Свали: Хорошо. Утром вставала. В описанное в моей статье время я преподавала в христианской школе. Я вставала, одевала двух своих детей и готовила их к школе. Знаете, так же, как любая обычная мама, я работала весь день, чтобы вечером вернуться домой. У нас были друзья, мы встречались и развлекались. Я была хорошей матерью. То есть, обычной американской домохозяйкой – на поверхности.

Но под поверхностью по ночам мой муж и я напоминали друг другу, когда состоится встреча. Когда мы ложились спать, я программировала себя проснуться в интервале 10 минут от назначенного времени. Если я знала, что ночью будет встреча, я просыпалась за 10 минут до выхода из дома. Часто мы даже ложились спать в одежде. Знаете, мне никогда не приходило в голову, что это ненормально.

Я думала, что все спят в одежде. Я всегда думала, что так даже теплее.

Итак, мы вставали и ехали на собрание. В Сан-Диего я много занималась армией. По существу, наша группа имела военную ориентацию. Я отводила детей в предназначенное для них место, комнату, где находились корзины с одеждой. Там они переодевались и шли на свои занятия.

Взрослые тоже переодевались, они снимали свою одежду с именем владельца на ней и надевали униформу. Дети надевали миниатюрную военную униформу. Затем они выходили на плац и начинали военные упражнения. Их учили маршировать и стрелять. К восьми годам все дети Иллюминатов, по крайней мере, в данном регионе, знали, как разобрать оружие, собрать его и стрелять с поразительной точностью. Также огромное внимание уделялось воинским искусствам. Иногда я наблюдала за тренировками или играла роль тренера, если настоящий наставник отсутствовал. Это должен был уметь каждый член группы, то есть программировалась взаимозаменяемость. Но большую часть времени я наблюдала за тренировками. Я работала над внедрением программирования или с тем, что мы называли настройкой – закреплением уже внедренного программирования у взрослых.

В те времена я обычно надзирала за молодыми наставниками. Они выполняли свою работу, а я наблюдала, правильно ли они все делают. Также я оценивала результаты. Иногда мы имели дело с чем-то экспериментальным, тогда я играла более активную роль, оценивая реакции человека на новые условия, записывала результаты наблюдений. И если возникала разница между установочными параметрами для протокола или ожидаемыми реакциями, я сигнализировала об этом.

Г.Ш.: Приведите пример кого-то, с кем Вы работали. Как они представлялись, какова причина? Были ли они военными? Кого к Вам посылали?

Свали: Все они были членами группы!

Г.Ш.: Понятно.

Свали: Ох! Я могу сказать, что в Сан-Диего 20% активных членов группы были действующими военными. Подумайте о военной разведке. Подумайте о высокопоставленных военных, полковниках (смеется), командирах. Мой бывший муж был лейтенантом-командиром на флоте. Он готовился стать командиром. Это совсем не глупые люди.

Г.Ш.: То есть, в основном Вы работали над программированием членов группы.

Свали: Да. Мы не программировали людей, которые не были членами группы. Вы НЕ МОЖЕТЕ применять значимое травмирующее программирование разума к человеку, не являющемуся членом группы.

Но вы можете воспользоваться тем, что называется пассивным программированием посредством СМИ. Когда человек смотрит телевизионную программу, он сразу же входит в состояние альфа. Это знает каждый человек в группе, даже ребенок, поскольку они хорошо осведомлены в сфере психологии поведения. Телезритель пребывает почти в трансовом состоянии, состоянии расслабления, тогда в его сознание можно внедрять послания.

Вот почему я всегда просила людей быть очень осторожными с телевизионными шоу! Это все, что я скажу.

Вы не можете взять взрослого человека со стороны и делать все, что мы делаем с членом группы. Возможно, в результате он станет психопатом или просто не выживет. Психологически, он не справится.

Г.Ш.: Пожалуйста, приведите пример того, что Вы делали. Техники программирования.

Свали: (вздыхает) Обычно мы начинаем с гипноза, и иногда пользуемся медицинскими препаратами. Маленькие дети очень боятся подвергаться программированию и взрослые тоже. Мы хотим, чтобы они расслабились. Для расслабления используются препараты с кратким сроком действия.

Затем мы вводим их в гипнотическое состояние. Если речь идет о пожилом человеке, я проверяю уже внедренные коды. Если я готовлюсь ввести программирование в маленького ребенка, я терпеливо объясняю ему, какое поведение от него ждут. Я говорю: “Я хочу, чтобы ты делал то-то и то-то”. Я делю все на ступени. Затем я объясняю: “Сначала мы собираемся сделать то-то”.

Я показываю ребенку то, что я хочу, чтобы он делал, то есть, моделирую. Затем я говорю ребенку: “СДЕЛАЙ ЭТО”. Ребенок делает. Обычно дети не делают все хорошо с первого раза, поскольку пребывают в шоке. Тогда в ход идет то, что называется позитивным или негативным усилением.

Если ребенок не делает все хорошо с первого раза, наставники демонстрируют недовольство. Это негативное усиление.

Тогда я говорю: “СДЕЛАЙ ЭТО ЕЩЕ РАЗ”. Дети подчиняются.

В этот момент мы начинаем связывать поведение с внешними стимулами или сигналами. Много раз ребенок… Если мы хотим связать поведение с конкретным кодом, сначала ребенка будут часто жестоко травмировать, чтобы вызвать фрагментацию личности. Затем предлагается поведение и связанный с ним сигнал.

Вы можете слышать звук динг-динг-динг. “Хорошо, я хочу, чтобы ты делал это”. Динг-динг-динг. Ребенок слышит звук, встает и делает. Когда ребенок сделает все совершенно, его хвалят либо словами, либо объятием. Дети любят обниматься.

Затем вы повторяете процедуру много раз. Вот почему наставники должны быть очень терпеливыми людьми. Ребенок может пытаться делать что-то 50 раз, слышать сигнал и делать что-то. Тогда поступок становится не сознательным решением, он становится рефлексом. В тот момент установка считается вставленной.

Если речь идет о последнем уровне программирования на убийство, это очень-очень важное программирование, поскольку мы тренировали людей на то, как убивать своих собратьев. Это совсем другая тема, и мне бы не хотелось вдаваться в подробности.

Затем мы приступаем к ритуалу закрепления программирования.

Г.Ш.: В одной из Ваших статей я увидел описание празднования Рождества в группе. Оно сильно отличалось от праздника других детей. Не могли бы Вы кратко осветить данный вопрос?

Свали: Да. (вздыхает) Вы знаете, что для большинства детей Рождество – очень счастливый праздник: елка, подарки и все такое. Но в группе проводились совсем другие церемонии. Много раз я летала в Германию. Там не было Деда Мороза, там был человек, называющий себя Отцом Юлом. Он представлял собой Рождество. Он не был похож на доброго Деда Мороза. В руке он держал золотой скипетр и был одет в белое одеяние с золотым поясом.

Однажды на Рождество я оказалась в доме Немецкого Отца. Там собрались дети, взрослые и Отец Юл. Он поднял скипетр и ударил ребенка прямо перед всеми.