Офелия медленно обернулась и подняла голову на брата, который стоял рядом с ней впритык, не позволяя даже пошевелиться. Эмоциональность парня передалась и ей, от несправедливости родителей и неравных правах детей ей жгло душу.

— Ты лицемер, как ты смеешь мне читать нотации, когда сам не святой! — ловя ртом воздух она испытывала ненависть к брату, она чувствовала, как к глазам подступают слезы, но старалась сдерживаться.

— Что? — недоумевал брат.

— Что слышал! Сколько девушек у тебя было за последние пару лет, а?

— Не сравнивай меня с собой, я мужчина! — резко оборвал Артур. Она горько усмехнулась на сказанное, парень просто повторяет уставы родителей.

— Какой же ты после этого мужчина, так, похотливое животное!

— Офелия! — закричал парень.

— Что? — не сдержалась и она. — Меня тошнит от вашего лицемерия по отношению ко мне! Отойди от меня! — брат повиновался и покорно отступил ее. Офелия ушла.

Ей казалось, что в школу она не просто идёт, а летит, как на крыльях. Лицо девушки расплылось в ясной и безмятежной улыбке, озаряя всех вокруг ей. Люди почти не замечали ничего вокруг, но их лицо просветлялось и хмурость сменялось облегчением. Вокруг пролетали самые разнообразные лица, но перед глазами стояло только одно, самое любимое, от которого росли крылья и удивительно, но душа обретала свободу в его руках. Нежность его глаз был дарован ей, дабы прекратить ее страдания, чтобы показать все аспекты счастья, а оно может быть разным у каждого счастье своё. Она нашла своё в пучине зелёных глазах, которые безжалостно поглощали ее мысли лишая ее рассудка и основного инстинкта. Она, как тот мотылёк, который самостоятельно летит к огню, чтобы обжечься, лишь бы снова ощутить его касаний, даже кожа молила о его теплом дыхании, каждый миллиметр тела жил только им.

Пока она шла в школу, Офелия даже подумать не могла, что ее грезам суждено разбиться об отрезвление, смятение окутает ее в своих объятиях. Он не должен был так поступить с ней, она снова осталась одна и вновь отвергнутой. Но винить только его было не совсем справедливо, ее доверчивость и наивность по отношению к нему сыграло с ней злую шутку. Она была растоптана его малодушием и проявлением трусости, наверно, его чувства к ней не достаточно сильные.

То, что он испытывает к ней что-то, она знала точно, но даже не хотела углубляться в это, потому что боялась столкнуться с реальностью. Ему, как юному ловеласу, свойственно желать запретное. От этих мыслей ее бросало в дрожь, ведь она всегда была готова броситься в омут с головой.

Безусловно Офелии было больно, но надо дать ей должное, она уже привыкла жить не на что не надеясь. Вот и сейчас, с усилием воли переварив услышанное, она неспешно поплелась в класс, стараясь избегать любого взгляда с ним. Снова настало время избегать друг друга, терзаться сомнениями и страдать от разлуки.

Офелия каждый день с тяжёлым сердцем возвращалась домой, не было ни стыда, ни мук совести, но испытывать на себе тяжёлый взгляд отца было невыносимо больно. Если папа предпочитал молчать и никак не высказывал свои претензии вслух, то Наира Ахмедовна обратно не могла удержать свой язык от колкостей и пренебрежительных слов в адрес дочери, не упуская возможности напомнить ей насколько она задела честь отца и потеряла доверие. В такие моменты с матерью было бесполезно спорить, да и не рискнула бы она даже если захотела, перечить матери они с братом не смели, гнев матери был страшнее любой лютой вьюги.

И вот, как-то после очередной жестокой критики, Офелия скрылась от лица Наиры Ахмедовны за дверью своей комнаты, задыхаясь, ловя воздух губами ей хотелось одного — плакать на взрыд, но слезы кончились, а тупая боль после неё осталась. Офелия решительно вышла из дому, никак не реагируя на крики мамы, доносящееся из кухни. Девушка так быстро выскочила из квартиры, что мама не успела выйти к ней.

На улице уже стемнело, да и время было позднее, часов девять вечера. Прогулочным шагом она шла в сторону школьного кафе, на улице было холодно, на дворе стоял декабрь, суровая русская зима разгулялась и стояла на улицах города во всей своей красе. Офелия поняла, что долго так бродить не сможет и решила зайти в кафе, выпить чашечку горячего кофе. Хоть там сейчас и были посетители, но они не могли помешать уединению девушки.

Она быстро зашагала к барной стойке и, когда уселась на высокий и тяжёлый стул, вдруг услышала своё имя:

— Офелия! — звонкий и счастливый голос подруги Кати не спутаешь ни с каким другим.

Девушка обернулась и заметила воркующую парочку за маленьким столикому в объятиях друг друга. Катя замахала ей. — Иди к нам, — на это Офелия лишь кивнула и повернулась обратно, взяла свой поднос с чашкой крепкого кофе и направилась к одноклассникам.

Первое, на что обратила внимание девушка, это рука Глеба, которая лежала на ляжке Кати, а она взяла его под руку. Очевидно, что эти двое еле отлипли друг от друга и пока о них никто не знает, они чувствую некую неловкость в присутствии знакомых. Она села напротив ребят, молча потягивала кофе, из-под тяжка проглядывала на них и улыбалась уголком губ.

