— Хоуп, пожалуйста… ты не понимаешь…

— Все я понимаю! — выпалила она. — Ты молчал нарочно! Делал из меня дуру!

— Хоуп… — Он задохнулся от бати в потревоженных ребрах, но не выпустил ее. — Перестань, прошу тебя.

— Проклятие, да или нет? Ты вспомнил?

— Да, — прошипел он, когда локоть Хоуп угодил ему в бок. — Черт, как больно…

— Я не собираюсь жалеть тебя!

Клейтон продолжал удерживать ее, но делал это скорее для собственной безопасности. Однако красавица, бившаяся в его объятиях, внезапно остановилась и посмотрела Клейтону в лицо. В глазах ее горели боль и недоверие.

Она снова начала вырываться, и не ожидавший удара под ложечку Слейтер охнул, отпустил Хоуп и схватился за живот.

— Не уходи, — еле выговорил он, внезапно представив себе, как она садится в машину, бежит от него и попадает прямиком в объятия Трента Блокуэлла. — Пожалуйста, Хоуп, не убегай.

У привалившейся к буфету Хоуп расширились глаза.

— Я ударила тебя, — в ужасе прошептала она. — Сделала тебе больно…

— Я заслужил это, — мрачно сказал он и с трудом выпрямился.

— Нет. Я не хотела этого. — Она закрыла лицо руками.

Клейтон бережно взял ее запястье и слегка сжал, утешая себя тем, что Хоуп не уйдет, пока они не поговорят.

— Пожалуйста, не прикасайся ко мне, — сказала она, пытаясь отстраниться. Но разве мог Слейтер отпустить ту единственную женщину, которая похитила его сердце и навсегда лишила покоя? — И не смотри на меня так, — дрогнувшим голосом добавила Хоуп и закрыла глаза.

Свободной рукой Клейтон притронулся к ее щеке и впился взглядом в любимое лицо, пытаясь запомнить его навсегда.

— Не могу, — срывающимся голосом ответил он. — Я люблю тебя, Хоуп. И всегда буду любить… Да, ко мне вернулась память.

Хоуп всхлипнула и попыталась вырваться, но рука Клейтона крепко держала ее затылок, не давая отвернуться.

— Ты сказала, что любишь меня, — тихо проговорил он. — Ты и представить себе не можешь, как я хочу верить в это. — Он выждал секунду. — Но еще сильнее я хочу знать, что ты доверяешь мне, Хоуп. — Он нежно прижал ее к себе и посмотрел в огромные глаза. — Ты доверяешь мне? Да, Хоуп?

Ему показалось, что Хоуп смотрела на него целую вечность.

— До сих пор я никому не доверяла.

Он и не подозревал, что слова могут причинять такую боль.

— Знаю, милая, знаю… — Клейтон вздохнул и робко спросил: — Может быть, все-таки попробуешь?

Глаза Хоуп, почерневшие от охватившего ее отчаяния, на мгновение закрылись. Когда Хоуп открыла их, Клейтон увидел, что они наполнились слезами.

— Попробую.

— Попробуй, — мрачно сказал Клейтон. — У тебя получится.

В глазах Хоуп все еще стояли слезы.

— Посмотрим. Скажи, почему ты скрывал, что к тебе вернулась память? И какие именно воспоминания ты скрывал?

Кончиком пальца Клейтон вытер скатившуюся по щеке Хоуп слезу. Если бы он мог все рассказать ей…

— Не могу.

Хоуп недоверчиво фыркнула, и Клейтон почувствовал, что ее тело напряглось от гнева.

— Почему ты заставил меня думать, что ты раненый, брошенный и одинокий? Господи, как я из-за тебя переживала! День и ночь думала, как помочь тебе, — горько добавила она.

Слейтеру отчаянно хотелось приласкать и успокоить ее. Он смог бы утешить Хоуп, но смертельно боялся, что она сбежит, не поняв его порыва.

— Что это за тайна, Клей?

Как он мог все рассказать ей, не упомянув о беде, в которую попал ее отец? А когда она узнает правду, сумеет ли простить? Поймет ли, что он делал это для нее?

Хоуп разжала кулаки и осторожно притронулась к груди Клейтона, но тут же отдернула руки, едва они коснулись его обнаженной кожи. Это едва заметное движение испугало его.

— Тебе уже противно прикасаться ко мне?

Хоуп вздохнула и печально покачала головой.

