— Угу, — холодно и безэмоционально буркнул он, все ещё находясь в запутанных лесах, которые насадил он с Офелией.

— Слушай, если бы я не знал, как долго ты терпел эту Настю, то подумал, что твой депресняк из-за неё! — он промолчал и когда в ответ поступило безразличное молчание, он устало вздохнул и продолжил: — Слушай, мы с Катей решили сходить в кальянную посидеть, ты как?

— Спасибо, дружище, я не хочу, — парень настолько сильно накрутил себе о своей жизни, что со зла выключил телевизор и решил отправиться в спальню, полежать на кровати, пока сон, как избавитель от мук, не унесёт его в свое царство.

— Ник, пошли, что ты дома будешь делать? — вдруг Глеб отвлёкся на кого-то и очень плохо было разобрать, но Никита четко услышал имя Офелии.

— Это кто? Офелия тоже с вами? — он остановился на полпути до своей спальни и замер.

— Да нет, Катюха звонит ей позвать с нами, — сказал Глеб.

Никита примолк и прислушался к звонкому голоску Кати, который все равно не удавалось разобрать, девушка и так говорила очень быстро, а тут ещё и очень далеко звучит голос от микрофона.

— Ну что там? — он не смог сдержаться и поторопил друга.

— Блин, они реально ненормальные, — удивляясь, чуть не шепотом произнес Глеб. — Катя отпрашивает Лию у матери.

— Ну и? — парень чувствовал как взволнованно бьется сердце.

— Отпустила? — обратился Глеб к Кате. — Говорит, да, — на этих словах как будто с рук и ног Никиты спали оковы терзаний и боли. — Идёшь, нет?

— Иду! Кидай адрес.

Парень ехал в такси по адресу, который отправил ему Глеб и одновременно придумывал, как ему уединиться с Офелией. Нужно сделать все так, чтобы ребята не увидели их вместе, не заподозрили их ни в чем и не поняли, что они вместе. Задача перед ним стояла нелегкая, он достал телефон из кармана, чтобы набрать номер Офелии, как вдруг она сама позвонила ему.

— Никита?

— Да? — ответил он с наслаждением, слушая ее дрожащий от волнения голос.

— Слушай меня внимательно! Через пару минут я буду рядом с заведением, куда нас позвали ребята, но я буду ждать тебя в соседнем заведении! Ты не должен появляться в кальянной, приходи сразу ко мне и не отпускай таксиста. Понял?

— Да, — машинально ответил он, растерявшись от ее чрезмерной осторожности.

— Люблю тебя, — уже спокойнее добавила она, стараясь звучать как можно нежнее.

— И я, — на автомате ответил он.

Спустя минут пятнадцать он стоял напротив кальянной, а рядом располагалось обычное дешевое на вид заведение, сделанное под кафе. Зайдя внутрь, он не сразу обнаружил девушку изобильно стоящего дыма сигарет и чрезмерной людности. Офелия сидела в дальнем углу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Он стремительно направился к ней, тогда и она его заметила и вскочила с места, он сразу взял ее за руку, потащил на выход и затолкал в машину.

— Куда ехать? — спросил таксист.

— Прямо, — скомандовал Никита и повернулся к Офелии. — Я соскучился, — сказав он впился ей в губы.

Они наслаждались друг другом не в силах отцепиться друг от друга, встреча выглядела как будто девушка встречала своего жениха с войны. В это мгновение для них никого не существовало, им было наплевать на то, что счётчик со временем капает или что водитель может наблюдать на ними через зеркало заднего времени, что друзья ждут их в кафе, весь мир исчез, ведь они сами стали друг для друга и сиром и целой галактикой.

— Отвезите нас в «Фаренгейт», — сказал он, уже подъезжая к центру города.

Это было любимое место Никиты, они часто приходили сюда с матерью. Интерьер в ресторане был одновременно современным и уютным, очень много металлических вставок на стенах, своеобразные покрашенные восточные трубы посреди барной стойки, деревянные вставки на окнах имитирующие решетки, висящие фонари в стиле лофт и полки в таком же стиле, с грубыми чёрными железными ножками, но уюта месту предавали зеленые растения на этих полках, большие кожаные кресла, тёплый свет в зале.

Молодые люди заняли место у стены, где располагались столы с диванами, и сели рядом друг с другом, сделали заказ и, молча прижавшись друг ко другу, сидели. Никита держал ее руку в своей и вспоминал как сильно страдал, думая, что они не смогут в ближайшее время встретиться и уединиться. Ему стало страшно собственное внутреннее ощущение зависимости к ней, как он переживёт, если действительно она вдруг не сможет больше быть с ним?! Он возложил на свои юные плечи совсем не детскую ответственность за чужую жизнь и разлад в другой семье.

— Неужели ты мой, Никита? — она подняла на него голову, которая покоилась у него на плече и вопросительно посмотрела на него.

Он провёл тыльной стороной пальцев по ее щеке и мягко улыбнулся:

— Неужели ты моя?

Она нахмурилась, заметив его задумчивый вид и, выпрямившись, спросила:

— Тебя что-то беспокоит?

Он посмотрел на ее распущенные волосы, которые словно водопадом падали на плечи и тянулись по всей руке, передние пряди прятали ее глаза и вспомнил как раньше мог по долгу любоваться ее блестящими волосами и мечтал коснуться их, чтобы понять мягкие ли они на самом деле. Парень потянулся к ее волосам и, впустив пальцы ей в волосы, убедился в их шелковистости и невольно улыбнулся ещё шире.

