Вечный образ в памяти

Офелия резко поднялась с места, поэтому не смогла удержать равновесия, голова закружилась и на мгновение она думала, что упадёт, но что-то удержало её. Она повернулась и увидела рядом Никиту, который держал её под руку. Офелия еле-еле сфокусировала взгляд, из-за которого все вокруг двоилось. Артур выглядел свирепым — такого она его ещё не видела. В голове лихорадочно крутилось: «Как он нашёл меня?»

Её охватил страх того, что может произойти, что она скажет брату, как объяснить своё состояние, но самое страшное — это Никита. Он стоял рядом, держа Офелию за руку, и в недоумении переводил взгляд на обоих. Что он может подумать о ней, какой предстанет перед ним её семья? Это пугало её больше всего. Нужно было как-то быстро увести брата от его глаз, но как? Просто необходимо успокоить Артура раньше того, как он начнёт её принижать перед всеми присутствующими.

— Пойдём от сюда, пожалуйста, Арт, — взмолилась девушка, нехотя отпуская горячую руку возлюбленного. Артур упёр руки в боки, беспокойным взглядом оглядел сестрицу и нервным дрожащим голосом произнёс:

— Неужели тебе не стыдно, м? — после он враждебно уставился на Никиту. — Ты её споил?

— Чего? — по Никите было заметно, что он в полнейшем недоумении от происходящего. — Кто ты такой?

— Ты понимаешь, что творишь, Офелия? — прикрикнул Артур, сжав ладони в кулаки. Девушка кое-как сглотнула нарастающий ком в горле. Она почувствовала, как лоб покрываешься испариной. Никита повернулся к ней всем телом и заглянул в ее глаза.

— Кто он тебе? — прищуриваясь и серьёзно взирая на неё, он попытался прочесть ответ в её глазах.

— Брат.

— Брат? — удивился парень.

— Послушайте, малолетки! — раздраженно прикрикнул Артур толпе, которая уже не обращала внимания на них и обсуждала что-то между собой. — Вам и восемнадцати нет, вам точно можно так отдыхать?! — народ возмущённо загалдел на претензию Артура.

— Оставьте свои нравоучения при себе, уважаемый, — язвительно отреагировал Никита.

— Пожалуй, ты прав, — кивнул Артур и направился к Офелии. — Оставлю их для своей младшей сестрёнки! — брат схватил ее за руку и потащил за собой.

— Артур, прекрати цирк, я сама пойду, — сопротивлялась Офелия, чувствуя стыд за брата и его поведение. Никита пошёл рядом и остановил Артура, взяв одноклассницу за ту же руку со словами:

— К чему насилие? Отпусти её, я сам привезу твою сестру! — Артур стрельнул в него испепеляющим взглядом и зашипел:

— Ты будешь мне указывать что делать? Я сам решу, как поступать с сестрой, ясно? — Офелия положила свою ладонь на ладонь друга и со всей нежностью произнесла:

— Не надо, Никита, — Никита удивлённо моргал глазами и усмехнулся.

— Что за херня вообще происходит? — он не получил никакого ответа и ребята быстро покинули помещение.

Артур шёл быстрым шагом и тащил за собой сестру, остановившись, он швырнул её в сторону. Девушка отвернулась от него и с облегчением залилась горячими слезами.

Она вспомнила ухмылку Никиты и его недоумение, мурашки пробежали по позвоночнику, стало зябко и холодно. Какой стыд. Что теперь он думает о ней? Ей снова придётся терпеть издевательства в её адрес, он не отстанет от неё в школе. Сколько теперь смеха будет?

От обиды, которая заглушала её, становилось все тяжелее дышать. Они только начали нормально общаться без ненависти и негатива, его заинтересованный взгляд был направлен на неё — это было дороже всего. А теперь представьте, что вы потеряли самое дорогое, что так лелеяли и берегли. Счастье — это когда взгляд любимого говорит красноречивее любых слов!

— Что ты ревёшь? — холодно и черство поинтересовался брат, который стоял позади. Впервые в жизни она испытала презрение к брату, её гордость за дорогого брата в один миг встала на задний план. Он стал для неё потенциальным врагом и недоброжелателем. Как жить с таким противоречивыми чувствами?

— Я тебя не прощу, Артур, — еле слышно прошептала она сквозь приступы рыданий.

— Что? Ты обалдела что ли? — Артур подошёл к ней и наклонился. — Все закончится тем, что ты разочаруешь родителей, — она не ответила и он уже спокойнее и с некой осторожностью поинтересовался: — Могу я узнать, кто этот парень? — Офелия напрягалась, ей ничего не хотелось ему рассказывать о Никите, брату необязательно было знать все подробности. Главное, не предать его вопросу значение и сыграть себе же на руку.

— Причём тут этот парень? — возмутилась девушка, вопрошающе глазея на Артура. — В каком свете ты выставил меня перед друзьями? Что теперь они подумают обо мне? — девушка невольно перешла на крик и нижняя губа дрожала от боли.

— Офелия… — виновато произнёс он, пытаясь оправдаться.

— Не хочу ничего слушать!

