"Это лишь ложь во спасение, — сказал мне Комок. — К тому же, откуда ты знаешь, что их разумы не переместятся в старые тела?"

"Похоже на сказку".

"Вы все, по вашим представлениям, находитесь в сказе".

"Похоже на добрую сказку, — поправился я. — А мы в злой".

Пока я раздумывал, до всех, кажется, дошёл смысл слов Свея. А босс тем временем развивал свою мысль. Заполучив источник энергии, мы станем сильней, опять сможем встать с Судьёй наравне, и, объединив усилия, ударим по Сердцу Мира. Зачем ссориться с ней перед самой победой? Боссы кланов слушали и соглашались, но у каждого из них в ушах звучало только одно слово — дом.

Свей, взяв с Беса клятвенное обещание не устраивать Судье никаких провокаций, быстренько свернул заседание, и мы остались втроём с Репьём.

— Речь про дом очень меня вдохновила, — сказал Репей, глядя только в разложенную на столе карту.

— Ты же не такой идиот, чтобы в неё поверить? — фыркнул Свей. — Домой, — король игроков тяжело вздохнул. — Предание это протухло ещё осенью. После смерти никто домой не возвращался, иначе мы бы об этом узнали от тех, кто появился в стартовых локациях в последнюю очередь. Кто сказал, что мы вернёмся домой после победы? Думаю, мы застряли тут до конца жизни, а в этом случае последнее, что нужно делать, так это ругаться с Судьёй.

Убийца ухмыльнулся, но мне не очень-то помог цинизм Свея, хотя мыслили мы с ним в одних категориях.

— А теперь мне нужны объяснения, — продолжил Свей, обращаясь ко мне. — Меня сказочка про белого бычка не устраивает. Что это за карта, и кто тебе её дал?

Я рассказал, ничего не скрывая. Да и что было скрывать?

— Значит, у нас ещё один союзник, — медленно проговорил берсеркер. — И этот союзник тоже хочет, чтобы мы объединились с Судьёй. Десять дней ты сказал? Ты успеешь за это время?

— Успею, — кивнул я. — Если не умру, конечно.

— Не умрёшь, — Свей хлопнул ладонью по столу. — В тебе я не сомневаюсь. Видел, как все заткнулись, когда ты появился? Ты настоящее пугало для всех наших, да и не наших тоже — среди местных ходят легенды о том, как ты уничтожил Гниющего одним плевком, а это, насколько я могу судить, многое значит. — Босс фыркнул. — Если бы мы выбирали короля по принципу — кто сильнее, тот и заказывает музыку, я бы, пожалуй, молча устроился к тебе в помощники.

Теперь слушайте, что мы будем делать. Я отправляюсь к Судье на переговоры, а ты, Репей, собирай людей, Шапокляк займётся обозом. Через десять дней девяносто процентов войска будет у Каменного Мешка. Когда Доктор вернётся, мы сразу же выступим на Сердце Мира объединённой армией и ломаем жрецам хребет одним ударом. За месяц управимся, если, конечно, не умрём.

— А Судья будет с тобой разговаривать? — поинтересовался Репей. — И как ты планируешь сдерживать жрецов десятью процентами войска?

— Если Доктор говорит, что эта Алая заставит Судью сотрудничать, то всё в порядке. Если же эта гадюка заартачится... ну, вернусь ни с чем, тогда и войска собирать не надо, и ни о каких жрецах можно будет пока не думать.

— Судья может попытаться тебя убить, — сказал убийца.

— Нет. — Свей усмехнулся и, взяв перо, нарисовал прямоугольник, внутри которого изобразил два уха. Рисунок он прикрывал левой ладонью. — Я должен идти сам.

— Как знаешь, — пожал плечами Репей.

— Через пять дней войско и обоз должны быть готовы, — продолжал Свей. — Я как раз пришлю весть от Судьи — выдвигаться в дорогу или нет. Но идти придётся быстро...

Не к Судье собирался Свей. И я готов поклясться, что знаю куда. Три недели назад на юго-запад тайно (даже от меня и Репья) ушли пять наших разведчиков, и никто из них пока не вернулся.

