— Всё идёт своим чередом...

— Ни хрена не всё! — взорвалась Алая. — Мой отец вышел в прямую конфронтацию с Властелинами — они недовольны тем, что он влез в Игру. Если он не остановится в ближайшее время, Властелины могут и убить его, а уж он-то не остановится. На юге около пяти сотен героев и двенадцать тысяч игроков, пусть они и слабее вас, но всё же это настоящее войско. Он борется с жрецами, отвоевал у них дюжину городов. Он думал, что вы тоже не будете терять время и атакуете с севера. А в итоге вы опять перегрызлись из-за земли и своих прав и ни хрена не делаете, стараясь лишь прикрыть собственную жопу.

— Твои бы слова да Судье в уши, — пробурчал я.

— А к ней я тоже скоро схожу, — моя горластая гостья допила вино и поднялась из-за стола. — Через десять дней чтобы был в Каменном Мешке. Будем обсуждать план атаки на Сердце Мира. А пока... — Она выудила откуда-то из зоны декольте свёрнутый пергамент. — Сходи-ка к месту, отмеченному на карте. Иди один. Если справишься — шансов на победу станет больше. Если почувствуешь, что можешь погибнуть — беги, у нас нет времени искать второго Палача. Пойми, осталось лишь пара месяцев до того момента, как тебе даже при удачном исходе битвы за Сердце Мира придётся уничтожить этот мир. Просто из жалости, как сломавшего ногу коня.

Алая ушла, хлопнув дверью. Я, немного разочаровавшийся, так как от чего-то надеялся на то, что она меня поцелует, склонился над картой. Указанное место располагалось в трёхстах километрах на юго-восток, у самого Сердца Мира.

Рядом что-то тихо звякнуло. Я поднял глаза. У меня перед глазами возникли две белоснежные выпуклости, которые не могли быть ничем иным, как грудью моей уже ушедшей посетительницы. Алая бесцеремонно ухватила меня за подбородок и поцеловала.

— Не хотела тебя разочаровывать, — сказала она через минуту.

— Угу... — промычал я ей в след.

Она-то меня не разочаровала, зато я разочаровался в себе — Алая вернулась так, что я этого даже не понял. Конечно, с прошлой нашей встречи многое поменялось. Возможно, если бы я вступил с ней в бой, то прожил бы секунд тридцать или даже минуту. По сравнению с ней я был всё той же мелкой собачонкой, что может очень неприятно укусить за палец, но не более. А я ведь стал сильнее — у меня два собственных источника силы, да и из-за той бури мне удалось расширить канал, связывающий меня с общей кормушкой для игроков.

"Ты только что понял, что тебе не стоит переоценивать свои возможности, и тут же пытаешься оправдаться, что, мол, не сидел на месте".

Комок, как всегда, зрит в корень.

"Что делать с этой картой?"

"Искать указанное на ней место. Я бы не стал спорить с Алой, слишком сильна. Возможно, они с Игроком действительно хотят помочь".

"А может, просто играют с нами".

Я едва слышно вздохнул и, скрутив пергамент, пошёл собираться в дорогу.

Лето II

В тронном зале, где чуть ли не ежедневно проходили заседания Совета Игроков, как обычно царила атмосфера всеобщей любви и понимания.

Если вкратце — срач был такой, что в ход (и далеко не в первые) могли пойти кулаки. Иногда после таких заседаний ко мне походил Свей и говорил: "Я хочу попросить тебя убить для меня одного человека".

Сегодня артачился Бес, босс западного клана Адских Гончих. Ему не нравилось то, что его клан будет целую неделю патрулировать границу с землями, занятыми Судьёй. Или, вернее, ему не нравилось то, что он не сможет потрогать за мошну Зелёный Берег.

— Я от этих ублюдков натерпелся! — рычал он, брызжа слюной. — У меня двадцать человек там легло, а клану даже их лут не отдали. И ты мне говоришь, что я не могу попросить всё это обратно?

— Не в луте счастье, — пробормотал Репей, но его никто не слышал. Свей вскочил на ноги и принялся орать, что не просто так он унижался, пытаясь выторговать мир. Бес, Шапокляк и ещё пара ребят разом загомонили о том, что такой мир им не нужен, и если уж Свей такая тряпка, что даже не может...

