— Во-во, — скрестив руки на груди, подтвердила Настя и, в ожидании ответа, смотрела на Никиту, а он в свою очередь многозначительно посмотрел на Офелию, которая молча наблюдала за происходящим. С болью в груди она отвернулась, не в состоянии выдержать его пытливый взгляд. Она не думала, что её поступок может его задеть или как-то разозлить. Она не знала как объяснить его дальнейшее поведение, зачем он намеренно ранил её прямо в сердце? Все-таки его жестокость никуда не делась. За что и почему именно с ней он так жесток?

— Что же, раз ни кто не против, тогда, — его взгляд тут же сменился, только она могла заметить жестокость, еле уловимую, но она там была. Он взял Настю за руку, притянув к себе, пальцами взял ее подбородок и впился ей в губы. Сердце девушки упало, когда он, не отрываясь от поцелуя, поднял свои глаза на неё.

Он пришёл домой после уроков и обнаружил странную картину в гостиной. Родители сидели рядом друг с другом и, что-то рассматривая, весело смеялись. Нормальный ребёнок бы обрадовался такому повороту событий, но не он. Никита почувствовал отвращение от увиденного, но скрыться от двоих в спальне не получилось и мама, заметив его, воскликнула:

— Сыночек, привет! Иди к нам! — устало вздохнув, он нехотя поплёлся к родителям. Конечно, скрыть своё недовольство ему все-таки не удалось, справедливо будет заметить — он и не пытался. Отрешенно посмотрев на отца, он словил его недовольное лицо и такое же замечание:

— Что за кислая мина у тебя на лице?

— Извини, другого лица у меня нет!

— Так прекратите! — возмутилась мама, но тут же снова заулыбалась. У неё в руках был одним из семейных альбомов. Надо дать ей должное, при всему в наше время цифровому прогрессу она находила время и усидчивость, чтобы распечатывать фотографии. Наверное, никто, кроме нее, этого больше не делает.

— А вот и чай, — с широкой улыбкой и бодрой походкой из кухни вышел Лёша, который часто посещал родителей по выходным. Его присутствие не удивило Никиту, машина брата была припаркована рядом с домом. — Здравствуй, братик! — протягивая руку, поздоровался Лёша.

— Привет, — вяло поздоровался Никита, пожав руку. Он не понимал, как после всей грязи, которая была в этой семье, можно вот так просто сидеть и изображать идиллию, которая явно была далека от их дома.

— Что вообще происходит?! — не сдержавшись, воскликнул парень. Члены семьи одновременно подняли на него свои вопросительные лица.

— Ты о чем? — спросил Лёша.

— Вам самим не стремно играть дешевый спектакль о лицемерной семье?

— Никита, зачем ты так? — Татьяна Львовна расстроилась от сказанных слов сына.

— Прости, мама, но я не хочу принимать участие в этом, увольте! — Владислав Никитич испепелял сына своим негодующим взглядом и холодно прошипел:

— Убирайся от сюда в свою комнату! — Никита прошёлся глазами по присутствующим, Лёша со вздохом опустил голову в колени, мама обижено лицезрела на него и только отец был взбешён.

— Отлично, приятного вечера!

Закрыв за собой дверь, он упёр руки в боки и зашагал по спальне в раздумьях. Впустив пятерню в волосы, он зажмурил глаза и увидел её образ. Ее задумчивое, грустное, веселое лицо, каждая ее клеточка будоражила кровь в жилах, заставляло сердце замирать и напрягало каждую мышцу и сухожилию. Стало страшно, и в какой-то момент, от переизбытка чувств, его начало тошнить! Он побежал в ванную — его так и не вырвало, легче не стало. Никита поймал себя на мысли, что безумно желает её от самых безобидных желаний типо увидеть, поговорить, до самых откровенных, как потрогать, почувствовать. Он думал, что сходит с ума, она никто и ничего особенного не представляет из себя, типичная заучка, так что же его так цепляет?

Он лёг на кровать и, смотря в потолок, вспомнил все, с чего началась демоническая атака с армяночкой. В тот вечер в клубе, то, насколько она была соблазнительна, разбудило в ней интерес. Тогда парень решил попытать удачу, боясь, что будет отвергнут, с таким количеством косметики она выглядела лет на двадцать, поэтому, он немного был взволнован. Дальше сыграли огромную роль ее неумелый, но сексуальный танец, он был специально для него, трогая ее, он чувствовал ее дрожь и все это она проделывала, чтобы запомниться именно ему. Этот факт льстил ему, но то, что она обманула его, не смогло оставить парня равнодушным. Потом его закрутило в водовороте злости и желчи к ней, он ни капли не жалел, что делал и все ему было мало, но не сейчас. Вспоминая ее лицо, когда он унижал ее, от этого приходило чувство как будто ножом выпивались ему в грудь. Да, он чётко ощущал на себе ту боль, которую чувствовала она. Когда приблизился вечер и нужно было собраться на вечеринку, он снова подумал о ней.

— Подружка твоя тоже едет? — стараясь говорить сухо и незаинтересованно, он обратился к Кате, когда она села в машину.

— Нет, — девушка очевидно не ожидала его вопроса. Парень вздохнул и снова обернулся к ней назад и сурово сказал:

— Диктуй её адрес, там будет Настя и если вы обе напьётесь, я не собираюсь за вами бегать и собирать по даче, пусть армянка тоже едет, сами присмотрите друг за другом, — оправдывался он, на что Катя лишь пожала плечами и продиктовала адрес.

