В результате в начале десятого часа колонны союзников овладели теми проходами через ручей Гольдбах, через которые предписывалось двигаться согласно диспозиции. Казалось бы, теперь они могли беспрепятственно продолжить свое обходное движение. Однако в этот момент произошло непредвиденное. Из тумана показались новые французские полки, шедшие прямо на Тельниц и Сокольниц. Это были части генерала Фриана, вместе с которыми следовала драгунская дивизия Бурсье.
Генерал Фриан выступил около 6 часов из Райгерна и двинулся по направлению на Турасский лес, как было предписано первоначальной диспозицией. Уважаемые историки, и в частности Колен, указывают, что Фриану еще ночью был отдан приказ об изменении направления движения. Этот приказ в письменном виде неизвестен. И совершенно определенно, что, даже если он и существовал, дивизия не получила его ни в 6, ни в 7 утра. Об этом совершенно однозначно говорит опубликованный рапорт Даву и неопубликованный рапорт Фриана, хранящийся в архиве исторической службы французской армии. «Она (дивизия), построившись поэшелонно, направлялась на Турас, — докладывал после битвы генерал Фриан своему непосредственному начальнику, — когда, дойдя до деревни Ребешовиц, мы получили приказ двинуться на Сокольниц»5.
Этот приказ был отдан самим маршалом Даву. Действительно, двигаясь на Турас, Даву, Фриан и их солдаты с беспокойством вслушивались в грохот пушек и беспрестанные перекаты ружейной пальбы, доносившиеся справа. Внезапно показался кавалерист, мчавшийся во весь опор в их сторону. Это был адъютант, который доложил ситуацию в районе Тельница и Сокольница и передал, что Легран просит помощи. Нужно отдать должное маршалу Даву. Он ни секунды не колебался и, взяв на себя ответственность за самостоятельное решение, приказал идти на гром канонады.
Прошедшие за двое суток 115 км, чтобы прибыть к полю боя, солдаты Фриана уже не шли, а почти бежали на помощь своим товарищам по оружию. Бригада Геделе — 108-й линейный полк и две роты вольтижеров 15-го легкого — всего около 800 человек* была направлена на Тельниц, а бригады генералов Кистера и Лоше — на Сокольниц. Понимая, что дело решают минуты, Даву приказал 1-му драгунскому полку, который также находился в его оперативном подчинении, галопом скакать к Тельницу. Именно этот небольшой кавалерийский отряд • вместе с конными егерями Маргарона на какое-то время задержал развертывание русских и австрийских войск по выходе из деревни Тельниц.
Бригада Геделе обрушилась на Тельниц, внезапно вынырнув из тумана. Для союзников этот удар был как снег на голову. С криком «Да здравствует Император!» 108-й линейный ринулся в стремительную штыковую атаку. Новоингерманландский полк от неожиданности смешался и в панике бросился назад, увлекая за собой всех остальных русских и австрийских солдат. В несколько минут деревня была отбита французами, которые захватили 5 пушек и два знамени.
Разумеется, этот успех был результатом внезапности, а паника союзников — кратковременной. Пока русская и австрийская пехота врассыпную бежала из деревни, два эскадрона Гессе-Гомбургских гусар решительно контратаковали солдат Геделе. Французские пехотинцы вынуждены были перейти к обороне, и в этот момент солдаты 26-го легкого оказали им «медвежью услугу». Необходимо вспомнить, что половина батальона 26-го легкого, выбитая из Сокольница, откатилась как раз в этом направлении. Деморализованные неудачным боем, солдаты, появившиеся позади Тельница, не разобрав, где свои, где чужие, открыли огонь по всему, что двигалось перед ними. Теперь на 108-й линейный также подействовал эффект внезапности. Изумленные, что по ним стреляют с тыла, пехотинцы Геделе в беспорядке бросились вон из Тельница.
* Не следует удивляться столь малой численности бригады. Вследствие изнурительного форсированного марша из 7 тыс. солдат Фриана только 3 800 дошли до поля сражения, а остальные остались по дороге. Таким образом, в среднем в каждом полку было около 700 человек. Соответственно, в одной роте не было и 50 человек.
Однако для первой колонны союзников ситуация осложнилась. Непонятно, какие еще французские части могли появиться из тумана. Генерал Буксгевден, находившийся при колонне, отныне стал действовать осторожно. Пока его пехота собиралась и строилась для новой атаки, артиллерия открыла огонь из нескольких десятков орудий. Пушки засыпали Тельниц ядрами и гранатами. А время все шло и шло... Наконец, после мощной артподготовки 12 русских и австрийских батальонов двинулись вперед. За ними в качестве резерва двигались еще 12 батальонов. С фланга и с тыла их наступление поддерживали почти 3 тыс. кавалеристов. У союзников здесь было почти в четыре раза больше войск!
