— Забей, — прервал разошедшуюся зубрилу, — подрастешь, поймешь.

— Тоже мне, взрослый нашелся, — фыркнула Грэйнджер, — не хочу я такого понимать.

— Подумай лучше о том, что нам предстоит, — хмуро обрываю, и двигаюсь в Хогсмид. Весь оставшийся путь прошел в молчании.

Таверна «Три метлы» встретила нас мрачным гнетом, и монотонным скрипом вывески на несмазанных петлях. Незапертая входная дверь похлопывала под дуновеньями ветра: бух-бух. Поднялся сильный ветер, обрывки кустарника и частицы мусор неслись по мостовой, заставляя кутаться плотнее.

— Ты знаешь, что делать и куда идти, — не терпящим возражения тона, даю от ворот поворот Гермионе.

— Я…

— Ты знаешь. Помнишь уговор?

Девушка покорно кивнула и, бросив на меня последний, взволнованный взгляд, скрылась за углом.

— Ну что ж… ни пуха! — взбодрил я сам себя, и решительно толкнул дверь.

Внутри пустота. Ни одного посетителя, хоть шаром покати. Пустующие столы, с забытыми яствами и недопитым много где пивом. Солнце кривыми лучами освещало комнату из-под старомодных портьер.

Короткий смешок раздался в пустоте подобно грому. Мадам Розмерта. Хозяйка гостиницы сидела за прилавком, и постукивала себя ложкой по лбу. Ритмично. Синхронно. О нет, только бы не…

— Вас ожидают, — подняв пустой взгляд, сказала хозяйка. Явный Империус на лицо. — Второй этаж, третья комната слева.

Последовав совету, я буквально грудью уперся в громилу угрожающего вида. Огромный черноволосый мужик в костюме, мазнув взглядом по шраму, резко вытащил какой-то артефакт: черный, потрескавшийся кристалл, и провел им надо мной.

— Это он, — бросил наемник себе за спину.

— Пропускай, — ответил похожий, как две капли воды напарник. И уже ко мне: — Проходи. И даже с намеком на вежливость приоткрыл дверь.

Комнатка, в которую я попал, несмотря на всестороннюю магическую защиту, была запыленной, захламленной и явно нежилой. Ветхие обои лоскутами свисали с обтрепанных стен, плотно зашторенное, но явно заколоченное окно, и старинная люстра, не издававшая и капли света. Вместо этого, среди комнаты на столе пылала единственная одинокая свеча, издавая тусклое мерцающее сияние. А за столом, положив подбородок на ладони, сидел тот, кого я меньше всего ожидал увидеть. Его внимательные глаза с подленьким прищуром осматривали меня, властно и оценивающе. Вот и свиделись.

— Рад приветствовать вас здесь, мистер Поттер, присаживайтесь — прервал молчание таинственный торговец раритетными палочками Грабодрогг. — Или как мне стоит вас величать?

— Не стоит формальностей, — буркнул в ответ я, садясь, — я получил ваше послание.

— О да-а, — протянул насмешливо гоблин. — Простите за грубость, но мы должны были убедиться, что наше предложение будет принято.

— Предложение? До этих пор я слышал исключительно угрозы.

— Ну-у, не стоит так. Я лично настроен на конструктивное сотрудничество, дружеское и взаимовыгодное. Но, заранее попрошу прощения, меня вынудили продемонстрировать всю серьезность наших намерений.

Сразу после этих слов мое дыхание прекратилось. В грудь словно воткнули раскаленный утюг, я попытался пошевелить рукой или губами… и не смог. Мир покрылся пеленой, голова закружилась, тело неотвратимо коченело. Я рухнул беспомощным кулем на пыльный пол, и буквально ощутил, как все мое естество покидает бренное тело. Реальность улетала куда-то наверх, в бесконечный светящийся тоннель… а я ничего не могу предпринять… Конец — вот он, так близок. Только руку протяни. Руку…

— Эй, очнитесь, мистер Поттер! — как сквозь воду донесся до меня отдаленный голос.

Кто-то активно хлестал меня по щекам. По лицу что-то стекало, то ли слезы, то ли кровь. Грудь просто взорвало чудовищным кашлем.

Я приподнялся и прочистил глаза. Один из безликих охранников, который хлестал мое лицо, молча поднялся и покинул помещение.

— Итак, начнем сначала, — безмятежно, как ни в чем не бывало начал гоблин.

