потребовать у него объяснений. Я взмахом руки остановил ее.

— Все нормально, — заверил ее я. — Рана не настолько серьезна, и к тому же… — Я

заколебался, задаваясь вопросом, что она сейчас обо мне подумает. — Я ранил его еще хуже.

— Что? — Она странно посмотрела на меня, потом снова на Кейрана. Ее глаза стали как пять

копеек, когда она наконец заметила кровь на его темной рубашке. — Итан, какого черта? Что там

произошло?

— Итан. — Голос Гуро прервал мой ответ, что было хорошо, так как я не имел понятия, что

ответить. Я подошел к нему, и он молча протянул мне аптечку. Но не маленькую и пластиковую. Это

была такая основательная аптечка. Кензи мягко подошла, забрала аптечку у меня из рук и открыла

ее. С минуту она перебирала содержимое, а потом похлопала по земле рядом с ней. Я послушно сел.

— Что вы теперь будете делать? — спросил Гуро, наблюдая, как Кензи занималась моей

раненой рукой. Я позволил ей взять мой локоть, закатать рукав и вытереть кровь. После всего, через

что мы прошли, она делала это так часто, что это почти вошло в привычку.

— Не знаю, — признался я, стиснув зубы, когда Кензи промокнула рану перекисью водорода.

Или кислотой, судя по ощущениям. — Думаю, мы займемся поисками этого «окончательного

решения», о котором упомянул Кейран. — Я втянул воздух, когда перекись проникла в рану, от чего

мою руку будто охватил огонь. Кензи пробормотала извинения. — Хотя я правда не имею ни

малейшего понятия, где его искать, — выдохнул я. — Исчезновение не остановишь, пока не

отправишь ее домой.

Гуро не ответил, но Кензи бросила, как будто это было очевидно:

— Так давай отправим ее домой.

— Она не может пойти домой, — сказал я. — Титания изгнала ее из Небывалого за то, что она

«слишком хорошенькая». Вот почему она в изгнании.

— Но изгнание же не навечно, да? — сказала Кензи, вытаскивая рулон бинтов и ловко его

разматывая. — Если Титания его отменит, Анвил сможет вернуться?

— Да, но… — я затих, начав думать. Других причин на то, чтобы Анвил не вернулась в

Небывалое, кроме Титании не было. Королева Летнего Двора была настолько же ветреной и

непостоянной, насколько властной и опасной, но по сути Анвил не сделала ничего плохого. Ее

изгнание скорее всего являлось результатом каприза, а если это был каприз, то может мы убедим

Летнюю Королеву…

Я застонал.

— Мне не понравится то, что мы собираемся сделать, да?

— Неа, — весело произнесла Кензи, перебинтовывая мне руку. — Ты это возненавидишь. И

скорее всего будешь ныть, как ты ненавидишь весь поход.

Я нахмурился.

— Я не ною!

Она подняла бровь, и я фыркнул. Гуро вздохнул.

— Мне это не нравится, Итан, — сказал он, и у меня внутри все съежилось. — Но я понимаю,

что есть то, что ты должен сделать, чем бы оно ни было. Но хочу предупредить. — Его глаза

сузились, и он посмотрел на Кейрана. — Будь осторожен с ним, — тихо произнес он. — Ты видел,

что сегодня произошло. Не только твоя тьма подняла голову. И не только злость может толкнуть нас

на ужасные поступки. Есть предел того, что может вытерпеть душа, прежде чем сломаться.

В моей голове всплыла картинка, где мое тело лежит на земле, а Кейран стоит над ним с

окровавленным мечом. Я отогнал ее прочь.

— Я буду осторожен, Гуро, — пообещал я. — Спасибо за все.

Я помог ему загрузить все вещи в машину, держа все одной рукой, так как вторая все еще

адски болела. Я надеялся, что не навредил Кейрану слишком сильно ударом под ребра. Да, он

первым пролил кровь, но я не должен был заходить так далеко. Каждую секунду схватки я осознавал,

что делаю, и я не только пытался защититься. Я сам хотел причинить ему боль.

— Позвони, если что-то понадобится, — сказал Гуро, открывая переднюю дверь

внедорожника. — В любое время дня и ночи. И, Итан…

— Да, Гуро?