— Ли-ий, что ты так косишься на нас? — протянула Катя состроив обиженную гримасу.

— Я? — так же ответила подруга, удивленно пуча глаза и приложив ладонь к груди.

— Да-да, я тоже заметил, — грозя пальцем произнёс Глеб.

— Да ладно вам, ребят, не вооружённым взглядом видно, что вы нравитесь друг другу, поздравляю, — на этих словах Катя растаяла и положила голову на плечо парню, а Глеб скромно хмыкнул и уставился в телефон.

Какое-то время компания сидела втроём, довольствуясь общением друг с другом, пока откуда не возьмись появились Никита с Настей, что привело ее в замешательство. Любопытство и ревность взяли вверх над всеми другими эмоциями. Она встретилась с его взглядом, как только он вошёл в помещение. Злило ещё то, что он находился в приподнятом настроении и счастливом расположении духа, а она так вообще светилась от бурлящих в ней эмоций.

Пара стремительно направилась к их столику, отчего Офелия нервно заёрзала на стуле, ей нужно было срочно придумать причину, чтобы уйти от туда.

— Смотрите, кто сюда идёт, — кисло заметила Катя, кивнув в сторону одноклассников.

Они с Глебом перевели взгляд на Офелию, будто читали ее мысли, и подруга тактично предложила: — Уже десять, Лий, ты, наверно, опять сбежала из дому.

— Ага, — кивнула Офелия, сделав последний глоток темной жидкости на дне чашки. — Надеюсь, родители замок не поменяли и я попаду домой, — поступил нервный смешок девушки, но друзья никак не отреагировали.

— Приветик, — поздоровалась Настя, которая буквально висела на руке Никиты, обхватив ее обеими руками, — давно тут? — Офелия быстро намотала шею шарфом и, схватив куртку, встала.

— Давно, поэтому я уже ухожу, — она старалась не смотреть на парня, иначе чувства, которые еле улеглись, могут снова охватить ее.

— Как обычно, раньше всех уходишь, — с насмешкой заметил Никита. — А ты наверно, уже знаешь о нашей новой «ячейке» общества? — девушка натянула на себя пуховик и, замученно улыбнувшись Кате с Глебом, произнесла:

— Да, и я их поздравила, — следующее, что она услышала прозвучало в точности, как гром среди ясного неба.

— Ну тогда тебе предстоит и нас поздравить! — хитро щурясь, заявил парень, не сводя с неё глаз.

— Что? — вырвалось у Кати и тоже самое звучало и у Офелии в голове, так сильно, что разрывало виски.

— Да, — ликующе ответила Настя, погладив парня по плечу, — он теперь только мой.

Офелии показалось, что Настя произнесла с каким-то вызовом, смотря на неё прямо в упор колючим взглядом. Надо ли говорить, что происходило с Офелией в этот момент?

«Он теперь только мой» — стучало в голове.

Она потеряла его, так и не приобретя, счастливая Настя раз смогла наконец достучаться до его сердца. Наверно, он действительно проникся к ней искренними чувствами, потому что Никита вряд ли будет с той, которая не понравится ему. Если это действительно так, Офелия должна просто радоваться за него, пусть это и сложно.

— Мне пора, — растерянно бросила Офелия, спеша уйти как можно скорее.

— Эй, — крикнул ей в след Никита. — Так ты нас не поздравишь? — требовательно спросил парень у неё. Она обернулась и бесстрастно одними губами ответила:

— Поздравляю.

Она опустила голову и направилась к выходу. Кофеин внезапно перестал действовать и голова загудела стуча в висках, в такт с сердцем и каждый вдох вдруг с большим трудом давался. Предательские слезы подступили к горлу, разрывая гланды. Внезапно ее схватили за запястье и, повернувшись, она увидела гневное лицо Никиты. В сердце так защемило, что сдерживаться более сил не было. Отвернувшись от него, она незаметно вытерла струи слез, вытекающих из чёрных глаз.

— Отпусти меня, — парень наклонился к ней и грозно зарычал над ухом:

— Только «поздравляю», больше ничего не скажешь? — постаравшись сдержать отставшую жидкость в глазах, она смогла проявить самообладание, повернулась и взглянула ему в глаза.

— А чего ты ещё хочешь? — голос выдал ее взволнованность и дрогнул на последнем слове.

Он притянул ее к себе и свирепо бегал по ее лицу.

— Ты так хладнокровно смотришь на то, как другая называет меня «своим», что, совсем нет ревности? — она была возмущенна его заявлением, злость объяла ее и, дёрнув руку, она раздраженно ответила:

— А ты думал мы будем биться за тебя, как за трофей?

— Если ревности нет, то что ты тогда испытываешь? — сделав паузу, она потупилась, не решаясь отвечать честно и понравится ли ему ее честность.

— Если она тебе нравится и с ней ты будешь счастлив, то я тоже счастлива, твой выбор был очевиден, надо признать это я сглупила, допустив мысль, что мы сможем быть вместе, — от сказанного парень ещё сильнее нахмурился, он дёрнул ее за куртку и рявкнул: