был слишком неподвижен, как трупы в ужастиках, которые, ты точно знаешь, прыгнут на героя и

ударят его, как только он приблизится. — Не трогай его, — сказал я ей. — Мы не знаем, что он

может сделать.

Кензи, конечно же, не обратила на меня внимания. С широко распахнутыми глазами она

провела пальцем по его морде и содрогнулась.

— Он такой холодный, — прошептала она. — Интересно, как долго он в таком состоянии?

— Кензи…

Позади меня раздался оглушительный крик, и что-то схватило меня за руки. Я вскрикнул и

крутанулся, вытаскивая мечи и остервенело взмахнув ими на то, что подкралось ко мне сзади.

Пак (конечно, это был Пак) отшатнулся, увернувшись от мечей, и согнулся пополам от смеха.

Я расслабился, опустив оружие. Тревога сменилась раздражением.

— Просто умора. — Я зачехлил мечи и прожег его взглядом. Он хохотнул, а я сдержал порыв

двинуть ему в ухмыляющуюся челюсть. — Знаешь, я ведь мог отрезать твою башку.

— Ты слишком грузишься, — дружески подмигнул мне Пак. — Чувак, ты прям как твоя

сестра, когда она впервые попала в Небывалое, вздрагивая от каждого шороха, как перепуганный

кролик. И нет, ты бы не смог. Я провел десятилетия, мучая снежного мальчика, у которого гораздо

лучшие рефлексы, чем у тебя. Боюсь, ты не похож на тронь-меня-и-я-тебя-убью Неблагого принца,

человек.

В нескольких ярдах Разор на плече Кейрана злорадно гоготнул, прыгая и пронзительно вопя

«Смешно! Смешно!», но принцу было далеко не так весело.

— Мы должны идти, — сказал он, стараясь скрыть нетерпение. — Кензи, Итан, вы скорее

всего увидите еще несколько замерзших животных или даже людей прежде, чем мы достигнем

пещер. Лучше оставить их в покое.

Кензи погладила мохнатую шею лося.

— Он когда-нибудь проснется?

— Он мертв, — мягко ответил Кейран, и она в ужасе отдернула руку. — Холод забрал его,

когда он прикорнул. И если мы будем слишком долго стоять на месте, он и нас попытается забрать.

Пойдемте, надо двигаться.

Мы продолжили идти. Наши шаги приглушались снегом, едва ли издавая какой-то звук. Лес

вокруг нас оставался жутко тихим и спокойным, не считая кратких вспышек цвета от когда-то живых

животных, увязших во льдах. Лиса, спящая в полом бревне, обернув себя пушистым хвостом. Еще

один лось, его рога сплелись с ветвями низкого деревца, навеки обездвиженный. Несчетное

количество птиц, замерзших на ветвях, со встопорщенными перьями выглядели как пушистые

мячики для гольфа. Даже серый волк с мехом, покрытым сосульками, свернулся в клубочек у дерева,

серьезный и болезненно-красивый. Когда наступил вечер и эффект огнефрукта потихоньку сошел на

нет, мы с Кензи съели еще по одному. Наши запасы сокращались, и я надеялся, что мы сможем

побыстрее сделать то, что должны, и вернуться в Аркадию до того, как фрукты кончатся, и мы

замерзнем до смерти.

Когда начало смеркаться и небо над головой приобрело темно-синий оттенок, температура

резко упала. Даже через дымку тепла огнефрукта я чувствовал, как холод пощипывает мою кожу.

Пак нервно взглянул на небо и велел поторапливаться.

— Зачем? — спросила Кензи, растирая руку. — Ночью что-то происходит?

— А, ничего серьезного, — весело ответил Пак. — Просто ночью вылезают ледяные

привидения, и мы наверняка не захотим с ними встречаться. Отвратительные твари, никакого

чувства юмора. Они высосут все тепло из тебя, и даже все огнефрукты на свете не спасут.

У меня появилось странное чувство в предплечьях. Я посмотрел вниз и увидел, как по моей

коже расползается иней. Содрогнувшись, я последовал примеру Кензи и быстро его смахнул.

— До пещер уже недалеко, — сообщил Кейран, глядя на вершины гор. Разор выглянул из-за

его ворота, были видны только большие уши и глаза. — Если поторопимся, то будем там через

несколько…

Неземной вой поднялся из-за деревьев вокруг нас, от чего Пак вздрогнул, а все остальные

подпрыгнули. Разор тревожно зажужжал и спрятался в рубашке Кейрана.