Он посмотрел на меня потемневшими глазами.

— Ты не можешь спасти всех, — мягко произнес он. — Иногда нужно решиться и отпустить.

Я посмотрел, как он уезжает, подождал, пока автомобиль завернет за угол, а затем поспешил

обратно к группе.

На каждом шагу меня преследовали его слова.

Только Кензи встретила меня на краю поляны.

— Где все? — спросил я, глядя мимо нее на полянку, на которой не было видно ни фейри, ни

полуфейри. Она закатила глаза.

— Ушли, чтобы заняться своими делами, — ответила она, руками показав кавычки вокруг

« делами». — Кейран поднял Анвил на ноги, но она заметила, что он ранен, так что они ушли

«подлатать его», как она выразилась. — Она повернулась и указала пальцем вдаль. — Они вон у той

кучки деревьев, но я бы не советовала идти их проведать.

— Поверь, я и не собирался.

Она ухмыльнулась, обвила меня руками и со вздохом прижалась ко мне. Мое сердце

подпрыгнуло, я обнял ее, и она положила голову мне на грудь.

— Ты меня слегка напугал, крутой парень, — призналась Кензи, выводя пальцами круги на

моей пояснице. — На мгновение я и правда подумала, что вы с Кейраном прибьете друг друга.

— М-да, — пробормотал я, положив подбородок на ее макушку и не зная, что сказать. Я мог

обвинить во всем магию Гуро, но эта злость на Кейрана и ощущение предательства уже были

глубоко зарыты во мне. Я задался вопросом, что чувствовал Кейран, когда напал, когда его меч

пронзил мою руку и пустил кровь. — Я не знаю, что произошло.

Кензи внезапно закашлялась, прикрывшись рукой. Ее сильно затрясло. Я забеспокоился. Она

вдруг стала такой хрупкой, ее кости выпирали из-под кожи, синяк, который я не заметил раньше,

темнел на руке.

— Извини, — прошептала она, когда приступ прошел. — Остаток больничной пыли, я думаю.

Я постараюсь на тебя не кашлять.

Она попыталась отодвинуться, но я сцепил пальцы в замок и притянул ее к себе.

Кензи посмотрела на меня расширившимися карими глазами, и мое сердце пропустило удар.

Ага, официально признаю — я влюбился. Я влюбился в девушку, которая подвергала себя

опасности, торговалась с фейри и не принимала отрицательного ответа. Которая была настолько

упряма, весела и непреклонна, что скорее всего могла победить любого противника… кроме того,

что было внутри нее.

Я влюбился в девушку, которая умирала.

Ты не можешь спасти всех, — прошептал голос Гуро в моей голове, от чего мои

внутренности превратились в лед. — Иногда нужно решиться и отпустить.

Кензи медленно моргнула, все еще уставившись на меня.

— Итан?

— Да?

— Не делай этого.

Я нахмурился.

— Чего?

— Ты смотришь на меня так, как будто я уже умерла. Так же, как на меня смотрят мои врачи,

или мои учителя, или даже моя семья. С грустью, обреченностью и смирением. Как будто они

смотрят на привидение. — Она подняла руку и провела по моим волосам. — Я все еще тут, крутой

парень. Я еще не ушла.

В моем горле образовался комок, и я сглотнул. Наклонив голову, я поцеловал ее, и ее руки

обвили меня за шею, притягивая ближе. Я не мог обещать ей вечность, но я отдам ей все, что у меня

есть за то время, что она здесь.

— Пообещай мне одну вещь, — прошептал я, слегка отстранившись. — Когда мы отправимся

к Титании, ни при каких обстоятельствах не заключай с ней никаких сделок. — Кензи шутливо

приподняла бровь, но я был серьезен. — Я не шучу, Маккензи. Пообещай, что ты ничего не будешь

говорить, когда мы встретимся с Титанией. Она не сможет облапошить тебя в игре Страны Фейри,

если ты ничего ей не скажешь.

Ее глаза вспыхнули.

— Звучит так, будто я никогда не заключала сделок с фейри. Я припоминаю, что все было в

порядке.

— Знаю. — Я крепче сжал ее. — Знаю, что я опять перегибаю и слишком сильно тебя опекаю.