- Мы хотим в цирк, - отвечаю я и невозмутимо гляжу на спину лошади передо мной. Она беспокойно размахивает хвостом туда-сюда. - Я ведь уже говорила Вам об этом.

- Ах, кому ты рассказываешь! - кучер разглядывает меня из-под своих густых чёрных бровей. - Я из цирка. Я знаю, как крикливо одеваются и красятся молодые городские девушки, приходящие к нам. Тафта и шёлк, красные губы и мягкие волосы, сладкие духи и... - На мгновение он погружается в свои грёзы, затем морщит нос, поворачиваясь в моём направлении.

Я немного отодвигаюсь от него.

- Но ведь то, что мы едем туда, -  секрет. Разве Вы забыли? Мы подумали, что наши знакомые, которые могут оказаться там, может быть, и не узнают нас, если мы оденемся как... циркачи!

- Однако вы похожи не на циркачей, а на бродяг. По меньшей мере, твой брат.

Я многозначительно поднимаю бровь и гляжу на изношенный красный жилет кучера, на его засаленную цветастую рубашку.

- У него просто нет ничего более безвкусного, - говорю я.

Он бормочет что-то непонятное, затем снова щёлкает кнутом и успокаивается. По-видимому, достаточно быть надменной, чтобы сойти за дочь промышленника. Я возьму это себе на заметку. Довольно долго мы оба молчим, покидая заселённую часть метрополии. В какой-то момент дорога расширяется, и автомобили увеличивают свою скорость. Теперь они скользят мимо нас так быстро, что невозможно их чётко различить. Разноцветные тени, которые проносятся, как молнии, а потом скрываются за горизонтом.

Кучер сворачивает на обочину, дорога становится ухабистой. Я слышу, как при каждом новом прыжке у Сая, находящегося в фургоне, вырываются отчаяннейшие проклятия.

- Не валяй дурака! - выкрикиваю я, но не получаю ответа. По всей видимости, теперь он всерьёз обиделся. Я закрываю глаза и некоторое время собираюсь с мыслями. Так потихоньку вечереет, и воздух становится немного прохладнее, однако всё ещё невероятно тепло.

- Внимание, сейчас будет неудобно! - вдруг говорит кучер с издёвкой, как будто не было постоянной тряски перед этим. Собственно, я не могу представить себе, что может быть ещё неудобнее, но когда я открываю глаза, то вижу, что мы снова сворачиваем на дорогу, вот только между ней и нами находится сейчас неглубокая канавка. Лошади элегантно перепрыгивают через неё, за ними следуют колёса, и я взлетаю на мгновение над своим сиденьем.

- Если хотите меня убить, то сделайте это быстро и безболезненно! - отзывается Сай из фургона, и слышно, как кучер гадко смеётся, но всё моё внимание приковано не к ним. Я поняла, почему мы снова выезжаем на дорогу: мы доехали до моста, где за голубой лентой Тежо располагается цирк, и от одного взгляда на него у меня захватывает дух.

По ту сторону реки раскинулся огромный шатёр, круглый и островерхий. Как будто сеть из маленьких красных и жёлтых лампочек натянута между шатром и его опорами, и даже перила на мосту украшены огоньками. Из острой крыши цирка выбивается голубой световой луч, который снова и снова пишет на небе слова «Сиерра Фантастика», а вокруг них вспыхивают искусственные звёзды, создаваемые световыми пушками.

- Какой красивый! - невольно произношу я.

В голосе кучера снова появляется эта язвительная нотка.

- А я уже было подумал, что ты меня имеешь в виду.

Я не отвечаю ему, всё ещё не в силах отвести взгляд от зрелища, разворачивающегося на моих глазах. Вместе со сбавившей скорость автоколонной мы въезжаем на мост, и я вижу много лодок на воде внизу. Они тоже освещены, и в них стоят клоуны, приветствующие прибывающих и жонглирующие мячами.

- Сай? - вопросительно произношу я в направлении фургона, но ответа нет. Неважно, он ещё успеет насмотреться на представление. И тогда неудобная езда наверняка быстро забудется.