Осоловевшим взглядом глядя по сторонам я, как смог приподнялся на руках и взгромоздил непослушное тело на стул. Дыхание сбилось, сердце колотилось в бешеном ритме, организм находился в глубочайшем шоке от пребывания за волосок от смерти.

— Вам полегчало? — участливо наклонился Грабодрогг. — Быть может, воды?

Я отрицательно покачал головой.

— Вы уж извините за такой нетеплый прием, но сами понимаете… необходимость раз и навсегда доказать наши возможности вынудила пойти на этот неприятный шаг. В будущем, если вы поведете себя разумно, мы будем общаться исключительно в приятном и взаимовыгодном ключе.

— Внимательно слушаю, — разлепив веки прохрипел я.

Грабодрогг довольно кивнул, а затем открыл ящик стола и вытащил на свет запыленную бутылку и пару стаканов. Плеснув в каждый по два пальца, ловким щелчком подтолкнул бокал ко мне. Я пригубил душистый напиток. Чудесный виски. Но ротовую полость нещадно запекло, с непривычки.

— Итак, начнем. Я думаю, вы, несмотря на недавнее появление здесь наслышаны о бесчисленном множестве восстаний гоблинов, насколько кровавых и беспощадных, настолько же и бессмысленных. Наша раса, так уж сложилось, многие века потратила напрасно, воюя против людей, и терпела многочисленные сокрушительные поражения. В результате гоблины оказались практически бесправными сторожевыми псами денежек чародеев. И пришло время это изменить.

Я все ещё недоумевал.

— И причем здесь я?

— Вы, мистер Поттер, а точнее тот, кто вы есть внутри, необходимы нам для успешной борьбы со сложившимся положением вещей. Ошибки предыдущих войн учтены, мы не станем ломиться во входные двери, ломая кости при столкновении, и вновь сокрушительно проиграть.

— Почему я?

— Аналитики посчитали тенденции мирового прогресса, и пришли к выводу, что именно в будущем люди станут более терпимыми и толерантными. Уже сейчас проводятся акции против расизма, антисемитизма. Как выяснилось, лет через двадцать-тридцать гоблины уже смогли бы обратиться к людям за поддержкой.

— Так в чем проблема?

— Маги — не люди. Точнее, люди, — мягко улыбнулся гоблин, — но их закостенелость, консервативность и страх перед неизвестным всегда оставляли тщетными попытки гоблинов пойти на переговоры. Для них существует Договор Победителей, и точка. Во веки веков. Они даже не осознают, что поддерживая победоносную бумаженцию многовековой давности сами препятствуют своему развитию.

— И вы рассчитываете, что я смогу что-то изменить? Помочь вам?

— Ну, во-первых, у вас нет выбора. Работать с нами вам все равно придется, в первую очередь это вопрос жизни и смерти. Другая сторона медали заключается в том, что вы можете вдохновиться, и привести этот мир к лучшему будущему, как для прогрессивных волшебников, так и для угнетенных магических рас.

— То есть, правильно ли я понял? — не смог сдержать я едкой ухмылки. — Вы подослали убийц к Гарри Поттеру, каким-то немыслимым образом выдернули душу погибшего из будущего, из-за прогрессивных взглядов? И никого не нашлось понимающего? Совсем-совсем?

— Вы просто не осознаете, — сурово нахмурился Грабодрогг. — Среди магического общества, из тех, кто имеет реальное влияние, нет НИКОГО сочувствующего гоблинам. В конце концов, мы — иная раса. Стали бы вы агентом инопланетян, планирующих вторжение на Землю?

— Так все же вторжение?

— В том-то и дело, что нет. Взаимовыгодное, приближенное к равноправному сотрудничество. Не хотим мы больше быть замками на сейфах или счетоводами. Вы видели хоть одного гоблина за пределами Гринготса?

Я покачал головой: действительно, ни одного представителя расы гоблинов в Косом переулке, за исключением Гринготса не наблюдалось. Ни в Лютном, ни в Хогсмиде, ни одного случая праздношатающегося гоблина.

— Совсем дела плохи?

Не могу поверить, что ни один волшебник, ни разу даже не задумался о подобном.

— Я понимаю, вам, прогрессивному человеку из будущего, кажутся странными предрассудки поросшего мхом магического мира, часть которых, причем большая, от вас скрыта. Но, поверьте мне, все попытки навести контакты с влиятельными людьми, кончались плохо: очередным жестким отказом, или новыми санкциями.