Вдруг жжение в моей ноге перерастает в огонь, в острое пламя, которое добирается до бедра, а затем почти полностью угасает. Я с удивлением открываю глаза.

Передо мной на корточках сидит Скиннер, держа стрелу в руке.

- Уже всё случилось, - комментирует он свой геройский подвиг. - Попрощайся с этой дрянью. - С этими словами он выкидывает боеприпас Купида в воду.

- Спасибо, - немного хрипло говорю я. Пытаясь закрыть рукой рану, из которой струится кровь и смотрю на Скиннера, в то время как он встает и опирается на перила моста.

Несмотря на то, что здесь внизу темно, он по-прежнему носит темные очки, а его одежда делает его еще бледнее, чем во время нашей последней встречи. Всем своим видом он напоминает мне скульптуры, которыми я любовалась во время школьной поездки в Вудпери.

У меня не получалось поехать в качестве работницы по уходу за лошадьми, но тайком удалось получить доступ. И я все время кралась за Пейшенс и ее классом, прячась между белоснежными мужчинами и женщинами, высеченными из мрамора. Мрамор, да, точно. Вот что мне напоминает кожа Скиннера. Но не только его, но и других Купидов.

- Еще раз спасибо. - Я вытягиваю ногу.

- У тебя идет кровь.

Он указывает на рану, но свет слишком тусклый, чтобы я могла что-то разглядеть.

- Да, я заметила. Ты случайно не хранишь тут аптечку?

Скиннер смеется.

- Нет. Я здесь не так уж часто, чтобы расположиться как дома.

- А вообще, что - ты тут внизу потерял?

- Иногда ловлю крыс на ужин, иногда привожу сюда девушек, чтобы произвести на них впечатление. Но чаще всего приходиться спасать беспомощных созерцателей от Купидов.

- Самоуверенности тебе не занимать. - Я отклоняюсь назад и закрываю глаза. Как только я перестаю концентрироваться на том, чтобы разглядеть во мраке нечто большее, чем тени и контуры, у меня обостряются другие органы чувств. Ощущаю липкую влагу на ноге и слышу тихое дыхание Скиннера, которое резко становится громче, когда он садится передо мной на корточки.

- У меня есть кое-что другое, что может тебе помочь.

- И что? - Я недоверчиво открываю глаза. Он вытаскивает из своей черной кожаной куртки плоскую, серебристую бутылочку и протягивает ее мне. - Попробуй. - Увидев мой вопросительный взгляд, он объясняет: - Водка.

- Ты пьешь? - Я сажусь.

- Только по особым случаям. - Он открывает бутылку.

До меня доносится острый запах, и я с любопытством принюхиваюсь. Мне никогда не доводилось пробовать алкоголь. Работники в Хайворте одурманивают себя этой штукой, но нам созерцателям напротив строго настрого запрещается его употребление.

- Что такое? - спрашивает Скиннер. - Хочешь попробовать?

- Нет, лучше не надо.

- Почему?

- Тебя это не касается, - шепчу я, затем продолжаю более дружелюбно: - Не знаю, какие будут последствия.

- Ах да, точно. - Скиннер позволяет себе глоток. - Ты под контролем. Могу я посмотреть то место, где он у тебя сидит? - Он смотрит на меня. - Чип.

Я наморщиваю лоб и не знаю, что и думать об этой просьбе. С чего вдруг его заинтересовал мой чип? Я немного отодвигаю воротник и показываю ему руну.

- Такой неприметный, - говорит Скиннер и проводит большим пальцем по моей коже.

Странные ощущения.  Я быстро поднимаю воротник, внезапно мне снова становится дурно, не только из-за неожиданного прикосновения.

- В темноте ты выглядишь как Купид.

Скиннер поднимает взгляд.

- Только один глаз.

- Ты помесь? - напрямую спрашиваю я. – Такое бывает?

- Давай не будем об этом, - отвечает он напрягшись.

- Значит ты Купид.

Скиннер холодно улыбается. - Все так просто, Джолетт Сомервиль? Или тебе бы хотелось, чтобы все было так просто?

Я отвечаю не сразу, и он принимает мое молчание как знак того, что я сдаюсь. Достает из кармана платок и как ни в чем не бывало, начинает обрабатывать мою рану. Купид с хорошими намерениями, который пьет и использует такие декадентские вещи как носовые платки из ткани - это становится все более странным.

