Одновременно проход становится шире, превращаясь в овальный зал, который снова сужается вдалеке. Посередине находится водоем с грязной, покрытой тиной водой. Запах становится еще невыносимее, так что я даже не решаюсь дышать. Я ускоряю шаг, догоняю Пейшенс и показываю ей, чтобы она закрыла лицо рукавами куртки. Чувствуя, как ее бьет крупная дрожь.

- Эй, - шепчу я приглушенно. - Все закончилось.

- Я так испугалась, - шепчет она и смотрит на меня большими глазами.

- Мы никогда не допустим, чтобы они хоть что-нибудь сделали с тобой.

- Я не это имела в виду. - Ее голос становится еще тоньше, в то время как она незаметно указывает на Сая. - Я думала, они с ним что-нибудь сделают.

Внезапно мое сознание снова помутнело, и я с трудом сглатываю.  - Ты... почему ты о нем так беспокоишься?

Она прикладывает палец к губам и умоляюще смотрит на меня, чтобы я говорила тише. – Ему не хорошо, - шепчет она. - Я это чувствую.

- Ах, - хриплю я, - Что-то серьезное?

Она растерянно пожимает плечами. - У меня такое ощущение. В том отеле в Париже... - Она коротко смотрит на Сая, затем снова на меня. - Я предложила ему помощь, и сказала, что могла бы попытаться вылечить это. Не знаю, получилось бы у меня или нет, но...

- Что он ответил? - поспешно спрашиваю я.

Между бровями Пейшенс появляется вертикальная морщина. - Что не хочет исцеляться. Он сказал, что хочет эту боль. Хочет чувствовать ее.

- Наверняка... - выдавливаю я из себя. - Наверняка у нет него ничего серьезного.

Пейшенс вскидывает руки, показывая тем самым, что она в растерянности. После этого она закрывает рукавом лицо. К счастью мы уже почти покинули зал. Проход становится уже, так что нам снова приходится идти друг за другом.

Я отстаю от всех. Мали, абсолютно непринужденно бегающая по этим зараженным помоям, лижет мне руку. Я глажу ее по влажной шкуре и прижимаю к себе, чтобы показать ей, что я в порядке, затем сосредотачиваюсь на том, чтобы вообще ни на чем не концентрироваться. Мысленно брожу по этому подземному лабиринту и позволяю моим мрачным мыслям затеряться где-нибудь среди этих каменных стен.

- Ладно, Джо.

Проходит несколько секунд, прежде чем до меня доходят его слова, и я понимаю, что Сай отстал и присоединился ко мне. При этом он не упускает Пейшенс из виду. Я смотрю на него как можно безразличнее. Он выглядит бледным.

- Сейчас ты мне расскажешь, что здесь происходит. Кто этот тип и почему он нам помогает?

Я бросаю взгляд на спину Скиннера. Сай говорит не слишком тихо, однако он либо не слышит нас, либо же притворяется.

- Понятия не имею, почему он нам помогает, - шепчу я.- Но он уже довольно долго преследует нас. Он тот самый, кого я видела в машинном помещении рыболовного катера.

Всё же Сай поворачивает ко мне голову. Мне кажется, я вижу, как из его глаз брызжут искры.

- Ты серьёзно утверждаешь, что этот слабак обошёл вместе с нами половину Европы?

Мой взгляд совершенно автоматически скользит по фигуре Скиннера, однако я не могу согласиться с тем, что он «слабак». Наоборот. Может, он не настолько натренирован, как Сай, зато он чуть выше, его плечи немного шире, а бёдра несколько уже. У него фигура пловца.

- Эй. - Сай защёлкал пальцами у меня перед лицом. - Я с тобой разговариваю.

Я смотрю на него, ничего не понимая. Несколько часов назад он был сама печаль, а теперь выглядит прямо-таки разъяренным.

- Я сказала тебе, все что знаю. - Пытаюсь не дерзить и держаться спокойно. - Если хочешь узнать больше, спроси его сам.

Сай издевательски смеется.

- Хватит того, что один из нас солидарен с ними. - Он ускоряет шаг и оставляет меня позади. Я снова собираюсь уйти в себя, как улитка в свой домик, но он еще раз поворачивается ко мне.  - Если этот парень нас одурачит, то ответственность будешь нести ты.

