Дорога в никуда

Она готовилась ко сну, после ужина Офелия приняла душ и стояла в одном белоснежном, махровом халате, прижимая телефон к груди, а взгляд приковал к себе падающий снег из окна. Под светом фонаря сугробы во дворе походили на сугробы с драгоценными камнями, а чёрное небо роняло снежинки, как ее глаза слезы от услышанного голоса. Никто не знает, как страдает ее сердце, насколько чувствительным оно стало и как зовёт его одного и ждёт. После короткого разговора кровь в жилах побежала, а в голове стучало только одно: «Нужно идти».

Все тело взволнованно трепетало, страшась лика родителей или эта лихорадка была, вызвана будущей встречей с Артемьевым — не ясно. Нужно было схитрить, иначе придётся снова рисковать родительским снисхождением, которое и так было шатким, особенно у матери. Офелия быстро сняла покрывало с кровати, скинула одеяло и помяла подушку. После подложила под одеяло закатанное покрывало, также первоначально помяв и сконструировала из него что-то похожее на изгибы тела и аккуратно прикрыла все одеялом.

Офелия освободила волосы от замотанного полотенца на голове и неуверенно посмотрела на свои мокрые волосы в зеркале. Чтобы немного высушить их ей пришлось несколько раз тряхнуть головой вниз и вверх, стряхивая с волос остатки воды. Дрожащими руками она оделась в чёрный, тёплый флисовый домашний костюм и выключала полностью весь свет в комнате. Крадучись, девушка прошмыгнула в коридор. Офелия медленно и бесшумно натянула сапоги, быстро намотала голову шарфом и сняла с крючка свой пуховик. Со всех сил она сжала в руке поворотную защелку двери и очень осторожно и медленно принялась поворачивать, необходим был всего один поворот, так любил закрывать папа. Ей все же удалось сделать это и, не поднимая шума, выскользнуть из квартиры. С другой стороны она также закрыла ключом, только на одну защелку.

Коленки дрожали, адреналин бросил в кровь от идеально проработанного бегства из дома. Она была счастлива, потому что бежит к нему, о ком грезит ночами. Снег продолжал падать с такой силой, что разглядеть что-либо перед собой было затруднительно. Пробегая сквозь пелену снега, у неё было ощущение, что так она отлично может скрыться от чужих глаз, сами небеса будто прятали беглянку от недоброжелателей с целью сохранить ее тайны. Она бежала, крепко удерживая свой шарф на голове, риск заболеть был велик, но это ее волновало сейчас меньше всего.

Она вошла в кафе и быстро нашла любимого в левом углу с опущенной головой и как обычно с чашкой кофе. Их взгляды сразу же встретились и как заворожённые не могли оторваться друг от друга. Его мягкие и плавные черты лица выглядели стальными и напряжёнными, а взгляд был особенно тяжёлым и поникшим, но серьёзным. Она заставила себя сдвинуться с места и пошла к парню за столик. Офелия молча села напротив и попыталась разгадать его настроение, но то, что читалось в его лице, заставило глупой улыбке на ее губах исчезнуть.

— У тебя все в порядке?

Никита выпрямился и сделал глоток напитка, немного зажмурившись после него, ей стало любопытно насколько крепкий кофе он предпочитает. Офелия неожиданного потянулась к чашке и, обхватив обеими руками, глотнула и это оказалось самое горькое, что она когда-либо пробовала. Это был экспрессо без сахара, поневоле ее лицо искривилось от неприятного вкуса и она тут же поставила чашку обратно.

— Ужас. Какую же гадость ты пьёшь! — сказала она, на что он невесело усмехнулся и они снова молча смотрели друг на друга. Никита громко вздохнул и взгляд вдруг изменился, он смотрел на неё невидящим взглядом, мысленно уплывая от неё.

— Знаешь, Офелия, насколько у меня все хреново? — наконец заговорил парень, но голос был совсем уж подавленным, глухим и отчаявшимся. — Мой отец — козел, мать нелюбима мужем, а я ненавижу свою жизнь!

Девушка совсем растерялась, она не знала сочувствовать парню или радоваться, впервые услышав своё имя в его исполнении. От этого в животе защекотало и счастье нахлынуло на неё с невероятной силой. Как мало ей нужно было! Ее тайное бегство стоило услышанного и не важно, что будет потом, жалеть она об этом уж точно не станет.

— Ненавижу себя, за все, что делаю и как живу, — продолжил он свой монолог, ему это было необходимо, выговориться и быть услышанным. — Во мне нет ничего хорошего, поверь, я ничтожество, — он усмехнулся своим словам. — В отца, наверно, все-таки пошёл, что уж греха таить…

— Не правда! — Офелия резко обворовала его речь, чувствуя, как неприятно это все слушать, она полюбила его и слушать оскорбления даже от самого себя было невыносимо. — Ты настоящий, я знаю, — добрый и тонко чувствующий, просто тебе не дали шанса показать себя, при первой же встрече на тебя вешают ярлыки и ожидают чего-то, а ты не хочешь разочаровывать и в желании понравится принимаешь правила игры, — она говорила с жаром и старалась звучать убедительнее, чтобы вывести его из состояния хандры и самобичевания.

