— А второй вариант? Ну, первый через органы власти, а если мои изменения не поддержат? — разбираться, так до конца.

— Второй вариант заключается в следующем: в случае неудачи проведения реформ мирным путем запускается план Б. Он подразумевает, что вы, мистер Поттер, после должной подготовки и тренировок займете место нового Темного Лорда, подорвете существующий порядок вещей, и добьетесь поставленных целей… иными методами.

— Во-от оно как, новый темный лорд значит. Звучит, — протянул я.

— Довольно неплохо, правда? — заманчиво улыбнулся гоблин. — Именно поэтому у вас начнутся усиленные занятия в школе с одним из наших агентов. Насколько я помню Выручай-комната — подходящее место для такого рода занятий.

— И кто же ваш тайный агент?

Гоблин умолк. Затем пригубил виски, причмокнул с удовольствием губами и выдал:

— Северус Снейп, конечно же. Ну и ещё несколько.

У меня отвисла челюсть. Будто прикипев к стулу, я сидел, и расширившимися глазами неверующе взирал на Грабодрога.

— Но, как?

— Северус является нашим давним партнером. Как, по-вашему, можно безукоризненно играть среди двух величайших легилиментов Британии, и не подставиться? Исключительно благодаря конкретно этому зелью, — гоблин постучал по колбочкам. — Северус никогда не был ярым сторонником Дамблдора, а особенно, не хотел оставаться с ним в одной лодке после смерти матери Поттера, Лили Эванс. Вы знали о его любви к ней?

Я отрицательно помотал головой. Хоть какие-то секреты нужно оставить при себе. Хотя бы относительное знание канона.

— Но затем мы нашли его: бедный молодой зельевар, ненавидящий себя и свою жизнь. Заблудившийся, не знающий где правда, а где ложь молодой мужчина слепо следовал приказам директора в надежде, что поступает правильно. Мы научили его считаться с собственной выгодой, делать то, что нужно ему самому. Научили жить своей головой, а не марионеткой одного из великих. Ну и заплатили, естественно, — гоблин довольно откинулся.

— И в чем же заключается его основная задача?

— Нюансы довольно многочисленны и ситуативные, но в случае войны, в первую очередь Северус бьет в спину победителю. Крупный счет в банке, статусное место после нашей победы, что ещё нужно? Жаль вот только родовитость его хромает, мать изгнана из семьи, и слава бывшего пожирателя делает его непригодным для полной реализации потенциала, — гоблин, сцепив пальцы, наклонился к моему лицу, — Чего не скажешь о вас, мистер Поттер.

Все понятно. То, чего я больше всего опасался — свершилось. Получай насыщенную событиями жизнь, взамен изволь свободе ручкой помахать.

— И наша встреча в Лютном переулке?

— Естественно неслучайна.

— И даже Стэн Шанпайк?

— Шанпайк? — мерзко расхохотался гоблин. — Этот вампирский выкидыш, отданный Темному Лорду на растерзание, вместе со своей сестрицей и ещё парочкой особей, как откуп. Отверженный среди отверженных, ничтожный проходимец торгующий услугами направо и налево. Убедить его привести Гарри Поттера к гоблинам вместо пожирателей оказалось чрезвычайно просто. Пообещав пятьсот галеонов, какой доверчивый вампир… Мол, нам всего-то надо оттяпать у малыша его деньжата, а дальше делай с ним что хочешь. И с палочкой обещали поспособствовать… — гоблин вновь хихикнул.

— С палочкой? — нахмурившись, переспросил я.

— Я убедил Шанпайка, что продам тебе палочку в случае чего, фальшивую, практически задаром. Ну, он и повелся на это, дабы обезопасить себя максимально, в случае чего. Трус ещё тот. У кровососов же все по другому там… Никто в здравом уме не продаст палочку вампиру, и лишь высшие круги клыкастых уродцев владеют столь существенной привилегией, — на себя посмотри, подумал я мрачно. — И неужели вы думали, что истинный гоблин продаст столь могущественный артефакт за бесценок? Из доброты душевной? — мерзкий хохоток гоблина разжигал нешуточную злобу.

Я повержено молчал. То самое чувство, когда осознаешь, будто никогда и не был свободен. Все планы, надежды, организация — тщетны. А дарованная наново жизнь — рабский сценарий, кинутый и так погибшему неудачнику, как кость, для слабого утешения. На вот, поживи хоть так.

— И что же мне делать в данный момент?

