— Мы все это знали о ее жизни и только ты удивляешься ее семейным устоям, Катя мне не раз рассказывала сколько слез Лия проливала, только лишь бы провести пару недель с подругой на даче, — пожимая плечами ответил Глеб после недолгой паузы.

— Это ж первобытность, — в бешенстве заявил Никита и откинулся на спинку, поднимая глаза к потолку, пытаясь справлиться с гневом.

— Ну никто и не спорит, — Глеб выглядел спокойно и не шутил по этому поводу, чтобы друг совсем не сорвался. — А чего бы ты сам хотел? — осторожно поинтересовался парень.

Никита внимательно посмотрел на друга, не зная, что ответить, какое— то время он колебался снова копаясь в себе. В ту ночь он приехал за ней, чтобы остаться с ней наедине и сделать, то о чем уже давно мечтал. Не нужно быть предсказателем или уметь читать мысли, чтобы понять ее желания, она жаждала его не меньше, чем он ее, она как голубка трепетала в его объятиях, эти мгновения он прокручивал в голове бесконечно, а сердце замирало на совсем при этих воспоминаниях.

— Какая разница, когда она говорит, что ей нельзя быть со мной.

— Но она же не сказала совсем «нет» и не говорила, что сама не хочет этого! — Никита снова сел прямо и, эмоционально жестикулируя, заговорил на повышенных тонах:

— Зачем мне это нужно, скажи? У неё родители чокнутые! — он вскочил из-за стола и принялся шагать по кухне измеряя ее шагами.

— Ник, я так понял, она нужна тебе, не так ли? — ребята молча переглянулись и Глеб добавил: — Может рискнёшь, игра определенно стоит свеч.

Она стояла во мраке темноты на кухне у окна. Ее всю трясло от страха перед отцовским гневом и не, приведи Боже, разочарованием. Как теперь объясняться самому главному мужчине, убеждая его в своей сомнительной непорочности, которая с сегодняшнего дня пошатнулась. Возможно, именно в эту ночь она стала падшей в его глаза, ну, конечно, ведь он застал свою юную дочь в объятиях совершенно незнакомого ему парня, ночью. Имело ли смысл что-либо объяснять ему, сделанные выводы будет очень тяжело опровергнуть.

А что если совсем ничего не говорить? Не стоит оправдываться, когда уверен в своей невиновности!

Офелия вздрогнула, когда услышала звук входной двери. Девушка, что есть сил зажмурилась, чтобы заглушить рёв, вырывающийся наружу. Сердце колотило от обиды за любимого парня и отца, иллюзии которого были сокрушенны.

— Никогда бы не поверил, что моя дочь, знающая о чести, может ее вот так легко растоптать, — она медленно обернулась к Гору Тиграновичу, его голос был охрипшим и дрожал, столько боли было вложено в эти слова, что ещё сильнее ранило её.

— Это не так! — с жаром и горечью ответила дочь. Дальше произошло то, чего она никак не ожидала и таким своего отца видела первый раз в жизни, сердце ушло в пятки когда папа закричал:

— Ты считаешь меня глупцом? — в ярости крикнул он. — Ты ведёшь себя не достойной меня! Я твой отец! И ты меня позоришь!

Больше сдерживаться сил не хватило, она опустилась на корточки, плача в голос от настигших ее страданий. Широко распахнутые глаза отца налились кровь и зрачки расширились, от такого взгляда ноги не выдержали оттого, что они подкашивались она не удержалась на них.

Как теперь быть, как прежде они уже не смогут жить, неужели из-за любви к Никите она потеряет отца? Она была тесно связанна с отцом с самого детства и потерять эту связь означало оторвать частичку своего сердца.

По всей видимости, мама не могла не услышать крик мужа и вскочила с кровати и даже халат не накинула и в одной ночной сорочке вышла к ним с паникой на лице.

— Что у вас произошло? — испуганно спросила она и метнулась к дочери. — Офелия, что такое? — девушка убирала руки матери с себя и поспешно встала на ноги и убежала оттуда зная, что наверняка папа расскажет все матери.

Она захлопнула дверь своей спальни и продолжила терзать свою душу и лелеять нарастающую боль. Прижавшись спрегйик двери она медленно опустилась на пол зажимая рот ладонью, стараясь заглушить свои рыдания. Она слышала как родители спорят, мама как обычно, говорила о том, что предупреждала, а папа не мог ничего ей ответить. Он только с горечью заметил, что дочь перестала быть честной в его глазах.

Фрагменты этой встречи с Никитой проявлялись в ее голове как фотографии, сделанные на плёнку, проявляющиеся в специальном растворе с реактивами. В эту ночь он был особенным, никогда она не видела в нем такой взволнованности, рвения к ней, и пусть всего на несколько секунд, но она была счастлива. Если стереть из памяти появление отца, то этот миг рядом с любимым она могла мысленно проигрывать вечно, готовая с каждым разом тонуть в его объятиях снова и снова.