— Ну, я же говорил, — сказал Пак и поднял кинжалы. — Лучше подготовиться. А вот и они!

Через деревья проплыли фигуры, размытые и нечеткие. Когда они подлетели ближе, я

разглядел, что они выглядели как серые клочки рваной ткани, парящие над землей. Светящиеся

голубые глаза смотрели на нас, а костлявые руки показались из-за слоев тряпья и потянулись к нам,

совершая загребущие движения.

Я толкнул Кензи за себя и встретил первых двух, которые поплыли к нам, протягивая бледные

пальцы к моему лицу. Первым ударом я попал прямо по центру парящих тряпок, и они с воем

распались, опав на землю. Второе нечто попыталось обогнуть меня и достать Кензи. Ощерившись, я

крутанулся, яростно разрубая клок. Он шлепнулся на снег пустой кучей тряпок, прежде чем ветер

унес ее прочь. Из темноты на меня плыло еще больше рваных фигур. Я заметил Пака и Кейрана в

нескольких ярдах от себя, размахивающих клинками и танцующих вокруг собственных нападающих.

В центре треугольника стояла защищенная Кензи, и я хотел так все и оставить. Подняв мечи, я

повернулся к следующим трем существам, слетевшим с ветвей деревьев.

Два клочка, вопя, кинулись мне в лицо, протянув скелетообразные руки. Я отпрянул, когда

один попытался схватить меня, и рубанул по его шее. Следующий нападающий прыгнул на меня и

напоролся прямо на кончик меча, когда я сделал выпад, насадив его на клинок.

Последний увернулся от моего удара и нырнул, пронесшись под вторым клинком. Я и

шевельнуться не успел, а он уже вцепился мне в ногу, обернулся вокруг джинс и вонзил острые как

иголки зубы в мою икру.

Холод, который пронзил меня в месте укуса твари, причинял физическую боль, резкую и

обжигающую. Ощущение было, как будто я окунул ногу в бочку с ледяной водой. Моя нога почти

выгнулась в обратную сторону, и крик боли получился полузадушенным хрипом, так как мои

челюсти свело.

Дрожащими пальцами я опустил оружие к ноге и твари, в нее вцепившейся, и сильно

взмахнул, надеясь, что нечаянно не отрежу себе ногу. К этому времени мои руки тоже отчаянно

тряслись, но я сумел отогнать клок от себя. Он с воплем бросился мне в лицо, и я остервенело

взмахнул мечом, по чистой случайности разрубив его напополам.

Это была последняя тварь. Меня трясло так сильно, что я думал, что меня стошнит. Я не мог

держать мечи. Они выпали их моих окоченевших пальцев и шмякнулись в снег. Я сомневался, что

мне хватит координации снова их поднять. Мои зубы стучали, и внезапно стало больно дышать.

— О, Боже, Итан. — Кензи положила руку мне на ладонь. Она ощущалась как горячий уголек,

обжигающий и восхитительный. — Твоя кожа как лед. Вот. Это мой последний.

Она прижала что-то к мои губам — один из огнефруктов, что было очень кстати, так как мои

руки слишком тряслись, чтобы что-то держать. Я проглотил и почувствовал, как маленький фрукт

прожег свой путь до моего желудка, слегка притупив боль. Всего чуть-чуть, но достаточно, чтобы я

снова мог двигаться.

Подошли мрачные Кейран и Пак.

— Один из них укусил тебя, а? — пробормотал Пак, вглядываясь мне в лицо. — Плохо. Но

хорошо, что ты смог запихать в свой организм огнефрукт до того, как какой-нибудь орган отказал. И

даже так, ты скорее всего не сможешь полностью согреться еще около недели. Но слушай, лучше

холодный, чем мертвый, да?

В голову пришел саркастичный ответ, но я не мог справиться со стучащими зубами. Кейран

снял черный плащ и молча протянул его Кензи. Она благодарно улыбнулась и повернулась ко мне,

накинув мне на плечи темную материю. Меня начала слегка смущать ее забота. Мне просто было

холодно, я не истекал кровью до смерти. Но прямо сейчас мне не приходил в голову никакой

аргумент, и к тому же еще один слой тряпок между воздухом и моей кожей был очень хорошей