£ Французские пехотинцы подпустили колонны неприятеля на дистанцию ружейного выстрела и дали смертоносный залп. Однако поток солдат в зеленых и коричневых мундирах не остановили огромные потери. Русская и австрийская пехота ворвалась в пылающую деревню, прошла ее насквозь, сметая все на своем пути. Но едва только батальоны союзников, пришедшие в беспорядок при проходе через деревню, попытались развернуться на ее западной стороне, как их смутила новая неожиданность.
К месту действия подошла драгунская дивизия Бурсье. «Видя, как наша пехота отступает, — докладывал генерал в своем рапорте, — я приказал атаку моей первой линии, состоящей из 13го, 17-го и 27-го полков. Эта атака была выполнена в идеальном порядке и с образцовым хладнокровием... Результатом ее было то, что противник был отброшен за ров, находившийся позади него... Это дало времени нашей пехоте перестроиться и снова принять участие в бою»6.
Разумеется, и эта блистательная контратака французов могла иметь лишь временный успех. Союзники подвели свои конные части (бригады Мориса Лихтенштейна и Штуттенхайма), и они прикрыли развертывание пехоты. В результате русские и австрийские батальоны прошли, наконец, через Тельниц и выстроились в боевом порядке на западном берегу ручья. Французы отошли, но не расстроили свои ряды. Буксгевден не осмелился продолжить наступление. Он ожидал тот момент, когда идущие справа от него колонны овладеют Сокольницем.
Бой у Сокольница развернулся по сценарию, очень похожему на то, что происходило в Тельнице. Когда русские войска 2-й и 3-й колонн уже, казалось бы, овладели деревней, с запада появились части Фриана. Тотчас в атаку бросился 48-й линейный, ведомый генералом Лоше. Наступление 48-го было неожиданным, и он с ходу выбил русские батальоны из Сокольница. Однако, оправившись от неожиданности, на него со всех сторон обрушились удары русских пехотинцев. Густые цепи стрелков охватили 48-й с флангов. Тогда Фриан бросил в наступление следующий полк. Это был 111-й линейный. Нужно отметить, что этот полк почти целиком был набран из уроженцев Пьемонта, и до этого еще не участвовал в бою. Фриан написал в своем рапорте:« 111-й полк состоит из военнослужащих, которые еще не имели чести сражаться в наших рядах. Все они ждали момента, когда смогут заслужить себе лавры под французскими орлами. И вот долгожданный момент наступил 11 фримера. Полк в этот день заслужил своей отвагой вечную славу, достойную старых французских полков. Офицеры, унтер-офицеры и солдаты — все сражались с исключительной доблестью»7.
Сокольниц был почти полностью отбит французами, но с русской стороны введены в дело новые подкрепления, и части Фриана были выбиты из деревни. Тогда маршал Даву бросил в наступление свой последний резерв — бригаду Кистера (15-й легкий и 33-й линейный полки). Снова деревня и Замок были заняты французской пехотой. «15-й и 33-й едва только прибыли к месту действия, как, построенные в боевой порядок, двинулись на врага. Ничто не могло остановить их бурный натиск, — докладывал Фриан. — Неприятель, который стоял на пути, был уничтожен штыками»8.
Бой за Сокольниц принял необычайно ожесточенный характер. Сражались за каждый дом и за каждую улицу. Объятая пламенем деревня была завалена грудами трупов русских и французов. Сам 47-летний генерал Луи Фриан показал себя героем. В разодранном мундире, забрызганном кровью, со шпагой в руке он дрался в первых рядах. Он появлялся там, где опасность была наиболее велика. «А ну, выше голову! Покажите-ка свои усы!» — кричал он гренадерам, ведя их в очередную атаку. В ходе отчаянного боя под ним было убито четыре коня! Позже, чтобы наградить его за проявленную в Аустерлицком сражении беспримерную отвагу, император прикажет поместить в его гербе четыре конские головы.
Вместо беспрепятственного прохода по мостам в деревнях Тельниц и Сокольниц союзники наткнулись на противника, оказавшего упорнейшую оборону. И хотя после кровопролитного боя Сокольниц был занят русскими войсками, командование 2-й и 3-й колонн не осмелилось продолжить движение вперед. Почему-то не подходила 4-я колонна, а сзади послышался гул пушек. Наконец, генералу Ланжерону сообщили, что в тылу наступающей группировки союзников идет бой. «Мне стало трудно понять то, что происходило, что могло сделаться с четвертой колонной и каким образом неприятель очутился позади нас. В этот момент я находился в деревне Сокольниц; я поручил генералу Олсуфьеву продолжать атаку, а сам поехал к бригаде Каменского»9.
В результате к 10 часам утра, хотя деревни Тельниц и Сокольниц были в руках союзников, 1я, 2-я и 3-я колонны остановились в ожидании дальнейшего выяснения ситуации. Таким образом, маршал Даву, генералы Фриан, Легран, Бурсье, Маргарон и их солдаты сделали почти что невозможное, по крайней мере, большее, чем от них могли ожидать. Девять тысяч французских солдат сковали на этом участке поля сражения почти 40 тыс. русских и австрийцев* (!), создав тем самым Наполеону идеальные условия для нанесения решающего удара.