Ты как бегущая луна

«Почему этот засранец снова злится на меня?» — стучал в голове вопрос у девушки. Она стояла перед друзьями с запотевшими руками, пальцы которых очень крепко сжимали блокнот, она не видела свои пальцы, но была уверена, что они точно побелели. Все из-за ее решения стать официанткой, как она и предполагала, общество стыдит такой способ заработка, но ей ни чуть не зазорно именно так зарабатывать себе на кусок хлеба. Ей это нравилось: нравилось подавать блюда, улыбаться и получать благодарные улыбки в ответ, видеть как человек доволен грамотным обслуживанием, даже убирать со стола грязные тарелки было ей в радость. Раньше она просто так убиралась дома, а теперь может за это получать хорошее вознаграждение.

На счёт чаевых тоже можно было не беспокоиться. На самом деле, в это заведение часто заходили офисные работники в обеденный час на «бизнес ланч» и именно от этих солидных мужчин в идеальных костюмах можно было получить очень добротный процент к зарплате. Конечно, к концу дня девушка сильно выдыхалась и падала без задних ног, но родителям свою усталость старалась не демонстрировать и тщательно скрывала ее за радужной улыбкой. Домашнее задание еле поспевала заканчивать к полуночи и вставать спустя шесть часов, чтобы к семи уже точно быть на рабочем месте.

Ее смущал ещё момент постоянной лжи и выдумок о времяпрепровождении в рабочие часы. Чтобы жить так, как она хочет, приходилось переступать черту порока и чистоты, ежедневно отвечать на расспросы родителей, которые так восхищённом слушали ее байки о замечательном месте ассистента. Приходилось самой себя успокаивать ещё и тем, что всему виной родители. Это они практически заставили ее идти на крайние меры для осуществления своей мечты.

— Прислугой? Официант это не прислуга, — резко ответила она и прищурилась, проникая в его зеленые глаза.

— Да ты что?! Скажи мне, посетители часто развлекаются, распуская руки на твою попу, м? — Никита продолжал глумиться над ней, его попытки задеть удались и ей стало жутко обидно за его слова и насмешки. Просто не понятно, что ему так не понравилось. — А нам можно?

— Артемьев, заткнись! — прикрикнула Катя. — Как ты можешь так относиться к людям?!

— Можно, — неожиданно ответила Офелия криво улыбаясь. — Только подружка твоя позволит?

Она победно посмотрела на него и ему, видимо, ничего не осталось ответить, поэтому он, лишь одобряюще кивая, промолчал, дав ей возможность принять заказ у друзей и заняться обслуживанием других посетителей. Она продолжила работать и поглядывать на часы в надежде, что друзья скоро уйдут, ведь под зорким взглядом Артемьева совершенно невозможно было работать. Он следил за каждым движением Офелии, не выпуская ее из виду. Спустя пару часов, ребята попрощались и ушли куда-то продолжать веселье, и только тогда она смогла облегченно вздохнуть и продолжить свою работу без лишней нервотрепки.

По воскресеньям она работала до двенадцати ночи, хотя кафе закрывается на много позже, потому что молодёжь часто предпочитала остаться подольше и владелец, конечно, не мог лишить себя лишней копейки. Частыми посетителями «Смайл» были не только школьники, студентам оно тоже очень полюбилось. Не удивительно, ведь заведение имело уютный интерьер и демократичные цены, по копейки с каждого и набегает не плохая сумма в кассовый аппарат. Если школьникам продавать алкоголь запрещалось, то большая часть бара раскупалась именно ими. Работать в воскресенье вечером было особенно страшно, ходить посреди пьяных мужчин, которые не раз выкрикивали в ее сторону непристойности, но Саша — бармен, к счастью, был рядом и выручал Офелию в таких ситуациях, разобравшись с ними, так сказать, по-мужски.

Не смотря на эти недостатки, она все равно любила свою работу, ничего страшного в этом нет, в каждой профессии есть свои издержки, кто бы что не говорил.

Оставался всего час до окончания рабочего дня. Она не спеша убирала со стола объедки и вытирала столы, когда услышала уже в тысячный раз за день звук открывающей входной двери, и почему-то именно сейчас обратила на него своё внимание и подняла голову. У входа стоял совершенно суровый Никита со спрятанными руками в карман куртки. Он так же как и она неотрывно смотрел на неё не добрым взглядом, девушка почувствовала неладное и напрягалась. Наконец, он сдвинулся с места и быстрым решительным шагом направился к ней.

— Нужно поговорить, — одними губами произнёс он, бегая глазами по залу.

Офелия тяжело вздохнула и тихо ответила:

— Мне нужно работать, Никита, — он вопросительно взглянул на неё.

— Это грязная работа, понимаешь? — вспылил парень.

— А тебе-то что? — так же ответила Офелия. Он сделал шаг к ней, почти шёпотом ответил:

— Я не хочу, чтобы ты тут работала, ясно?

Офелия почувствовала тепло его слов на своей коже и вдыхая его запах, почувствовала себя наркоманкой, которая от одного лишь его запаха получает дозу кайфа и адреналина напрямую в кровь и больше не представляет своей жизни без этого.

— Официант, можно счёт? — позвал голос со столика и она вздрогнула.

— Мне нужно идти, — пролепетала девушка и собралась уходить, но Никита остановил ее, схватив за руку.