- Ответь мне только на один вопрос. Почему ты помогаешь нам, Скиннер?

- Почему бы нет? - Он капает немного водки на чистую часть платка.

- Ах, прошу тебя! - Я стискиваю зубы, когда он прикладывает мокрый материал к моей голени. - Не делай вид, что все это одно большое совпадение. Должна быть какая-то причина, по которой ты следуешь за нами, также как должна быть причина, по которой ты выручил нас из беды.

- Два раза. - Он поднимает мою ногу, чтобы добраться до икры.

- Что?

В его голосе слегка слышатся издевка и нотки веселья, когда он говорит. - Я уже два раза выручал вас.

Я в ужасе распахиваю глаза. - Финистерра. Это ты её поджёг?

Мне не видно, но кажется, он пожимает плечами.

- Пока я сидел в кустах и смотрел, как вы убегаете, я случайно выронил спичку. Такое случается. Да было и не жалко.

- Ты вообще можешь себе представить, что натворил? Ты разрушил дело всей жизни этих людей, и гибель некоторых из них тоже на твоей совести.

Он снова смеется, но в этот раз жестче.

- Это надо было умудриться сгореть, живя возле воды. - Он делает паузу, чтобы немного равнодушнее продолжить. - Ты видела, что они сделали с целительницей?

Я начинаю жалеть о том, что мы пошли за Скиннером. Конечно, у нас не было другого выбора, но мы должны были отключить его сразу же, как избавились от Купидов. Кто знает, может он сумасшедший. Может в следующее мгновение он решит, что нас ему тоже не жалко.  - Я спрашиваю тебя в последний раз. - Хоть все тело и сопротивляется, мне с трудом, но удается встать на ноги.  - Кто ты и что ты хочешь от нас?

Скиннер громко вздыхает и указывает платком на мою ногу. – Тебе необходимо перевязать ее, иначе туда снова попадет грязь и начнется воспаление.

- Ответь на мой вопрос.

Он медленно поднимается и делает шаг в мою сторону. Я не могу разглядеть, угрожает ли он мне, или может он в ярости или наоборот все еще спокоен. Темные очки делают из его лица неподвижную маску. На другой стороне моста больше не слышен разговор между Пейшенс и Саем.

- Это было в последний раз? -  тихо убеждает себя Скиннер. - Ты больше никогда не будешь спрашивать? Можешь обещать мне это?

- Откуда мне знать, могу ли я доверять тебе?

- Ты уже сама себе ответила. Без меня вы были бы мертвы, а Пейшенс была бы уже по дороге в логово Слэйда. Если ты спрашиваешь, кто я, то я просто отвечу, что я тот, кто предотвратил это. А теперь извини. Я проконтролирую входы.

Сказав это, он уходит с моста, и я остаюсь одна.

Ужасная ночь, возможно одна из самых плохих, которые у меня когда-либо были. Пейшенс легла спать, да и Скиннер, вернувшись после контрольного обхода, закрыл глаза. По крайней мере, я так думаю, но из-за очков кажется, что он смотрит на меня своими огромными, черными глазами. И это не единственное обстоятельство, которое меня волнует.

Куда хуже тот факт, что я, если они оба действительно спят, осталась наедине с Саем. Что я сижу здесь, а он на другом конце и что мы оба думаем одинаково, чувствуем одно и тоже, но все-таки мы одиноки. Одиноки. Только с тех пор как я познакомилась с Саем, я знаю, насколько я одинока.

Вспоминая прошедшие 16 лет, мне в голову приходят различные ситуации, в которых я не была одна.  Вечера, когда Пейшенс приходила ко мне в комнату, чтобы поиграть или поговорить. Праздники в доме ее отца. Множество детей, которые приходили в стойло к лошадям, чтобы забрать или привести обратно своих скакунов. И все же в основном я была одна. На посту, лежа на кровати, всегда готовая соскочить и вытащить из-за пазухи нож.

И множество часов, которые мне не с кем было разделить. Я никогда этому не удивлялась, да и сейчас не жалуюсь. Но с тех пор, как познакомилась с Саем, с тех пор как он признался, что все время был там, что наблюдал за мной, мне стало ясно, что у меня была не полная жизнь.