Кучер довозит нас до входа и приветливо кивает контролеру, приподнимая при этом на мгновение уголки губ. Затем он хлопает Сая по плечу и прощается со мной, пожимая мне руку. И вот мы стоим посреди взволнованной толпы посетителей цирка, и мне еще даже удается привязать Мали, а затем нас, словно по волшебству, затягивает внутрь. В старомодно оформленной кассе я расплачиваюсь картой АМОС за нас двоих и позволяю потоку посетителей увлечь меня за собой. Воздух наполнен запахом жареного миндаля и глазированных кокосовых хлопьев, мяса и запеченного сыра, мыльные пузыри и воздушные шары вальсируют над нами и собираются под сводом шатра. Два смеющихся клоуна показывают нам дорогу к манежу.

Толпа проталкивается дальше внутрь, взволнованное бормотание перерастает в смех, рядом со мной два мальчика в одинаковых светло-голубых рубашечках хлопают в ладоши. Из скрытых динамиков раздается музыка, которая обволакивает меня и заставляет идти дальше.

Я оглядываюсь на Сая, которого, кажется, спектакль вокруг нас, удивляет так же, как и меня. Его взгляд блуждает от освещенного свода шатра к гибким акробатам, свисающим с качелей впереди.

Неожиданно становится тесно, люди еще плотнее прижимаются друг к другу, и две фантастические фигуры на лошадях скачут рысью сквозь толпу. Меня толкают на клоуна, когда одна из лошадей встает на дыбы, и женщина испуганно одергивает своих детей. Клоун крепко держит меня и смеется. Затем он сует мне в руку сладкую вату и подталкивает дальше. И вот уже следующий посетитель в его руках.

Сай, кажется, вообще не заметил, что на мгновение я утонула в потоке людей. Он завороженно смотрит на одну из всадниц: у нее длинная фиолетовая коса до талии. На голове у нее корона со сверкающими зубцами, лицо спрятано под маской в форме бабочки. Ее одежда лилового кричащего цвета, точно такого же, как седло с серебряными стременами.

Я нюхаю сахарную вату в моих руках. У нее теплый и мягкий запах. Я отрываю кусочек и разглядываю тонко сплетенную сладость в свете прожекторов. Отдельные нити сверкают, как стеклянная вата.

- Дальше, дальше, проходим! - кричит голос перед нами, и я обнаруживаю акробата, парящего над зрителями, держась ногами за трапецию, и указывающего им на их места. Он одет в костюм перламутрового цвета, который, кажется, светится изнутри.

Толпа разделяется и медленно занимает свои места. Я оттаскиваю Сая от фантастических существ на лошадях, которые тем временем поднялись в стременах и изогнули свои тела так, словно у них под кожей вообще нет костей.

- Там, - шепчу я и указываю на занавес, отделяющий манеж от закулисья.

Наконец Сай пробуждается от своего оцепенения. Он хватает мою руку и тащит меня мимо ухмыляющейся семьи в заднюю часть шатра. Незаметно мы исчезаем за тяжелым, бархатистым занавесом, и тут же волшебство, которое меня только что ещё убаюкивало, испаряется.

- Так вот как выглядит закулисье, - говорит Сай, который чувствует себя видимо точно так же, как и я.

Мы стоим в маленьком проходе, ведущем из манежа на улицу, к участку за шатром, огороженному забором. Повсюду стоят цирковые прицепы, от которых отслаивается краска, ржавые клетки и вольеры. Резкий запах пронзает воздух, земля разрыхлена и везде видны желтоватые лужи. С отвращением я роняю сахарную вату прямо в грязь. Она мгновенно превращается в грязную кучу. Я прохожу дальше мимо клеток. Пара светлых глаз возникает рядом со мной, а с ними розовый нос и широкая голова. Лесная кошка. Я останавливаюсь и протягиваю руку к решетке, но зверь шипит, его шерсть встает дыбом, и я отскакиваю назад.

- Я тебя не обижу, - говорю я.

Сай подходит ко мне и озабоченно разглядывает лесную кошку.

- Выглядит изголодавшейся. Лучше бы ты отдала эту розовую гадость ей, вместо того чтоб выбрасывать.

Я киваю, хотя сомневаюсь в том, что она стала бы это есть. Следующие две клетки скорее похожи на деревянные ящики, и их обитателей я могу распознать лишь по мычанию, которое пробивается наружу. Рядом я обнаруживаю еще один вольер, старый и убогий. Огромный беркут сидит в нем и с подозрением разглядывает меня своими янтарными глазами. Он ударяет крыльями, но пространства вокруг не хватает для взмаха, так что его перья запутываются в решетке. Когда Сай догоняет меня, птица переходит в нападение, ударяется о прутья и падает на пол. Голова беркута вздрагивает, будто он хочет стряхнуть оцепенение, охватившее его.