Игра стоит свеч?

Обернувшись, он увидел в дверях шокирующее лицо взрослого мужчины с недельной поседевшей щетиной, которая аккуратно покрывала осунувшееся лицо и скулы незнакомца. Офелия вырвалась из его объятий и, буквально взявшись за голову и тяжело дыша, занервничала.

— Что это значит? — снова прозвучал глухой, но грозный голос мужчины.

— Папа, прости, это… Я не могла, точнее хотела… — что-то пыталась сказать Офелия, но получалось все невпопад и с дрожащим голосом.

— Извините, — не растерялся парень и попытался успокоить родителя, желая разъяснить ситуацию со своей стороны. — Я сам позвонил вашей дочери и попросил спуститься ко мне.

— Что? — в полнейшем ужасе отозвался папа девушки и Никита принял решение дать возможность объяснить ей. — Что за распущенность, дочь? Мы тебя так воспитывали?

— Да ничего такого не случилось, что вы переживаете? — снова не смог сдержаться Никита и ухмыльнулся реакции главы семьи. На это он встретил взгляд полный враждебности и уничтожения. Парню стало не по себе, будто он сделал этому человеку что-то страшное и теперь виноват перед ним, хотя это было не так.

— Пожалуйста, не злись…

— А я ведь доверял тебе и не верил твоей матери!

— Папа хватит, — закричала Офелия и заплакала, закрывая лицо ладонями.

Сказать, что парень был ошарашен — ничего не сказать. Он не понимал, что происходит сейчас между этими людьми и с чего такая драма. Сам он боялся что-то говорить, будто он в какой-то другой галактике, где все построено по-другому.

— Иди домой! — леденящим душу тоном потребовал отец. Офелия, прежде чем уйти, виновато посмотрела на него. Когда она подошла к отцу, Никита услышал, как её папа спросил, кто этот парень, но вот что ответила девушка, он расслышать не смог.

Офелия скрылась за дверьми своего подъезда, а её отец продолжал стоять, сверля его подозрительным взглядом. Никита подумал, что, возможно, этот взрослый мужчина чего-то опасается, но чего?

— Кто ты?

— Я одноклассник вашей дочери, — твёрдо и без колебаний ответил Никита.

— Зачем ты пришёл сюда в такой час? — на этот вопрос парень затруднился ответить, он опустил голову и перелопачивая мокрый снег под ногами, подбирал нужные слова для ответа.

— Это сложно, я сам не понимаю, зачем приехал, — искренне ответил Никита.

— Зачем ты обнимал её, наверняка, тоже не знаешь?

Да, и правда не знал, и его лицо застыло в испуге. Разговаривать с таким суровым человеком, тем более из другого поколения, было невыносимо сложно, особенно, когда это родитель девушки, которую ты намеревался поцеловать на его глазах. Во взгляде мужчины отчетливо читалась предвзятость к нему — это ещё сильнее уменьшало его шансы на симпатию и доверие, чтобы он сейчас не сказал — ему не поверят.

— Извините, — единственное, что пришло на ум сказать в сложившейся ситуации.

Этот человек недовольном покачал головой и открыл дверь замком от домофона и напоследок обернулся к нему со словами:

— Больше не появляйтесь тут, молодой человек!

Никита на протяжении долгого времени перебирал в голове остатки воспоминаний всего происшедшего накануне вечером. За что ни в чем неповинную Офелию отсчитали по всей строгости? И это было только при нём, но что произошло в стенах армянского жилища, он не знает. Она не явилась в школу, что тоже удручало и вводило в замешательство. Что все-таки делать ему, когда кажется, что его обманули или ввели в заблуждение. Именно таким, обманутым самой Офелией, чувствовал он себя, ведь картину, которую парень рисовал себе общаясь с ней, никак не вписывался тираничный отец.

Пытаться находить оправдание поведению членов семьи Богосян он не желал, а уже сложившееся о них мнение было твёрдым и безукоризненным. Стоило ли связываться с ними только взирая лишь на своё внезапное влечение к черноглазой армянке? Если родитель так разбушевался при виде дочери в объятиях парня, что же может произойти, если вдруг он осмелится начать с ней более близкие отношения? Четвертуют или прилюдно выпорют? Перспективы не из лучших, да и сам Никита не был готов ни к отношениям, ни, тем более, к трудностям на пути к ним.

Парень точно не мог решить, стоит ли эта восточная красавица борьбы за неё? Какая вообще возможна борьба, и с кем? Раздумывая над этим, он пришёл к тому, что все выглядело чересчур драматично или даже могло походить на трагедию если их связь будет закончена его казнью на плахе. Зачем он сам лезет в эту кабалу с кавказцами? Знал же, что с ними связываться — себе в ущерб только!

Ему приходилось корить себя за наивные чувства к Офелии, которые теперь, в добавок ко всему, стали сильнее и, по-видимому, не собирались покидать его. Как бы Никите не хотелось признаваться самому себе, придя в школу, он хотел больше всего провести время с ней, а не получать знания в стенах государственного учреждения. Его одолевала злость и разочарование, не обнаружив её там, были мысли позвонить ей, но он быстро отогнал их от себя. Парень не собирался быть навязчивым, да и кому, девушке, которая привыкла сидеть вдали от всего, набрав в рот воды. Такое отношение к себе любимому его не устраивало, разбалованный парень чрезмерным девичьим вниманием привык получать его, а не дарить.

