— Одним словом, мы сейчас с монтажерами сидим и думаем, что бы еще вырезать без особого ущерба для качества картины, — подытожил Тарковский.

— Андрей Арсеньевич, я вас умоляю, не режьте только сцены спецэффектов!

— Я знал, что вы об этом попросите, потому и стараемся особо не трогать эти кадры. Тем более что на их съемку были затрачены большие силы и деньги. Не обещаю, что все сохраним, но будем стараться по возможности оставить сцены технического плана, особенно сцены невесомости.

— Спасибо! И от меня, и от Клушанцева, который в этот фильм вложил всю душу. Когда примерно предпоказ планируется?

— До конца недели с монтажом надеюсь закончить, затем озвучка и сведение. В конце августа — начале сентября, если все будет нормально, представим фильм комиссии.

А у меня тем временем приближалась дата отъезда в белорусский санаторий «Летцы». Регулярно названивая помощнику Машерова, выяснил, что первый секретарь на отдых отправится 7 августа. А еще через пару дней ждут и меня, номер на мое имя уже забронирован.

— Сейчас занимаемся вопросом покупки для вас билетов на поезд из Москвы до Витебска…

— Нет-нет, я сам доберусь, на машине, не беспокойтесь.

С каждым днем, приближавшим меня к откровенному разговору с Машеровым, я волновался все больше. Пытаясь как-то отвлечься, сосредоточился на перепечатывании Акунина. Закончив «Турецкий гамбит», сразу же приступил к «Левиафану». Блин, когда уже изобретут компьютер?! Надоел уже этот треск от каретки и постоянная заправка листов…

Хорошо еще, что удалось без особых проблем установить в моем рабочем кабинете второй телефонный аппарат. Почему мой предшественник этим не озаботился — можно было только гадать. Вероятно, не любил, чтобы его отвлекали звонки во время работы. Мне же наличие аппарата показалось делом нужным, то и дело приходилось кому-то звонить, или меня кто-то искал. Вопрос решился с помощью Давида Израилевича, буквально на следующий день после моего к нему обращения явился мастер и, похвалив, что не стал покупать ненадежный кнопочный телефон, а выбрал с традиционным дисковым набором цифр, приступил к работе.

Между тем наступил день концерта, где предстояло выступить Инге и «Веселым ребятам». Чарский приглашал меня на мероприятие, пообещав достать пригласительный в первые ряды, но я вежливо отклонил предложение. Мол, сильно занят, в поте лица пишу новую книгу, рабочий кабинет покидаю, только чтобы поесть и справить нужду. И в принципе, я был недалек от истины.

Созвонились снова на следующий день.

— Публика была в восторге! — не менее восторженным голосом доложил Анатолий Авдеевич. — На концерте присутствовали сам министр обороны Устинов, первый секретарь московского горкома партии Гришин и руководитель комитета Андропов. Весь зал после выступления Инги аплодировал стоя. Ну и она в подпоясанной гимнастерке, сапожках и пилотке смотрелась очень, знаете ли, органично.

— А как там «Веселые ребята»?

— У них тоже все хорошо, спели две песни, бурные овации и т. д и т. п. Да что там рассказывать, концерт на следующей неделе в записи покажут, сами и увидите.

— Это да, только я никак до покупки телевизора не дойду. Ерунду брать не хочется, а хорошие — опять по очереди. Об импортных я вообще молчу, их днем с огнем не сыщешь.

— Сергей Андреевич, что же вы, дорогой, сразу не сказали?! Давно бы с телевизором проблему решили!

— Да как-то неудобно снова вас просить…

— Ой, да бросьте! Свои люди — сочтемся, как говорил Островский. Я сегодня же позвоню своему хорошему знакомому, заведующему отделом бытовой электротехники в том же магазине, где вы брали холодильник. Или все же импортный желаете?

— Да пожалуй, импортный предпочтительнее, тем более деньги вроде есть, на днях аванс получил от одного американского издательства.

— Ого, поздравляю! Выходите на международную арену! А раз вы предпочитаете импортные вещи, то попробую набрать заведующего комиссионкой. У него порой попадаются очень неплохие вещи, которые он не всегда выставляет напоказ, а откладывает для таких, как, например, ваш покорный слуга.