— Нам нужен мир, — сказал я, усаживаясь за стол "переговоров" и небрежно бросая походную сумку под ноги. Говорил я спокойно, но со мной вместе разговаривала каждая тень в этом помещении, потому мой голос перекрыл каждого из вопящих. — Без этого мира нам не выиграть войну. Или ты, Бес, забыл, как Судья требовала вызвать тебя на Суд, а мы со Свеем этого не допустили? Услышав про Суд, ты не был таким храбрым. — Я обвёл всех присутствующих тяжёлым взглядом. — Что-то я не припомню, чтобы кто-то из вас записывался в камикадзе. Или вы, засев в этой дыре, решили, что вам всё дозволено? Вы забыли, кто загнал нас в эту дыру? Так я напомню. Судья. А почему она загнала нас сюда? Потому что если она захочет, она нас раздавит. Благодаря Свею мы с ней союзники, мы нужны ей, а она нужна нам. А ты, Бес, и вы, все остальные, хотите сделать нас врагами. Без неё и её войск мы не сможем закончить Игру. А конец уже близко. — Я швырнул на стол карту, которую мне дала Алая. Изначально это не входило в мои планы, я собирался просто напомнить им, что случилось с теми, кому генеральная линия короля не пришлась по вкусу. Но лучше подарить надежду на скорую победу, чем запугивать. — Здесь отмечено место, куда я направляюсь. — Я замолчал. Всё, красивости закончились. Ведь я даже не знаю, что в этом месте находится.

— И что там, клад? — раздался в повисшей тишине голос Репья. — Или склад с Калашниковыми?

— Там... источник энергии. Если мы завладеем им, то наши шансы на победу вырастут в разы.

— Это в самом сердце владений жрецов, — задумчиво проговорил Бес. — Мы поведём туда армию? И что это вообще за карта, и откуда она у тебя взялась?

"Тебе нужно лучше обдумывать свои действия", — сказал Комок.

— Вообще-то я собирался идти туда один, — стараясь придать своему лицу невозмутимое выражение, произнёс я.

— То есть ты собираешься заграбастать источник себе? — спросила Шапокляк. — Не много на себя берёшь, факир?

— Да он умом тронулся, — подал голос кто-то из присутствующих. — В собственное всесилие поверил.

— Господи, — выдохнул молчащий до этого момента Свей. — Какие же вы всё-таки идиоты. — Он взял в руки карту и развернул её на столе. — Вы разве его не слышали? Это — возможность вернуться домой. Вы вообще когда в последний раз все об этом думали? Не о том, как прожить следующий день и не быть убитым, или не завернуться от голода. Не о том, что кто-то кого-то предаёт и продаёт, а о том, что кто-то действительно хочет помочь. О том, что мы сможем победить и вернуться домой.

Об этом никто не задумывался очень долго.

А я — меньше всех. Я старался не встречаться взглядом с Репьём. Мы никому не рассказали о том, что нашли в Белой Роще. Я хорошо спрятал могильник с мёртвыми куклами, в том числе из-за возможной реакции на него игроков.

Рассказав о нём, мы бы всё уничтожили. Надежду в первую очередь. Если мы куклы, что с нами станет после победы? Не забудемся ли мы вечным сном? Зачем тогда вообще побеждать? Ради спасения чужого мира, который для нас — лишь боль и страх? Спасения, которое, возможно, принесёт лишь смерть — ничто не мешает "выключить" отработанный материал и отправить его к другим погибшим. Или, что, быть может, ещё хуже, мы навсегда останемся здесь. Да, Смута закончится, жить станет лучше, но мы по-прежнему будем изгоями, чужаками.

Мы с Репьём надеялись на второй вариант развития событий, потому во время кризиса с Судьёй я убеждал Свея в том, что с ней лучше дружить. Поэтому убеждал в этом остальных. Чтобы местные, тоже верящие в то, что после конца Смуты мы исчезнем так же, как и появились, не решили, что проблему с игроками можно (и нужно) решить самым быстрым и действенным способом.

Но сейчас, в тот момент, когда всё идёт к концу, можно начинать думать о том, что будет после. Я думал только о победе и мести. Но те, у кого были воспоминания, а значит — друзья, родственники и просто близкие люди, жаждали возвращения домой.