Раскладывая по тарелкам жаркое, она столько наворотила гостю, что тот испугался и попросил пощады.

— Ты ж учти: Владимир сейчас не на погрузке, — вступился за Глаголина Серафим Гаврилович, поскольку жена оставалась неумолимой. — Он наукой занимается. А для ученых лучшая пища — мед да акриды.

Не только Анастасии Логовне приглянулся Глаголин. Понравился он и Наташе. И в то самое время, когда Анастасия Логовна мерила Глаголина своей меркой, Наташа оценивала его по-своему: «Не похож он на других молодых мужчин. Ни заносчивости в нем, ни самолюбования, хотя, казалось бы, все данные для этого есть. И удивительная мягкость. Но не бесхребетная, а от какой-то настороженной деликатности. А как трогателен он своей житейской неприспособленностью. Поношенная, с потертыми манжетами рубаха, мешковатый, как с чужого плеча, пиджак. Такому нужна женская забота, даже больше — опека».

Когда Глаголин собрался уходить, Анастасия Логовна предложила ему наведываться в их дом запросто. Он поблагодарил ее и вскинул вопрошающие глаза на Наташу.

Та ответила с улыбкой:

— Конечно, конечно, мы все будем вам очень рады… — И чтобы приглашение обрело силу конкретности, добавила: — Ждем вас в воскресенье вечером.

— Еще раз спасибо, — прочувствованно сказал Глаголин. Наташа не только пробудила в нем живое любопытство, но и вызвала желание поближе узнать ее.

Наташа тряхнула головой.

— Спасибо «да» или спасибо «нет»?

— Загляну. Непременно.

Поднялся и Борис. Но Серафим Гаврилович придержал его за руку.

— Посиди еще маленько, есть о чем поговорить. — И показал глазами на Юрия.