— Может, вы и правы, — сбросил с себя наконец самоуверенность Флоренцев, — но сначала я все же доведу до конца свои наметки.

Решив, что разговор закончился, Флоренцев отошел к Сенину. Все это время он продолжал из-за плеча посматривать на парня, обуздывая в себе желание вмешаться в его действия, и теперь с азартом принялся подавать команды, в которых Сенин совершенно не нуждался.

У начальников цехов есть тщеславная манера демонстрировать свою практическую хватку и подчиненным, и вышестоящим. Флоренцев в этом грешен не был. За ним числился другой грех — неустанная и даже назойливая опека. Рудаев решил переговорить с ним на сей счет.

— Пройдемся по цеху, Арсений Антонович, — предложил Рудаев. Когда вышли из дистрибуторской, сказал: — Пусковой период в жизни цеха похож на период раннего детства в жизни человека, когда он только начинает ходить. В это время у ребенка формируются элементы характера. Всего только элементы, но совершенно определенные. Так и характер коллектива. Сложится — потом дурные черты не выкорчевать взрывчаткой.

— К чему это, Борис Серафимович? — Флоренцев изобразил на лице досадливое непонимание.

— К тому, Арсений Антонович, что надо воспитывать в людях самостоятельность. Зачем нужны эти ваши подсказки Сенину? Пусть решает сам, что и в какой момент предпринять. Это в учреждениях наших бытует: Иван бежит к Петру, Петр — к Даниле, и так до самого верха — каждый ограждает себя от ответственности. На заводе подобное недопустимо.

— Хорошие родители сначала учат детей с поводком ходить, а уже потом пускают самостоятельно, и то под надзором. — Дух противоречия был у Флоренцева в крови.

— Хорошие родители безошибочно определяют, когда можно ребенка отпустить одного, — поправил его Рудаев. — Сенина уже можно. Что касается ваших вариантов… Сократите до трех продувок в каждом отдельном случае. Этого вполне достаточно, чтоб убедиться в их бесполезности.

— Но…

Прозвучал сигнал тревоги — из горловины конвертора снова поползла тяжелая пена.

— Напрасно вы отца моего пригрели, — сказал Рудаев после того, как Сенин укротил взбесившийся металл. — Мартен потерял хорошего сталевара, конверторный не приобрел конверторщика.

— Думал, что…

— Вы обо мне плохо думали, — упрекнул Рудаев начальника цеха, догадавшись, что тот имел в виду. — Учтите на дальнейшее: протекционизм не в характере нашей семьи.

— Я уже слышал, как вас обрадовала сестра.

— Вот вам прямое подтверждение моих слов.