- Что? Я никогда никому не говорил, что приду за тобой.

- Ты сказал ей: «Скажи белому кролику, чтобы оглядывалась», - сказала я, повторяя слова Эмбер.

- Это не было угрозой. - Он покачал головой. - Я предупреждал тебя. Ты должна остановить это.

- Остановить что? - спросила я недоверчиво.

- Проклятье, - пробормотал он.

Константин вытащил нож из моих рук и отпустил меня. Я осталась лежать, где была, спиной на кровати, потому что хотела понять, что происходит, прежде чем сделаю хотя бы движение. Он сел спиной ко мне на край кровати с ножом в руке и провел рукой по темным волосам.

- Мне очень жаль, что так случилось с твоим отцом. И теперь происходит здесь. - Он покачал головой. - Я сделал свой выбор давным-давно и все еще пытаюсь сделать все правильно. - Он оглянулся на меня через плечо. - Но все находится в движении и будет много жертв, а я не хочу, чтобы ты была среди них.

- Почему? - спросила я недоверчиво. Я поднялась и села на колени. - Почему тебя беспокоит, что происходит со мной?

- Потому, что ты видела во мне что-то хорошее, чего не было. - Он отвернулся и встал. - Забудь обо мне. Забудь обо всем здесь. Просто возвращайся в Дольдастам... Нет, не туда. Просто уходи. Забудь о Канин и обо всем.

- Я не забуду о своей семье, друзьях или своем народе. - Сказала ему я. - Я не могу просто убежать, как это сделал ты. И я не могу уехать без Эммы Костар.

Он потер лоб:

- Для тебя лучше уехать без нее.

- Где она, Константин? - спросила я.

- Бент просто не знает своей силы, - ответил Константин почти печально.

- Что с ней случилось? Если вы причинили ей боль, то я...

Он застонал:

- Все шло так хорошо. Мы можем остановиться с угрозами?

- Нет, если ты не скажешь, где она.

- Я не знаю, где он оставил ее, и это не поможет вам найти девочку, - сказал Константин таким голосом, что кровь застыла в моих жилах.

- Ты убил ее, - мой голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. - Ты - сукин сын!

Я прыгнула и ударила его в лицо, и мне показалось, что он сперва позволил мне, потому что я успела ударить его несколько раз в лицо и грудь, прежде чем он попытался схватить меня за запястья. Тогда я пнула его в живот, а он схватил меня за руку и выкрутил ее за спину. Я попыталась вырваться, но он толкнул меня, швырнув к стене.

- Отпусти меня, - закричала я, но оказалась пойманной между ним и стеной.

- Остановись, Брин. Я не могу отменить то, что уже было сделано.

- Я убью тебя, - предупредила его я.

- Я пытаюсь делать все правильно. Я знаю, что ты не веришь мне, но я стараюсь. - Его голос был низким и наполнен сожалением, его борода коснулась моей щеки. Он отпустил мои руки, и я прижала ладони к стене, но не обернулась. Я не боролась с ним. - Я знаю, что у тебя нет причин доверять мне, но прошу, поверь мне в этот раз.

Я закрыла глаза, не желая верить ему, но поверила. Не знаю почему. Может быть из-за искренности в его голосе, или того факта, что он мог убить меня, но не убил, или, возможно, просто из-за того хорошего, что, как мне казалось, я видела в нем, когда была моложе.

Его дыхание было теплым и порывистым на моей щеке, его рука была на моей. Он точно не держал меня, но его тело было прижато к моему, удерживая меня на месте. Я могла оттолкнуть его, но не стала.

- Я не могу позволить тебе уйти, - сказала я ему.

- Я не могу позволить тебе последовать за мной, - мягко сказал он.

Я оглянулась на него через плечо. Шторы во время нашей шторы немного раздвинулись, и свет упал на его лицо, поэтому я ясно увидела боль и сожаление в его штормовых серых глазах.

- Прости, Брин, - просто сказал он, и прежде чем я успела спросить, за что, я почувствовала острую боль в затылке, когда он ударил меня рукоятью ножа, и провалилась во тьму.

