Певуче заскрипела плохо прилаженная дверь, в дистрибуторскую вошел Збандут.

Серафиму Гавриловичу стало досадно. И чего было не прийти во время обкатки конвертора? Застал, когда сидит, как сыч на суку.

— Сторожите, чтоб не украли? — В голосе Збандута, в беглом взгляде едва заметная усмешка.

— Даю мотору остыть, — нашелся Серафим Гаврилович, — а между делом кое над чем раздумываю.

— Выплывет ли последний Кеннеди на политическую арену?

Тоже с подковыркой. И чтобы как-то приподнять себя в глазах директора, Серафим Гаврилович стал рассказывать, какие мысли тревожат его.

Выдав заряд, умолк в ожидании возражений.

Збандут потрогал пальцем одну кнопку, другую. Не нажимая, как бы забавляясь.

— А в этом что-то есть. Даже больше, чем что-то, — сказал он. Отошел, подумал немного. — Ну что же, благословляю. Возьмитесь и составьте такой свод. Кто лучше знает, каким должен быть образцовый рабочий, как не сам рабочий? Цеховой комитет растормошите. Это их прямая обязанность — поддерживать инициативу снизу. Пожал руку Серафиму Гавриловичу, добавил многозначительно: — Вашей инициативе можно дать широкую дорогу.