— Когда закончишь?

— Через час.

Она ушла, а он остался сидеть за столиком, ближе к барной стойке. Никита сидел, бдительно наблюдая за ней и посетителями. Если пару часов назад ее смущало его присутствие, то сейчас она ощущала себя окрылённой и легкой. Где-то нашлись новые запасы сил и заканчивать работу стало легче, а может все-таки наркотик сработал? Они часто переглядывались и сердца двоих замирали в этот миг.

Она ушла в уборную, чтобы привести себя в порядок, сняла передник и попрощалась с Сашей. Она радовалась, что может уйти, но сочувствовала бармену, который ещё не скоро уйдёт домой, но зато зарплату, в отличии от неё, он получает довольно внушительную.

Офелия подошла к Никите и он вскочил следом за ней.

— Я всё, — она улыбнулась ему и напрочь забыла, как он совсем недавно пытался унизить ее работу.

— Пойдём, провожу, — он все ещё выглядел недовольным и хмурым.

Какое-то время они шли молча, но это молчание совсем не тяготело и каждый молча думал о своём, а может, и друг о друге. По крайней мере, Офелии хотелось верить, что он думает о ней. Ее улыбка так и не исчезла с лица.

— Я серьёзно, тебе нужно сменить место работы, — опять завёл свою пленку парень, а ей не хотелось тратить это мгновение рядом с ним на такие глупости.

— Меня все устраивает, Никит…

— А меня нет, — зарычал он, останавливаясь. — Ты теперь во вторую смену учишься. Все-таки твёрдо решила избегать меня, да? — Никита был очень зол на неё и видно было, что намеревался высказать все откровенно и на чистоту, а она, в свою очередь, не собиралась прервать его и внимательно слушала. — До сих пор не можешь простить мне мою слабость? Что не захотел принять твои чувства? Ну, уж извините, мы не такие смелые, как вы!

Он смотрел на неё с обидой и ловил холодный воздух ртом, пытаясь восстановить дыхание и пульс от чрезмерной ярости. Офелия приблизилась к нему и, усмехаясь, ответила:

— Всё не так и ты, кстати, сегодня уже успел меня оскорбить, и если хочешь извинится — извинись, а остальное давно не важно.

Они пошли дальше.

— Извини, — переступая свою гордость, сказал он, а она в свою очередь оценила это.

Если бы кто-то увидел их сейчас вместе, счёл бы их за парочку, думала она. Они с Никитой неделю не виделись и это время не смогло никак повлиять на ее чувства, если и да, то только укрепило их. Она в полной мере счастлива именно сейчас, дотрагиваясь своим плечом его плеча и пускай пока они не держаться за руки, она будет дорожить самым меньшим.

Никита был единственным, кто волновал ее душу и тело, во всех лицах в толпе людей она искала его и пусть ее не поймут — для неё это было не важно, никто не знает, что известно ей о нем. Для неё он особенный, хороший, добрый, ранимый и ещё много чего, что ей только предстоит узнать.

Можете смеяться или упрекать, но ей дорог каждый его шаг, сделанный рядом с ее шагом, даже сейчас она с нескрываемым энтузиазмом наблюдала за их ногами, она тихо смеялась, видя как на его один большой шаг она еле поспевала делать два, при этом приятно похрустывая щедро выпавшим снегом.

Пара быстро дошла до ее дома и только потом принялась медленно шагать к ее подъезду, чтобы продлить время проведённое вместе. Они остановились и пару секунд просто смотрели друг на друга. Офелия переминалась с ноги на ногу, а Никита не торопился уходить, он стоял и как будто ждал чего-то.

— Спасибо, что проводил. Я хотела спросить, как дела в семье, но…

— Я не хочу говорит об этом сейчас, — он прервал ее сокращая расстояние между ними. — Твои губы высохли на морозе, — неожиданно заметил парень и она растерявшись дотронулась до губ подушками пальцев и почувствовала, как верхний слой губ потрескался и вот-вот покроется шелушенной.

— Нет, не там, — он потянулся к ее губам. — Позволь, — попросил парень и, обнимая ее щеку, подушкой большого пальца провёл по ее верхней губе, даже не обращая внимания на ее безумную дрожь во все теле.

Она подняла на него глаза и увидела серьезное лицо сосредоточенного человека, но тут он тоже поднял взгляд и, не раздумывая, наклонился к ней так резко, что она еле поспела приложить свою ладонь к губам. Он медленно отстранился, разочарованно вздохнув, а ее душа в такт с ним заныла болью. Все ее естество протестовало против неё самой, не желая подчиняться разуму. Глупая страсть не замечала ничего вокруг и эгоистично следовала на зов плоти, губя все на своём пути. Страсть и разум часто спорят между собой, главное — вовремя сделать правильный выбор между ними. На этот раз, Офелия не могла шагнуть через чувства подруги и растоптать все общепринятые нравственные законы. Никита первоначально сделал выбор, поэтому не имеет права претендовать на неё. С грустной иронией она заметила, как размечталась и сама себя вводила в заблуждения, считая, что она с парнем ровня и вот радоваться встрече с ним все равно, что делать предстоящее наказание ещё мучительнее. Однажды, она спустится с этих небес на землю и, разбившись, только тогда поймёт, что всё, что с ней происходило было обманом чистой воды, ложью, которую сама же создала и с удовольствием смаковала.