— Знаешь, почему я оттолкнул тебя? — спросил он и не дожидаясь ответа продолжил. — Чтобы не разочаровывать тебя, я совсем не такой, каким ты видишь меня! — девушка промолчала, не видя смысла в дальнейшем споре. Она расстегнула куртку и опустила шарф с головы. — Ты что, с мокрой головой вышла? — его глаза округлились от испуга при виде слипшихся волос. — Совсем чокнутая? Умереть хочешь от менингита?! — она проигнорировала его возмущения и, облокотившись на стол, подперла рукой голову и в расслабленной позе разглядывала собеседника.

— Ты любишь своих родителей, поэтому тебе так больно видеть их ссоры, — ей захотелось утешить его и успокоить, видеть его в таком разбитом состоянии было выше сил, — не знаю какие у вас с отцом отношения, но когда я впервые увидела его, мне показалось, что смотрю на тебя, — Никита молчал, он внимательно слушал ее с искренней заинтересованность, поэтому она сочла, что может продолжить. — В его глазах была какая-то потерянность или испуг, неуверенность не знаю, от него веяло одиночеством. Я уверенна он разберёшься в себе и у них все неладиться, — ничего не вышло, ее попытки только больше разозлили парня.

— Твой отец изменял твоей маме со шмарами? — она вздрогнула и села прямо, хлопая удивлёнными глазами. — Вот именно! Откуда тебе знать? Тебе не знакомы такие проблемы, я мечтаю, чтобы они разошлись!

Она смотрела на него и осознала своё полное бессилие против его боли, в горле застрял ком от его несчастного и, честно говоря, жалкого вида юного мужчины. Его руки теребили бумажку с сахаром и выдавали явную дрожь в них. Как можно забрать всю его боль и освободить его от этого жестоко плена, где таиться такое зло, как отчаяние?

Она посмотрела на стол и увидела свою руку, которая лежала не далеко от его. Больше девушка ничего не думала, она позволила себе дать волю чувствам и безобидным деланиям. Ее пальцы медленно скользнули по столу, навстречу его руке. Подушки ее пальцев коснулись его руки и он замер, и принялся следить за ее рукой, не поднимая на неё свой взор. Этого маленького прикосновения хватало, чтобы прочувствовать пробежавшийся ток между ними, он со скоростью света пробежал по всему телу от головы до ног, при этом бросая обоих в жар. Через секунду ее ладонь лежала на его и веки медленно закрылись, желая прочувствовать все до глубины души.

Никита сделал ответный жест, он осторожно поднял ладонь и медленно выпрямил пальцы, продолжая касаться ее руки. Он плавно соединил свои пальцы с ее, замыкая все в замок. Они оба в этот момент выглядели совершенно безмятежно, ей показалось, что весь мир замер для них двоих, но вместо радости ей хотелось только одного — плакать. Только плакать. Пока не выплачет все слёзы. Он был не для неё, он это не иссекаемое страдание. Он под запретом для неё, она не должна любить, это мазохизм, издевательство над самой собой.

Но как, как можно оставить его? Отказаться, разлюбить, забыть и вычеркнуть эти зеленые, чистые глаза навсегда? В них она заключила себя навсегда с первой встречи, сама не осознавая свою погибель. Он пришёл в ее жизнь, чтобы разрушить ее спокойны мир. Он был послан ей, чтобы она навсегда стала падшей женщиной, чтобы соблазнить, искусить и обесчестить. Даже сейчас, думая об этом, она была готова на все это, готова пойти вместе с ним, куда скажет, сама бы отдала себя ему и пусть это была бы дорога в никуда, ей не нужен был ни кто другой.

— Прости меня, — он разомкнул пальцы и растерянно посмотрел на телефон. Устало улыбаясь ему, она просто встала с места, быстро одевшись. Он молча наблюдал за этим с виноватым выражением лица, но она знала одно, извиняться ему не зачем. Он подарил ей самой сильное чувство, на котором держаться вся грешная и обреченная земля.

— Это ты меня прости.

— Спасибо, — произнёс он.

После последнего разговора с Никитой ей больше не довелось с ним увидеться до конца недели. Она беспокоилась по этому поводу, при этой встречи он выглядел мрачнее тучи, что же могло случится такого, раз он пропускает школу.

После всех школьных занятий подруги сидели в «Смайле» и вели достаточно сухую беседу, пока к ним не присоединилась Настя. При всей своей красоте, свежести и молодости ее лицо было искривлено от нахмуренных бровей и опушённых уголков губ. Надо сказать, выглядела она какой-то расстроенной, видимо, что-то ее все таки огорчило. Или кто-то.

— Привет, девки, — без энтузиазма бросила она и сразу прошла мимо к барной стойке.

Катя скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула, сложив ногу на ногу и недовольно кивнула в ее сторону, пробурчав:

— Смотри-ка, опять без настроения, готовься, злость наша красотка будет вымешать на нас.

Офелия промолчала и так же продолжала наблюдать за белокурой красавицей. К этой девушке были прикованы почти все взгляды присутствующих мужчин, их можно было понять, Настя прошествовала к столику так, как этот делают модели на показах недели моды — изящной походной от бедра с гордо поднятой головой, высокомерием на лице, одним словом: классификация «самовлюблённая стерва».