Все эти глупости улетучились в миг, когда на следующий день в класс вошла Офелия. Она, так же, как и он, принялась с порога искать его взгляд на себе. Внутри защемило от её присутствия и устремлённых в его сторону глаз, в этот день они показались ему совсем далекими и недосягаемыми для него. Она стала вдруг чем-то сродни с зоной отчуждения — приблизившись к ней, человек был обречён на погибель, но за её пределами хоть и была жизнь, но пустая, бессмысленная и мучительная, но зато жив был.

Неожиданно Офелия зашагала в его сторону, отчего он вздрогнул, сжал ручку в руке и перевёл взгляд куда-то в пустоту. Он примерил на себя самый равнодушный вид, на который был способен, злость на неё не оставляла его.

— Никита, можно с тобой поговорить? — тихо спросила она, все так же разглядывая его.

— Говори, — сухо отозвался парень.

Он посмотрел на неё и сил держаться рядом с ней не было, он терял весь свой мужской стержень рядом с ней, переставая быть непоколебимым мужчиной. Он терялся в миг от её присутствия. Их ничего не связывало, а он уже теряет голову, а это шаткое состояние, в которое он сам же себя вогнал, ему не давало покоя. Что же с ним произойдёт, если вдруг она поманит его к себе? А он был уверен, что его обновлённая, бесхребетная сущность прибежит от одного лишь зова красотки. Все-таки её скромность его спасала, но надолго ли?

Она перевела взгляд на любопытную соседку, которая сидела рядом с парнем навострив уши.

— Может выйдем в коридор? — он тяжело вздохнул, встал с места и расстояние между ними вдруг совсем не оказалось. Офелия смущённо отпрянула назад и прошла вперёд.

— Прости меня, пожалуйста, — произнесла девушка, опустив глаза и нервно теребя рукав свитера. — Я понимаю на сколько поведение отца показались тебе диким, прости.

— Что, диким? — Никита сложил руки на груди, ухмыльнулся. — Ты ошибаешься, я ещё не определился с тем, что все-таки это было, дикость или мания преследования! — она все таки посмотрела на него.

— Что?

— Слушай, я, конечно, мог бы попросить тебя сейчас рассказать, к чему мне ещё готовиться, но, понимаешь — для меня это уже слишком, — её глаза взволнованно забегали по его лицу.

— Никита, мне было очень обидно от того, как с тобой поступили, мне жаль и дома со мной никто не разговаривает…

— Да, почему? — он закричал на неё, лишившись всякого терпения, кипя от несуразности, которую она говорила, и не доходила до него. Он заметил заинтересованность у прохожих одноклассников и проговорил уже тише: — Что с твоей семьей не так, объясни! — она сделала паузу, собираясь с мыслями, и в поиске подходящих слов всячески прятала глаза.

— А ты как думаешь? — видимо девушка так и не нашла, что ему ответить.

— Отвечай мне! — с жаром потребовал он, отчего она сдалась, как нам известно и как сказала английская поэтесса Шарлотта Бронте:

«Когда есть сила приказывать, повиновение последует.»

— Они никогда не позволят мне связаться с парнем другой национальности, ясно? — так же эмоционально ответила Офелия, он опустил руки, вопрошающе глазея на одноклассницу. — Они лучше откажутся от меня, чем будут содержать блудную дочь!

К такому проявлению чувств он совсем был не готов, а теперь ещё и слёзы застыли в её глазах, и, чтобы сдержать всю влагу, она запрокинула голову, тихо всхлипывая. Он впустил пальцы в волосы, не соображая больше ничего и не зная, как повести себя, что ответить. Он заставил её признаться и то, насколько тяжело ей все это далось, не оставляло парня равнодушным.

Его непонимание подобного отношения к собственным детям раздражало, это возмутило бы даже самые бывалые умы из двадцать первого века. Сердце парня сжалось от обиды за девушку, они стояли напротив друг друга и каждый тяжело дышал. Наконец-то он услышал истинную причину её странного поведения, её постоянного отстранения ото всех, удовлетворения от услышанного он не получил, но зато была хоть и какая-то ясность, пусть и не самая утешающая.

Сейчас Никита в очередной раз убедился в своей значимости для армяночки, но нужно ли ему такое приданное в качестве обезумевших родителей? Зачем он позволил себе так далеко зайти в чувствах, он просто обязан был заглушить все, что начинает пробуждается в нем, а что теперь? Он, так же, как и она, был полностью обезоружен перед ней, вот так находясь рядом парень пытался бороться с внутренним желанием обнять страдающую подругу. Сейчас он очень сильно корил себя за эту слабость, за полнейшее бессилие перед самим собой и своими эмоциями, бушующими внутри разрывая и уничтожая остатки здравого смысла.