Что будет, когда герои узнают, что Свей ушёл? Дорога займёт около пяти дней, за это время его никто не хватится. Или хватятся? Не появится Свей в первом же посёлке, где у Судьи есть уши и глаза. Что герои будут делать? Начнут искать его? Конечно, тайно... и, конечно же, не найдут. И что они будут делать дальше? Да ничего, досюда идти пять дней, а за пять (даже шесть) дней войско будет собрано. А ведь через десять дней войска Судьи должны стоять в Каменном Мешке — где же им взять ещё день или даже два, ведь в случае конфликта игроки просто так не сдадутся, и даже основным силам героев придётся повозиться, про тех, кто обороняет наши старые владения, я вообще молчу. Просто Свей нашёл удобный предлог, чтобы свалить на юго-запад. Вероятно, нашёл там союзников.

И кто вообще сказал, что герои захотят нас раздавить одним ударом? Я же сам говорил, что мы нужны друг другу. Просто нельзя исключать даже малейшую вероятность удара в спину от любимых "союзников". Драконий Клык показал, что некоторые готовы пойти на всё, чтобы уничтожить чужаков.

Хрен с ними, с героями. Что будут делать жрецы, когда поймут, что войска ушли? Нанесут удар? Вполне возможно. Свей готов пожертвовать местными крестьянами и почти тремя сотнями игроков? Или это часть плана?

— Когда выходишь? — спросил меня Свей.

— Вообще, планировал выйти минут пятнадцать назад, — отозвался я, пиная сумку под столом.

— Тогда иди. Встретимся через десять дней в Каменном Мешке.

Я попрощался с друзьями и собирался уже уходить, но в этот момент в тронный зал ввалился бледный Крыс.

— Шеф! — рыкнул он. — Шеф! Всё пропало! Всё! Осколки Молота пропали!

Про них почти забыли, но по инерции продолжали собирать. А когда я рассказал Свею, что Корд — вполне реальная личность, и что Молот вполне может пригодится, вероятно, чтобы убить им босса Игры, его осколки решили стеречь, как зеницу ока. Даже не смотря на то, что герои к нему никакого интереса не проявляли, хотя должны бы — среди героев десятки, если не сотни, прямых потомков неудачливого бога. Мы собрали половину рукояти и часть самого молота, да ещё у нас была горсть осколков, которые пока не подходили к другим.

И вот теперь он кому-то понадобился. Кому-то, кто мог проникнуть в сокровищницу Свея, запечатанную десятками охранных заклинаний, не потревожив ни одного.

Кажется, я знаю — кому. Или, вернее, знаю, кто на такое способен. Поэтому, решив, что горю уже не помочь, я свалил из взбудораженного пропажей замка. Стоило мне выйти во двор, как ко мне подбежал Оскал.

— Опять втроём, — сказал я псу. — Как в старые недобрые времена. Засиделся в городе?

Оскал слабо вильнул хвостом в ответ, и мы направились к южным воротам.

Лето III

Оскал ушёл, в первую же ночь. Видимо, понял, что мы идём не туда, куда он хочет. А хотел он к детям. Я не спал, когда пёс уходил, поэтому слышал, как он поскуливал и ходил кругами около меня, решаясь на побег.

Что для меня значил его уход? Даже не знаю. Я вернул его к жизни, или к некоему подобию жизни. Примерно так же, как жителей Леса Трупов. Но я не мог думать о нём как о каком-то пройденном, но необходимом этапе своей "прокачки". Мы провели вместе всю зиму, полную холода, голода и чёрных пятен в моей памяти зиму. И пёс был таким, каким нужно — спасал меня, терпел со мной все лишения. Был злобным ублюдком, иначе не выжил бы. Его уродливая морда и ядовитые клыки купались в крови, и он был этому рад, он не знал другой жизни. Раньше жизнь приносила ему лишь боль.

Но я бросил его весной, оставил одного на долгое время. Когда хозяин вернулся, он был рад. Но я опять его бросил, уже в городе. Устраивал дела Свея, строил королевство, пусть и своими методами.

Даже злобная тварь хочет добра по отношению к себе. Я не мог дать его псу. Дети могли. Они его не бросали. Он мог их защищать.

"Не ной, — сказал мне Комок. — Ах, какой я несчастный, все кругом умирают, а те, кто не умирает, бросают меня. Я тебя тоже покину, после нашей победы. Будешь обо мне грустить?"

"Конечно".

"Странный ты человек. Многое с радостью бы от меня избавились при первой же возможности".