— Спасибо огромное! Ну теперь точно придется дарить вам с Ингой дарю новую песню. Постараюсь написать до отъезда в Белоруссию.

— Достойный обмен… А вы что, в Белоруссию собрались?

Пришлось объяснять, что недельку поживу в одном санатории с Машеровым, буду записывать его воспоминания для книги. В свою очередь, Чарский поделился планами относительно скорой поездки в Италию, где он присмотрел какую-то уникальную вещицу и уже договорился ее выкупить.

Буквально через пятнадцать минут Анатолий Авдеевич позвонил снова, поинтересовавшись, не имею ли я что-то против немецкого телевизора «Telefunken», которому всего полгода, практически новый. Оказалось, не имею, и тогда мне было сказано, что завотделом ждет меня завтра ближе к пятнадцати часам, поскольку до обеда он будет отсутствовать по уважительной причине.

Назавтра первую половину дня я посвятил покупке стиральной машины. Валентина отправилась со мной, не доверяя мне приобретение, как она выразилась, столь деликатной вещи. Да еще и пацана захватила. Куда деваться, оставить его было с кем, не Ленку же звать специально. К счастью, на машинки не было такого ажиотажа, как на телевизоры и холодильники, поэтому мы без особых проблем приобрели «Вятку». Она явно выигрывала в сравнение с «Малюткой», оставшейся в Пензе.

Отобедав и оставив Валю разбираться со «стиралкой», в начале третьего я отправился в комиссионный недалеко от Арбата. Народу у длинного прилавка почти не наблюдалось, только одна старушка пыталась всучить продавщице золотой медальон, за который, по ее мнению, не давали достойной цены. Я подозвал другого продавца, и когда он донес до завмага весть, что я от Чарского, тот вышел к прилавку, удостоверился, что я тот самый Губернский, и лично принес из подсобки телевизор.

— Морячок один, в загранки ходит, буквально вчера принес аппарат на продажу, — рассказывал заведующий комиссионным, подключая телевизор к сети. — Он у меня частенько бывает, иногда мы что-то продаем, иногда я что-то для себя или знакомых оставляю. И вот вам, видите, подвезло… Ну вот, все работает, видите, как чистенько с обычной антенной показывает? А если еще и с усилителем купите…

— У вас есть?

— Антенна? Нет, чего нет — того нет, но в любой радиотехнический магазин можете зайти, наверняка там будет.

— Хорошо, беру телевизор. Сколько с меня?

Озвученная сумма заставила меня слегка приподнять брови. Заметив мою реакцию, завмаг вполголоса пояснил, что помимо той суммы, которая будет указана в чеке, он берет себе за труды еще и небольшие, скажем так, комиссионные.

— Недаром же я в комиссионке работаю! — улыбнулся делец. — У вас свой транспорт? А то за дополнительную плату…

— Нет, спасибо, я на «Волге».

— Тогда лучше везите на заднем сиденье. Целее будет.

По пути в Переделкино я приобрел телеантенну с усилителем сигнала, а тем же вечером мы с Валентиной на пару пялились в цветной экран. Все-таки хорошая вещь телевизор, особенно в то время, когда и компьютеров не было. Хоть какое-то развлечение для простых обывателей. Правда, смотреть по ТВ особенно нечего, на взгляд жителя первой половины 21 века, советское телевидение — самый настоящий отстой. Ну а что смотреть? «А ну-ка, парни!» или аналогичный вариант с девушками? «Песню года», считавшуюся в этом времени верхом счастья всех домохозяек? Ну, согласен, «Песня года» — еще куда ни шло. «Музыкальный киоск», «Утренняя почта»… Всю музыкальную редакцию ЦТ нужно разгонять к чертям собачьим, нельзя же кормить зрителя такой хренью. И дать установку показывать клипы зарубежных групп, да и нашим ВИА расстараться, чтобы сочиняли не идеологически грамотные песни, а такие, чтобы народ их реально распевал. Вон, хотят люди Высоцкого — пусть его будет завались. Нехай «Машина времени» распевает на всех трех каналах.

«Очевидное-невероятное» с Капицей в принципе сойдет, только побольше экшна в программу добавить, а то, слушая профессора, можно даже заснуть, что и очевидно, и вероятно.