Ему не нужна была эта вечеринка и настроения ехать куда-то тоже не было, единственное, чем он руководствовался, так это желанием увидеть её. Весь день, после того как он вернулся со школы, он так и не переставал думать о ней.

Но то, что произошло на вечеринке, заставило парня серьёзно задуматься о жизни этой девушки. Он совсем не знал её, чем она живет, как, кто её родители, брат и так далее. У неё совсем другой менталитет и, возможно, их взгляды на многие вещи очень сильно отличаются. Он боялся, что все, о чем ему однажды сказала Настя, может оказаться правдой. Он даже не хотел об этом думать и углубляться в эту тему кавказских традиций или принципов, настолько ему все это казалось глупым и смешным в двадцать первом веке.

Никита точно решил, что при любом удобном ему случае спросит у красотки на прямую.

В понедельник он не спускал с неё глаз, решаясь подойти к ней в поиске удобного разумного предлога, но так и не нашёл нужного. Когда одноклассники стояли и общались, он тут же, не упуская возможности, подошёл к ним. Она не переставала глазеть на него своими манящими глазами, держаться на расстоянии от неё было невыносимо тяжело. Эта чертовка очень быстро успела его разозлить своим безмолвием и бездействием, она всегда молча оставалась в стороне вместо того, чтобы высказать своё мнение, запротестовать или как-то защититься, лично при нем такого не разу не было. Не зная зачем, чтобы снова обидеть ее, пытаться как-то ее зацепить, он поцеловал её подругу на ее глазах. Она снова ничего не сделала и не сказала, лишь замерла с застывшими в глазах слезами.

Вечером Никите позвонил Глеб, когда тот сидел на диване и смотрел какой-то фильм, но от сюжета он мысленно был далеко.

— Да, Глеб?

— Але, Ник, что поделываешь? — в отличие от его убитого голоса, у друга он был более оживлённым.

— Да так, фильмак смотрю, а че?

— Вообщем, мы с Катюхой собрались в кино.

— При чем тут я? — фыркнул Никита, злясь на блаженного друга.

— Да погоди ты заводиться, — друг перешёл на спокойный монотонный тембр. — Мы хотим и вас взять с собой, типо двойное свидание, м? Ты как? — голос Глеба звучал интригующе и самозабвенно, что настораживало молодого человека.

— Кого «вас»? — Глеб захихикал и ответил:

— Ну, это решать тебе. С кем ты хочешь пойти с Настеной или с Лией? — повисла напряженная пауза, Никита не сразу понял о чем это говорит Глеб.

— Издеваешься… — буркнул он в трубку, на что Глеб громко засмеялся. Никита хотел уже повесить трубку, но Глеб быстро успокоился и откашлявшись добавил:

— Нет, Ник, ты че? Я так понял, ты мечешься между двух подружек, вот даю возможность выбрать и осчастливить одну из твоих преданных поклонниц!

На этих словах парень выпрямился и задумался. Конечно, Настя ему никак не сдалась и она его абсолютно не интересовала. Единственное, что у неё было — это привлекательная внешность, но за ней она ничего не несла. Конечно, у него были мысли вступить с ней отношения, но он чётко понимал, что эти отношения долго не продержатся, она очень скоро ему надоест, а время тратить не хотелось. Но армяночку он хотел увидеть, желательно на едине, но это вряд ли возможно и раз удача сама идёт к нему в руки, грех не воспользоваться ей.

— Кхм, ты правда не шутишь?

— Нет! — грозно прикрикнул Глеб.

— Окей, все равно делать нечего, — Никита промолчал, он не знал, как попросить взять с собой Лию, он не хотел выдавать свои чувства, в какой-то степени ему даже было стыдно за них.

— Ну так что, с кем хочешь провести время, так сказать, в непринуждённой обстановке?

— Слушай, ну Настя меня уже задрала, пусть армянка идёт, хоть повеселюсь, — пренебрежительно выдавил из себя Никита.

— Что, все-таки зацепила, да?

— Заткнись!

Последний раз, когда он испытывал подобное волнение перед свиданием — было лет в четырнадцать. Он не понимал, что с ним такое происходит, уже энное количество времени он не может определиться с одеждой. Он стоял рядом со шкафом раздетый, в одних трусах, перебирая всю сезонную одежду, которая сменяла друг друга каждое новое время года. Никита чувствовал, как покрываться потом от волнения и злости, которая уже подступала из-за неопределенности.

— Что за херня! — выругался парень, опускаясь на кровать и взъерошив волосы. Ему нужна была пауза, время передохнуть и собраться с мыслями. Она обычная девушка и он не должен так переживать за неё или стараться как-то понравиться. Так успокаивал себя парень.

Вдруг он вспомнил, что Глеб ничего не говорил о её приходе, значит, вполне возможно, она откажется видеться с ним. С этими мыслями переживаний только прибавилось. Сердце испуганно забилось в груди. После того, что она увидела, девушка может отказаться от свидания, он намеренно обидел её, они оба все ещё помнили о её признании, да и она сама выдавала себя. Он должен попытаться поговорить с ней, увидеть и ответить на свои вопросы. Что происходит с ним в последнее время из-за неё, почему он больше не засыпает, не думая о ней? В итоге парень решительно встал с места и надел рванные чёрные джинсы с подкладочной тканью скрывающую ноги. Сверху он выбрал белое худи с капюшоном и с чёрными надписями. Образ он дополнил внушительными белыми кроссовками и чёрной спортивной поясной сумкой, конечно, сверху был ещё осенний чёрный пуховик.