Офелии показалось весьма странным тот факт, что Артур ничего не сказал о ней родителям. Не то что бы он всегда и при любой подвернувшейся возможности готов был подставить младшую сестру, но от увиденного он пришёл в бешенство. Девушка была уверена, что логично было рассказать родителям о её неслыханной дерзости. Но и на этот раз её пронесло мимо скандала и наказания, поэтому она смогла облегчено вздохнуть. Но её спокойствия хватило лишь на одну ночь, а на следующий день Офелия забеспокоилась о своём блондине. Что же будет в школе? Варианты, которые придумывала сама Офелия и рассматривала один больше другого, заставляли её паниковать. То, что он может высмеять её перед всем классом — это было семьдесят процентов вероятности, и да, она все рассчитала в процентных ставках. А второй исход — это абсолютное игнорирование её, что являлось полным эквивалентом к первому. Конечно, ни то, ни другое её не устраивало, ей хотелось поддерживать между ними тёплые дружеские отношения. Это делало Офелию абсолютно счастливой и большего ей не нужно было. В школе опасения к её восторгу не оправдались, но не сразу. На длинной перемене, когда Катя и Офелия сидели на подоконнике и ждали Настю, к ним подошёл Глеб.

— Здорова, девчонки, — подмигнув Кате, он встал рядом с ней. — Ну, как вы вчера себя чувствовали, не сильно умирали?

— Я не много пила, поэтому нормуль, — хихикая, ответила Катя.

— А ты, Лий? — он кивнул в её сторону. — Ты, вроде, хорошенько так надралась, — они с Катей засмеялись и Офелия почувствовала, как щеки наливаются краской от смущения.

— Угу, — буркнула она, усмехнувшись. — Больше никаких тусовок с вами, — пригрозив пальцем одноклассникам, восклицала Офелия. — Мне пришлось закрыться в комнате от мамы весь день, чтобы не выдать перегар, — в ответ снова поступил хохот ребят. — Очень смешно, меня весь день пытались вытащить оттуда!

В этот момент из класса вышел Никита, направляясь к ним. Её сердце сладостно замерло от его взгляда и еле уловимой улыбки на лице. Она была готова поклясться, что он улыбается ей. Неужели, это знак того, что Артемьев рад был её видеть или что-то другое. Нет, о другом она и не хотела думать. Пусть это покажется через чур легкомысленным и глупым, и отсутствие рациональной мысли у «хомо сапиенса», но она предпочла мечты реальности. В конечном счёте, мы пришли на эту землю, чтобы быть счастливыми и если эта девушка не делает никому зла, то какое нам дело до её разумности.

— Я что-то пропустил? — спрашивая, он смотрел именно на Офелию.

— Офелия рассказывает о том, как лечиться от похмелья и попросила в следующий раз снова взять её с собой, — соврал Глеб и Никита прекрасно понял, что это ложь, но эти двое всегда подыгрывали друг другу.

— Кать, тресни его, — наигранно хмуря брови, потребовала Офелия, но Катя проигнорировала её и наоборот погладила парня по плечу.

— Что, пить оказалось сложнее, чем тригонометрические уравнения решать? — с вечной ухмылкой на лице спросил Никита. Казалось, что стоять вот так просто и смотреть друг на друга, не отрываясь, эти двое могли вечно. Тем, кто любит по-настоящему, многого не нужно. Это как в одном из любимых Офелией стихотворении, в нем были строки:

«Причем им нужны были не канаты, а аромат цветов.

И не нужно было разрушать мир или тратить слова.

Их счастье — воздушный замок.

Ночь укрывает их лепестками цветов.

Они имеют право на все гвоздики.

Я люблю тебя.»

— Оказалось, я совсем не умею пить, — после стыдливой долгой паузы, губами произнесла она.

— А я тут спросить хотел… — Никиту перебила бегущая к ним Настя с криками «приве-ет». Девушка подбежала к компании и, без излишней скромности, тут же обвила шею парня руками и потянулась к его губам. На что Никита засмеялся и быстро отстранится от блондинки со словами: — Че творишь, ненормальная? — Офелия оглядела друзей, Глеб тоже засмеялся и одобряющей хлопнул в воздухе друга по выставленной ладони. Катя выглядела так же, как и Офелия, недоуменно моргала выпученными глазами.

— А что? — ни чуть не расстроилась подруга и кокетливо улыбаясь, беспечно пожала плечом. — Ты уже дважды целовал меня. Давай на третьем поцелуе объявим себя официальной парой? — Никита опешил от смелого предложения подружки.

— Да ты нарасхват, брат, — с наигранным восхищением протянул Глеб.

От услышанного у неё перехватило дыхание и ком застрял в горле, не давая сглотнуть. «Что значит дважды?» — думала девушка, отводя глаза от двоих. Она многое не знает. Глупая, как она посмела допустить мысль о том, что он может как-то особенно относиться к ней. Он всегда будет холостым, человеком, который будет любить свободу, ни за что не привяжет себя к кому-то. Она часто сравнивалась его с волком — свободным и диким, которого никогда не приручить. Но чертовски хотелось этого, желание заглушило голос разума. Именно в эту секунду, когда она снова взглянула на до боли любимое ею лицо, она с ужасом осознала свою скорую погибель.

— Девочка, ты адекватная? — покрутив пальцем у виска, спросил Никита. — Сама же не даёшь мне прохода.

— А ты видимо и рад, — язвительно заметила Катя.