— Наоборот, — сказала она тихим, неуверенным голосом, и Клейтон понял, как ей тяжело. — Совсем наоборот. — Она облизала губы и отвернулась. — Я не доверяю себе, Клей, когда нахожусь рядом с тобой.

— Хоуп…

Она не ответила, и Клейтон снова повернул ее лицом к себе.

— Хоуп…

— Кто ты, Клей? Почему ты оказался здесь? Почему не сказал мне правду раньше?

— Слишком много вопросов сразу.

— Значит, ты ничего не хочешь мне рассказать?

— Я Клейтон Слейтер. Холост. Имею собственное дело и живу в Сиэтле. Один.

Хоуп прижалась лбом к его груди. Некоторое время они стояли так, словно набирались сил для дальнейшего разговора. Потом она подняла голову. В глазах его были растерянность и отчаяние.

— А что еще ты можешь рассказать?

Клейтон молчал, и ей хотелось кричать от досады. Нет ничего хуже непонимания и недосказанности.

А затем выражение его глаз изменилось, и Хоуп поняла то, что ей не следовало знать. Он волновался — точнее, смертельно боялся — за нее.

Все, что он скрывает, имеет непосредственное отношение к ней. Теперь она знала это так же, как собственное имя.

— Как давно, — внезапно сказала она и выпрямилась так быстро, что Клейтон вздрогнул от неожиданности. — Как давно ты вспомнил, кто ты такой, и что же все-таки с тобой произошло?

Он закрыл глаза.

— Клей! — крикнула она, схватила его за обнаженные плечи и стала трясти. — Скажи же что-нибудь. Пожалуйста, ты должен что-нибудь сказать!

— Это случилось в нашу первую ночь, — хрипло прошептал он.

Хоуп смотрела на него, не веря своим ушам.

— Помнишь, у меня заболела голова и я уснул. А когда проснулся, все вспомнил…

Осознав вдруг, что она держит его за плечи, Хоуп отдернула руки, потом оглянулась на дверь и решила, что надо немедленно уйти, остаться одной, чтобы все обдумать и попробовать зализать раны.

Клейтон обнял Хоуп и прижался к ней так быстро и так сильно, что у бедняжки закружилась голова.

— Я ничего не сказал тебе вовсе не потому, что хотел причинить тебе зло, — сказал он с такой болью и таким отчаянием, что у Хоуп хлынули слезы из глаз.

— Тогда почему?

Он опустил голову и пробормотал несколько слов, которых Хоуп не расслышала. И тут она поняла, что Клейтон ругается. Потом он поднял голову и прямо посмотрел ей в глаза.

— Я не рассказал об этом сразу, потому что боялся потерять тебя.

Он сказал это так убедительно, так просто… и очень медленно. Хоуп не хотела думать о том почему эта мелочь имеет для нее такое значение. Не хотела думать о многом. О том, как Клей заботился, чтобы она слышала его. О том, что он всегда говорил громко и разборчиво и старался, чтобы это не бросалось в глаза, чтобы она не чувствовала себя идиоткой. Он всегда делал так. Даже тогда, когда она, забыв о вежливости, отказывалась смотреть на него и читать по губам.

Хоуп тяжело вздохнула. Да, однажды она решила, что этот человек — ее судьба. Должно быть, она ошибалась. Ошибалась, убеждала себя она, хотя каждая клеточка ее тела противилась этой мысли.

Его руки очень бережно сжимали ее талию, но уйти не позволяли. С минуту она смотрела на его грудь, все еще покрытую синяками, на все еще забинтованные ребра, а затем подняла взгляд.

— Я хочу верить тебе, — неуверенно сказала она. — Очень хочу. Но почему ты думал, что потеряешь меня?

Он горестно усмехнулся.

— Ты оказалась в трудном положении, Хоуп. Тебе был нужен временный муж, удобный, от которого можно было бы легко избавиться. Я полностью отвечал этим требованиям. Ты согласилась выйти за меня только для того, чтобы выпутаться из неприятной истории.

Хоуп почувствовала, что краснеет. Он обнял ладонями ее лицо. Взгляд его стал мягким и нежным.

— Но я не гожусь для этой роли, Хоуп. Я полюбил тебя. Полюбил по-настоящему… В первый раз в жизни. — Глаза Клейтона вдруг потемнели, и он с жаром сказал: — Я делал все, чтобы ты тоже полюбила меня, но ты не захотела. Поэтому мне оставалось только согласиться на твои условия, хотя я знал, что ты притворяешься.

Притворяешься! Он всерьез думал, что это возможно…

Клейтон посмотрел куда-то в сторону и хрипло продолжил: