Проведение порнографических съемок давало Данте возможность извлекать из них пользу в разных направлениях. Помимо производства порно в соответствии с (хорошо известными) извращениями и инструкциями Рейгана, Данте присутствовал на многих важных международных правительственных «посиделках». Часто, когда меня и других предоставляли в качестве проституток различным государственным лидерам (Нового мирового порядка), Данте снимал на скрытые камеры эти сцены, по-видимому, для будущих возможностей шантажа. Эти скандальные видео, как правило, делались по заказу Рейгана. Данте предоставлял их Рейгану и тайно оставлял у себя их копии, чтобы защитить себя в будущем. Данте превратил небольшую комнату своего особняка в Беверли-Хиллз в безопасное хранилище, где он хранил свои личные копии порно лент, которые могли быть инструментами международного шантажа.

Среди этих кинолент есть много скрытого видео, сделанного на политической секс-площадке в северной Калифонии под названием Богемская роща [Bohemian Grove]. По словам Хьюстона, Данте использовал высокотехнологичные камеры, оптоволоконную оптику и объектив «рыбий глаз» для съемки всех многочисленных сцен сексуальных извращений членов этого элитного клуба. Мое знание расположения этих камер было обусловлено соблюдением стратегически компрометирующих позиций участников этих сцен, когда меня использовали в них. Я была запрограммирована и экипирована «работать» во всех комнатах Богемской рощи с заданием скомпрометировать конкретных государственных деятелей с их личными извращениями. «Все, всегда и везде с кем-нибудь» - было моим режимом работы в Роще. Я не претендую на полноту понимания функций этой политической клоаки, мое восприятие было ограничено сферой моего собственного опыта. Как я поняла, Богемская роща создана для тех, кто вошел в Новый мировой порядок, который устанавливается через контроль над сознанием. Сюда собираются самые высшие [/влиятельные] представители мафии и американского правительства. Я использую термин «высшие» условно, так как большое количество наркотиков употребляется здесь. Программно-контролируемые рабы проекта «Монарх» доставляются туда для главной цели - удовлетворения всех извращений.

Обычно заявляется, что Богемская роща [регулярные собрания «элиты» в Богемской роще] - это такая «вечеринка», на которой созданы безопасные условия для общения всех состоявшихся в политике лиц. На самом деле единственный «бизнес», о котором там идет речь, - это реализация Нового мирового порядка через изуверство контроля над разумом, что дает этому месту атмосферу «Масонской тайны». Единственной комнатой, где были разрешены деловые переговоры, была маленькая темная гостиная, остроумно и справедливо названная «Андеграунд» [«Underground»]. (2)

Секс-рабы обычно не допускались в «Андеграунд» по соображениям безопасности, единственным источником «развлечений» там была оставлена небольшая сцена гостиной. «Развлечения» эти варьировались от претендующих на талант, таких как Ли Атуотер** [Lee Atwater], Билл Клинтон и Джордж Буш до артистов-сотрудников ЦРУ, таких как Бокскар Вилли и Ли Гринвуд. Однажды мне было поручено встретиться с бывшим президентом Джеральдом Фордом в «Андеграунде», где в тот момент пел Ли Атуотер. Когда я проходила через прокуренное помещение к столу Форда, Ауотер прервал свою песню, и, намекая на мое нежелательное присутствие, пропел припев из «Над радугой» и песню Берда, сочиненную для меня, «Дороги страны», выделяя строчку «Почти небеса, Западная Вирджиния».

Мое пребывание в Роще носило сексуальный характер, поэтому мое восприятие было ограничено точкой зрения секс-рабыни. В качестве эффективного средства контроля за неразглашением всего происходившего здесь, такие, как я, рабы подвергались ритуальному травмированию. Я знала, что каждый вздох здесь для меня мог быть последним, так как угроза смерти таилась здесь в каждой тени. Рабов, которые достигли определенного возраста или были трудно программируемы, убивали во время жертвоприношений «в случайном порядке» [то есть над каждым из них довлела эта вероятность стать «избранником случая»] в лесном массиве Богемской рощи, и я знала, что моя смерть через жертвоприношение - это лишь вопрос времени. Эти ритуалы проводились перед гигантским бетонным изваянием совы, которое стоит на берегу Русской реки. Эти оккультно-сексуальные ритуалы вытекали из научного факта о том, что программно-контролируемые рабы должны быть подвергнуты жестокому травмированию, чтобы у них произошла фрагментация/переупорядочивание [«compartmentalization»] памяти.