Когда я закрывала глаза, я все еще видела ее тело. На берегу реки, где лед и снег все еще сковывали землю, несмотря на то, что шел холодный весенний дождь. Ее глаза были открыты, она не моргала, когда капли воды попадали в них. Ей было пятнадцать, но из-за пухлых щек и кудряшек ее волнистых волос она казалась моложе.

Ее лицо было направлено вверх, но тело было повернуто под неестественным углом - шея была сломана. Пижама - розовые шорты и футболка с длинными рукавами в сердечках и цветочках - была разорвана, а колени расцарапаны.

Эмма Костар сопротивлялась, и, несмотря на все заявления Константина о сожалении и стараниях сделать все правильно, эта юная девочка была убита и брошена на холодном берегу реки.

Ридли вернулся в отель после обеда и обнаружил меня без сознания на кровати, там, где оставил Константин. Я рассказала ему, что Константин подразумевал о ее смерти, и Ридли вдвое усилил свои поиски. Он взял свитер из ее спальни, убеждив детектива отдать ему вещь. Используя одежду, которую она недавно одевала, он наконец-то смог в полной мере почувствовать ее.

Она умерла совсем недавно, и только поэтому Ридли вообще смог почувствовать ее. В конце концов, мы нашли ее на берегу реки, и я хотела унести ее или спрятать, но Ридли заставил меня оставить ее там же, где и нашли. Он позвонил в полицию и оставил анонимное сообщение, так что приемная семья сможет вскоре ее похоронить.

Ее настоящие родители ничего не получат. Как только мы вернулись в Дольдастам, мы отправились сообщить новость. Они, видимо, поняли все, как только увидели нас, мать Эммы забилась в рыданиях, а муж изо всех сил пытался поддержать ее. Мы рассказали им все, что знали и пообещали призвать Константина Блэка и Бента Стама к ответственности. Я не была уверена, поверили ли они нам, или было ли это важно для них.

Они ее не воспитывали, но они все еще любили ее. Они все еще мечтали о дне, когда она вернется домой, и их семья снова объединится. Но теперь этот день никогда не наступит, и им осталось только оплакивать то, чего у них никогда не было.

- Это была длинная паршивая неделя, - сказал Ридли, заговаривая впервые с того момента, как мы покинули дом Костаров.

Наши ботинки громко хрустели по мостовой. Температура резко упала, оставив город холодным, а улицы пустыми и тихими. Это было к лучшему. Ни Ридли, ни я не хотели никого видеть.

- Последние несколько дней были самыми длинными в моей жизни, - согласилась я.

- Я не знаю, что насчет тебя, а я хочу напиться. - Ридли остановился, и я поняла, что мы подошли к его дому. Я была так занята своими мыслями, что не заметила, как мы пришли.

Фактически, он жил недалеко от дома Костаров, но его коттедж был гораздо меньше особняков членов королевских семей, живущих в его районе. Это было очень короткое и приземистое здание из камня с соломенной крышей. Маленькие круглые окна впереди придавали ему вид лица с окнами-глазами и дверью-ртом.

- Я предпочла бы не пить сегодня, - сказала я.

- В любом случае, заходи. - Волосы каскадом падали на его лоб, а под глазами образовались темные круги. Он все еще был не брит, но это делало его еще привлекательнее. И хотя он выглядел очень изможденным, как и я, в его глазах были такие искренность и тоска, что я не смогла отказать.

Ридли заметил, что я не против, и улыбнулся, прежде чем отвернуться, чтобы открыть дверь. Его дом был наполовину углублен в землю, как нора у кролика, и именно поэтому выглядел таким приземистым. На самом деле, он всего на несколько футов он возвышался над землей, и мне пришлось спуститься на несколько ступеней, когда я вошла.

Внутри была удобная гостиная, присоединенная к миленькой кухне, и открытая дверь в его спальню в задней части дома. Как только мы вошли, Ридли разулся и снял шарф, а затем подкинул в камин несколько поленниц, чтобы стало теплее.

- Уверена, что не хочешь выпить? - спросил Ридли, заходя на кухню.

- Я пропущу, - Я сняла куртку и села на диванчик, прежде чем разуться.

Я прежде была в его доме несколько раз, но обычно, ненадолго, только, чтобы задать вопрос по работе. Это был мой первый нерабочий визит, и я воспользовалась возможностью рассмотреть его дом.