— Почему ты спряталась, а не подождала меня, например, у остановки?

Она вздохнула и обратно села к нему:

— В этих краях часто отдыхает Артур или его друзья, — пояснила она. — Нам нужно быть осторожнее, Никита.

— Ясно, — мрачно сказал он.

Офелия снова подняла на него голову.

— Ты устал? Я знаю, это напрягает, — начала оправдываться девушка с извиняющим взглядом.

— Да, но главное, что сейчас ты со мной.

Паре принесли ужин и, когда она принялись поглощать все то, что они назаказывали, телефоны обоих почти одновременно зазвонили.

— Глеб, — сказал Никита.

— Катя, — улыбнулась Офелия.

— Я отвечу, — у Никиты был серьезный вид и шутить совсем не хотелось. — Да, Глеб?

— Ну и где ты? — обиженно спросил Глеб, явно разозлившись на друга.

— Решил домой поехать.

— Понятно все с тобой. Офелия тоже не приехала и на звонки не отвечает, Катюха волнуется, нужно домой звонить.

Никита чуть не поперхнулся французским хлебом, испечённым в столице родины. Он одарил Офелию паническим взглядом и та сразу поняла неладное.

— Не нужно звонить домой! — сказал Никита громче, чем хотелось, но потом сразу успокоился и тише добавил: — Ребят, вы девочку подставляете, подождите, может ещё перезвонит вам.

Никита положил трубку, подумав, что, наверное, все что с ними происходит — это злой рок. Он посмотрел на неё и в этот момент к нему пришло сознание в каком кошмаре она все время жила. Всю жизнь она находилась под строжайшим контролем родителей, которые, даже не смотря на ее уважение к ним, все ещё не смогла убедить их в своём послушании. Его сердце больно сжалось от обиды за неё, он бы хотел помочь ей выбраться из этого плена, стать свободной.

— Все хорошо, — он чмокнул ее в губы и улыбнулся. — Позвони Кате, скажи, что тебя не отпустили.

Офелия послушалась. Они поужинали и решили просто прогуляться по ночному городу, пока у них было время насладиться друг другом, каждый минута для обоих очень много значила. Они держались за руки и, когда стало невыносимо холодно, Никита спрятал их руки к себе в карман.

— Никита, ты мне так и не рассказал как твои родители? Как они переживают разрыв? — она внимательно посмотрела ему в лицо, намеренная получить ответа, а он совсем не хотел говорить об этом, он глубоко вздохнул и опечалено посмотрел вдаль. — Тебе тяжело говорить об этом, — поняла девушка. — Я знаю, наверняка, больше всех переживаешь именно ты.

Он тут же наигранно усмехнулся, пытаясь не показывать боль, которую причиняет ему эта тема.

— С чего ты взяла? Это их решение, просто мы очень привязаны к маме, а она к нам, вот это сложно даётся.

Офелия немного помолчала и решилась снова спросить:

— Как ты живёшь с отцом, у вас все хорошо?

Парень остановился сурово посмотрел на неё и взял ее лицо в свои ладони.

— Фель, давай договоримся не говорить со мной об отце, о разводе и прочем, что касается моей семьи, — девушка опешила и немного растерялась от его внезапной строгости.

— Ты не можешь быть со мной до конца искренним, — грустно заметила она. — Я знаю, каково тебе и обида, которая горит внутри тебя — это не слабость, Никита!

— Прекрати, пожалуйста! — вскрикнул он и отвернулся от неё, тяжело дыша.

Они молча посмотрели вдаль, каждый думая о своём, пока Офелия не попросила отвезти ее домой.

— Прости меня, — обратился он к ней в машине.

— И ты меня, — нежно улыбнувшись прошептала она. — А почему, Феля? Меня так ещё никто не называл.

— Теперь для меня ты будешь Фелей!

Никита заставлял себя смириться с тяжкой судьбой своей возлюбленной и старался спокойнее воспринимать ее вынужденные отклонения на свидании. Так было и на следующий день, она не смогла вырваться к нему даже на час, ей приходиться постоянно врать и отпрашиваться якобы на прогулку с Катей или Настей, но родители не всегда оказывались снисходительными к ее просьбам. Огорчал факт того, что начинаются будние рабочие дни и им придётся пропадать на занятиях в разное время, это очередное препятствие, которое усложняло их отношения. Никита не собирался так легко сдаваться и уступать обстоятельствам, которые с каждым днём увеличивали свой натиск на них. Он уже решил как им видеться, чтобы никто не смог заподозрить их в отношениях и в то же время не навредить Офелии.

Сначала он не хотел идти в школу, никакого желания на то не было, но потом решил, что нужно как-то отвлечься от дурных мыслей и снова войти в привычный образ жизни. Как он и предполагал, Глеб разговаривал с ним неохотно, все ещё был зол на поведение друга, ведь в последнее время они и так не виделись из-за его отъезда в Петербург, а потом ещё и пропал на целую неделю. Чтобы как-то сгладить свою вину перед Глебом, он старался больше разговаривать с ним, даже во время большой перемены отправился вместе с ним на обед. С парнями была Катя и ещё двое парней из класса, они заняли большой стол и приступили к трапезе.