Ничего на это не отвечаю. Если сделать из меня козла отпущения как-то поможет Саю, то пусть он так считает. Но все равно надеюсь, что мы можем доверять Скиннеру. Я уговариваю себя, что все другое не имело бы смысла: Слэйд и его люди практически нас победили. Если бы он был с ними заодно, ему нужно было бы всего лишь подождать. Мы сидели как мыши в мышеловке, в этом Слэйд был прав, и наш писк уже становился слабее.

К несчастью мы прямо в канализации делаем привал. Скиннер ведет нас к изогнутому мосту, протянувшемуся над каналом сточных вод.

- Какое уютное местечко, - садясь, бурчит Сай.

- Мы здесь в безопасности? - Я обращаюсь к Скиннеру.

Он скрещивает руки. - Как я уже сказал, нас никто не преследовал. Теперь тебе надо вытащить стрелу из ноги, а то иначе придется ее ампутировать.

Взгляд Пейшенс устремляется на мою ногу, кажется, она только сейчас заметила, что я ранена. - Боже мой! - Она руками закрывает лицо. - Сильно больно?

- Джо выносливая, хорошо переносит удары, - говорит Сай.

Я киваю. - Пойдет. - Шепотом добавляю: - Ему ты нужна больше.

Пейшенс удивленно смотрит на меня, кивает и подсаживается к Саю. Я замечаю, как Скиннер смотрит ей вслед, но увидев, что я смотрю на него, быстро опускает взгляд. Только не это, - мысленно шепчу я. Он не может тоже иметь на нее виды. Он должен быть на нашей стороне и привести нас к ее отцу.

Наблюдаю за тем, как Пейшенс снова кладет руку на плечо Сая и что-то ему шепчет. Все это напоминает мне один случай, произошедший несколько лет назад. Тогда у одной из одноклассниц Пейшенс умерла бабушка и Пейшенс была единственная, кто сумел уменьшить страдания девочки.

Говорят, что целители учатся устранять сначала душевные недуги, прежде чем переходят к лечению телесных недостатков. Даже если Саю не нужна ее помощь, может быть, ей удастся хоть чуть-чуть уменьшить его несчастье.

Я хочу ощутить эту боль.

Мне прямо-таки на глазах становится плохо. Мысль, что это я виновата в этой боли, сидит у меня в мозгу как заноза. Больше не в состоянии смотреть на Сая, я разворачиваюсь, отхожу на несколько метров и сажусь. У меня колотится сердце и сильная резь в глазах.

Вспоминаю нашу первую встречу и ту самоуверенность, которая исходила от него. Его оптимизм. Вчера в отеле он утверждал, что это он все сломал. Но в действительности это моя вина. Я разрушила эту его часть, по которой уже скучаю. Слеза стекает по моей щеке, и я лихорадочно вытираю ее. Мне срочно нужно отвлечься. Я подтягиваю к себе ногу и осторожно ощупываю отверстие в ране, через которое прошла стрела. Рана ужасно болит, каждый миллиметр моей плоти сопротивляется деревянному инородному предмету. Глаза наполняются новыми слезами. Говорю себе, что виновата стрела, только стрела и ничто другое.

Позади слышится голос Сая, они с Пейшенс тихо переговариваются. Вытягиваю шею, пытаясь расслышать его слова, но мне это не удается. Я изо всех сил желаю услышать что-то вроде «мне уже лучше» или хотя бы увидеть его улыбку, но ничего подобного не происходит, и мне становится еще тяжелее на душе. Качаю головой, злясь на собственное поведение. Видимо я совсем сошла с ума, чтобы так поддаваться чувству, которое овладело мной всего несколько дней назад.

Перед глазами предстала картина: сахарная вата, которую мне всучил клоун в лиссабонском цирке. Эту сладкую как мед, липкую штуку, которая была такой соблазнительной и в то же время напрасной. Я ни за что не должна была пробовать ее. Мы оба не должны были … Берусь за стержень стрелы и отламываю кусочек близко к отверстию. Затем ощупываю икру, из которой торчит хороший кусок острия. Но к несчастью не все острие полностью. - Черт, - бормочу я. Будет неприятно. Я нагибаюсь вперед и заворачиваю штанину наверх.

Мои руки становятся скользкими от грязной, болотной воды, а кожа под одеждой покрыта слоем липкой грязи. Берусь за деревянный конец стрелы, выглядывающий из голени, и немного давлю его вовнутрь. Моя нога дергается, как будто сопротивляется. Я стискиваю зубы, но все же стону от боли. И снова ощупываю наконечник. Он все еще не прошел насквозь. Обхватываю пальцами основание стрелы и закрываю глаза. - Сделай это, - шепчу я. - Давай, не будь такой трусихой.