— Пока ничего, — невозмутимо ответил гоблин, а затем, открыл ящик стола, засунул уродливую когтистую ручку внутрь и выудил ветхий, пожелтевший пергамент. — Держите.

— Что это?

— Хранить у себя. Всяческие указания будут проявляться на нем, по мере надобности, ибо почтой пользоваться небезопасно. Когда придет сообщение, пергамент нагреется, так что храните при теле — случаи могут быть срочными.

— Все понял, — буркнул я, пряча бумаженцию в карман брюк.

— И ещё пара слов… — гоблин, сощурившись, молчал, наблюдая за моим поведением. В ходе беседы бросал оценивающие взгляды, и изредка довольно кивал собственным выводам. — Не стоит отказывать мисс Сессилии в её скромных маленьких просьбах… это понятно?

— Что и она тоже?!

— Это понятно?! — на короткий миг мое сердце перестало биться. Я тяжко выдавил:

— Да, понятно…

— Карту ей передадите сегодня же, — довольно потер лапками Грабодрогг, и жестко добавил: — Надеюсь, вы понимаете, что все появляющееся на пергаменте — приказ, не подлежащий обсуждению? Будет написано убить или пленить школьника — выполните. Будет приказано подсыпать яд сэру Альбусу — пойдете отравлять.

— Чем вам Дамблдор не угодил-то? — хмуро интересуюсь.

— Дамблдор действительно гораздо приятнее прочих снобоватых волшебников, — медленно кивнул своим мыслям гоблин, — маглолюбец, что выгодно для финансовых операций, терпимый к нечеловеческим расам, но… слишком закостеневший. Слишком старый. Он будет вести взаимовыгодные дела, но ни на йоту не отступит от привилегий, завоеванных людьми в ходе множества войн. И слишком силен.

— Действительно, давайте будем вести дела с опущенными ниже плинтуса слабаками, — я саркастически хмыкнул, скривившись.

— Правильные вещи глаголете, мистер Поттер, — мерзко хихикнул гоблин, — в принципе так оно и должно быть. В идеале. Когда ты продаешь быдлу дешевые бусы, а для них это алмаз.

— Вот оно как… — прищурившись, промолвил я.

— Не волнуйтесь, это дело грядущих веков, — успокаивающе похлопал меня по плечу Грабодрогг. Стоило больших усилий, не дернутся в отвращении. — Вы ещё сможете насладиться плодами победы, хорошими винами и сладостью власти.

— А внуки?

— Оставьте дела внуков внукам, — отрезал гоблин и, помолчав, подвел черту: — Считаю, мы все обсудили, и для начала хватит. Помните, вы полностью под нашим колпаком. Думаете, мы не знали о ваших милых приготовлениях? — и Грабодрогг медленно, с презрительной ленцой перечислил все схроны, так старательно подготавливаемые мной. — Никогда одна личность не потягается с организацией, помните об этом. Даже Темному Лорду нужна армия. Вот вам на первое время, — на стол звякнул объемистый кожаный мешочек, полный золота. — А теперь — идите. И будьте готовы. Всегда.

— Буду, не сомневайтесь, — еле сдерживая глухое раздражение, я рывком поднялся, схватил кошель и стремительным шагом покинул таверну. Злость распирала грудь. С одной стороны, хотелось плюнуть на все, и начать крушить во все стороны, с другой — упасть в угол, свернувшись в комочек и тихонько скулить. Добегался. Допрыгался. И теперь я вынужден быть самым худшим из всех предателей. Предателем не страны и не государства. Не данного слова, или эфемерной идеи нации или прочих выдуманных людских предрассудков. А предателем человеческого рода, в угоду интересам иной расы. И покончить с собой не смогу, знаю — духу не хватит.

Я вышел на улицу, и вдохнул свежего деревенского воздуха. Разум был как в тумане, грудь сдавило, и я не глядя под ноги, побрел к Гермионе. Все, что хотелось — завалится спать, и не проснутся. Эх, Северус, а ты-то, почему продался?

Гермиона выскочила навстречу, взъерошенная и изнервничавшаяся, и замерла, увидев мое состояние.

— Гарри?

— Все плохо Миона, все очень плохо… — прошептал я одними губами, и свалился в траву, прямо под ноги девушке. Сердце перестало биться, грудь, словно сжало стальными тисками, в голове разлили раскаленный чугун. Я судорожно вздохнул, и вытащил нагревшийся пергамент из кармана.