Это невозможно, но она никогда не пожалеет о сделанном выборе в эту ночь, он стал для неё всем миром, даже разбитые надежды родного отца не могли ее переубедить и сожалеть, нет. Она могла назвать себя даже самыми последними словами, уготованными для падших женщин, но правду нужно было признать хотя бы перед самой собой. Но как так случилось, что этот парень вечно обесценивающий ее твёрдо встал между отцом и дочерью?

За всеми этими раздумьями одно она решила для себя точно: бороться за его любовь она сможет даже с родителями. Ее душа чувствовала себя запертой без него и что их будет ждать в будущем ее не особо интересовало, только бы он решился быть с ней. Она ничего не могла предложить ему, спокойствие и мира рядом с ней у него не будет, но своё сердце она давно доверила ему.

Утром следующего дня девушка проснулась с жуткой головной болью, но все же смогла заставить себя подняться с постели. Уверенная, что дома никого нет она поплелась в ванную, умывшись и почистив зубы отправилась на кухню где оказалась мама. Наира Ахмедовна сидела за столом попивая свою порцию утреннего кофе и даже ни как не отреагировала на появление Офелии, что там говорить она даже взгляда на бросила в ее сторону.

— Доброе утро, — тихо произнесла девушка в ожидании ответа, но увы, — папа ушёл?

Вдруг холодные, ожесточённые глаза матери встретились с ее боязливыми глазами.

— Как ты смеешь после своей распущенности со мной разговаривать? — процедила мама сквозь зубы сверля дочь озлобленными глазами, — что ты с отцом сделала, бессовестная?!

— Мам, пожалуйста, дай мне обьяснить, — взмолилась она, но возможности ей не дали.

— Убирайся к себе в спальню и не попадайся ко мне на глаза сегодня! В школу ты не пойдёшь сегодня!

Она не могла остаться дома, когда ей необходимо было увидеться с Никитой. Ей уже не терпелось обсудить все с ним и попытаться прояснить все происшедшее.

— Что? Я не могу…

Наира перебила ее:

— Уходи я сказала! — потребовала женщина.

Вобрав голову в плечи Офелии ничего не оставалось как повиноваться, наказания стоило ожидать от родителей, они так просто не спустят такой возмутительное поведение взрослой дочери.

Весь день пролетел как в тумане, головная боль не оставляла, она так и просидела в своей комнате до вчера, пока мама не отлучилась куда-то. Только в ее отсутствие она смогла нормально поесть и сварить кофе.

Обида родителей может продлиться сколько угодно, но понять их она все равно не сможет. Скорее всего они и не ждут от неё понимания, порой это и не обязательно, хватит с неё и принятия их взглядов. В конце концов, она живет с ними и поэтому должна жить по их правилам, так говорила мать всякий раз, когда дочь пыталась возразить ей. Одно она точно считала своим везением, вчера брата не было дома, наверно, остался у своей девушки, иначе он бы тоже сторонился ее, как прокаженную. Это было невыносимо тяжело — ходить по дому, словно ты призрак, и время от времени ловить на себе презрительные взгляды самых родных.

Офелия вздохнула с облегчением, когда на следующее утро не обнаружила родителей дома. Она очень быстро собралась и, даже не позавтракав, была готова выходить из квартиры, но в этот момент из зала выходил сонный Артур. Все ещё протирая глаза, он пытался пробудиться до конца. Парень скрестил руки за спиной и опираясь плечом об дверной проем приготовился к кулуарной беседе с младшей сестрой.

— Убегаешь? — с нотками осуждения и раздражения спросил он, на что она лишь растерянно кивнула. — Лий, объясни, что ты опять натворила, почему отец не желает ничего слышать о тебе, м? — губы брата сузились, а глаза пускали в ее сторону острые стрелы, страх снова накрыл ее.

Конечно, он все уже знает, наверняка это мама не медля просветила сына во все подробности. Он всегда в ее глазах был идеальным ребёнком, Офелия ни раз ловила маму на отсутствие безусловной любви к детям. Кто больше угодит ей, того она ценила больше и именно Артуру это удавалось больше всего, хоть и она старалась не огорчать мать своим поведением. Как так сложилось в семье и почему, Офелия до сих пор не поняла.

— Отец увидел меня наедине с парнем, — на духу выпалила она, чувствуя прилив уверенности и как страх отступает.

Раньше она бы не смела так говорить, после любой ее оплошности ей приходилось нервно оправдываться, убеждать в своей непричастности, но не сейчас, ее уже мутило от такого отношения к ней. Лицо брата тут же переменило, она с нескрываемым любопытством разглядывал его.

— Кто он?

— Не важно! — Артур усмехнулся и закивал головой, как будто что-то прочёл в ее мыслях и все понял без слов. Этот устрашающий кивок заставил ее замереть на месте в ожидании разъяснений брата.

— Это тот парень с вечеринки. — ее выдало замешательство в глазах и растерянность он все понял и теперь кривая улыбка медленно сползла с лица.

— Ты сошла сума? Что ты уже сделала? — озлобленный парень выпрямился и сделал шаг к ней, но она попятилась от него, не желая более говорить об этом.

— Мне пора, — бросила Офелия, взявшись за ручку двери, но Артур припер дверь рукой, не давая открыть ее.

— Не уходи! Отвечай, — он дрожал от гнева, но сдерживался, дабы не закричать.