Угроза моей собственной смерти была поставлена передо мной, когда меня сделали свидетельницей смерти через жертвоприношение молодой темноволосой девушки. В это время мне приказали исполнить сексуальные трюки так старательно, как будто моя жизнь «зависела от этого». Мне сказали, что следующей жертвой могу быть я:

- В любое время, когда ты меньше всего ожидаешь, сова употребит тебя. Настройся и будь всегда к этому готовой.

«Быть готовой» означало стать полностью восприимчивой ко всем командам, ожидать их, стоя «на пальчиках ног».

После возвращения в Теннеси Хьюстон использовал в своих целях мой опыт Богемской рощи, приказав мне «приготовиться к неминуемой смерти». Он заставил меня лечь в ванну с холодной водой и поместить кубики льда во влагалище, а затем перевел меня в свою постель. Там он привязал к пальцу моей ноги бирку, как это делает патологоанатом с трупом, гипнотически углубил мое состояние транса до точки, где мое сердце почти остановилось, а дыхание почти прекратилось. Тогда он сексуально удовлетворил себя на мне в таком подобии акта некрофилии - его любимого извращения. Хьюстон усовершенствовал программную подготовку к этому извращению со мной до такой степени, что передал ключи от моего «состояния смерти» полковнику Майклу Акино для использования в рейгановских «Практических демонстрациях контроля над сознанием». Программная установка моего «состояния смерти» была добавлена к моей роли «Все, всегда и везде с кем-нибудь» для работы в Богемской роще.

Участникам этого клуба-собрания было предложено посещение комнаты под названием «Некрофилия». Перед использованием в этой комнате меня так сильно накачивали наркотиками и доводили программно, что я на самом деле была близка к тому, чтобы «проскользнуть через дверь смерти». Угроза жертвоприношения после этого уже не действовала на меня. Все мое существование балансировало на краю смерти, и это стало для меня нормой. Мое состояние робота не позволяло мне «роскоши» инстинкта самосохранения, и я могла делать только то, что мне приказывали. Мой опыт в комнате «Некрофилии» обеспечивал Данте ценным компрометирующим материалом на членов этого клуба.

Еще одним развлекательным номером Богемской рощи было то, что Форд при мне назвал «Темной комнатой». Когда он сказал мне: «Пойдем в Темную комнату и посмотрим развитие сюжета», я поняла, что он хотел удовлетворить свою одержимость порнографией. В «Темной комнате» члену клуба для сексуального удовлетворения предоставлялся тот же раб, порнофильм с участием которого показывался в это время на экране большого телевизора.

Был в Богемской роще и треугольный стеклянный «аквариум», находившийся на главном пути через территорию собрания. В нем меня запирали с различными дрессированными животными, в том числе змеями. Члены клуба, проходя по его «выставочной экспозиции», созерцали акты совокупления с животными, женщин с женщинами, матерей со своими дочерьми, детей с детьми и в других всевозможных сочетаниях***.

Однажды я подверглась жестокому насилию со стороны Дика Чейни в «Кожаной комнате», оформление которой напоминало черное кожаное спальное место в поезде. Когда я протиснулась через кожаные створки, прикрывающие узкий вход, то услышала каламбур Чейни о «койке/рождении» [«berth/birth»], и мягкая темнота поглотила меня. Небольшое отверстие и темнота усиливали осязательные ощущения и создавали условие анонимности. Чейни в шутку сказал, что его «подставили», когда я узнала его слишком знакомый голос и аномально большой пенис.