А как выглядела квартира?

Это была большая комната в коммунальной квартире… Налево из прихожей — кухня, ванна, туалет, а чуть направо — Володина комната.

Соседи не всегда были нами довольны, потому что почти каждый вечер в эту комнату приходили наши друзья. А наши вечерние посиделки часто превращались в ночные бдения… И соседи не очень понимали, как можно так долго веселиться.

А потом… были шалости, которые — если на них строго посмотреть — были не очень приличными. Всю эту братию нужно было накормить. Я, каюсь, несколько раз брала чужую картошку, чтобы пожарить для всей компании. Денег никогда ни на что не было, но вот на выпивон — странное дело — деньги находились всегда.

Незабываемая ситуация: пришел Володя Высоцкий и принес две бутылки портвейна. И говорит: «Ты знаешь, Арчик, я тебе сейчас покажу, как нужно открывать бутылки. Замечательный способ — вообще без штопора!» Он воткнул в пробку вилку, каким-то особым образом бутылку поставил на самый край стола… Бутылка полетела, перевернулась — ударилась об пол и разбилась. Володя жутко расстроился. «Но со второй обязательно получится». А Артур ему говорит: «Нетушки… Только через мой труп». Я еще помню, что закуска была — варенье из крыжовника. В поллитровой банке… То ли Миша Горховер принес, то ли Аркаша Свидерский.

Вот такая была компания… Просто мы жили, как могли, и дружили, как могли… А потом, со временем, общение видоизменилось, немножко стали расходиться, но все равно дружба оставалась.

Володя и Артур дружили как-то отдельно… Одно время Артур с Андреем Тарковским дружили, как-то камерно. Но все вместе продолжали собираться — хотя и реже — и дружить.

Володя устроился работать на Таганку и реже стал появляться в нашей компании. Но встречи были. Просто наступал момент, когда встреча становилась необходимой.

Я помню случай, когда Володя пришел — это было еще у Левы Кочаряна — и спел одну из своих первых песен. То ли «Что же ты, зараза, бровь себе подбрила…», то ли «Красное-зеленое, желтое-лиловое»… Нет, «Красное-зеленое…» — это было раньше, это Володя спел мне. Но я хорошо помню, что Артур сказал: «Володя, это гениально!»

И все тогда поняли, что Володины песни — это необычно, это неординарно, что из этого выйдет что-то хорошее. Вы знаете, я думаю, что и все это понимали тогда. Может быть, не знали точно…

Артур Сергеевич однажды сказал одному из друзей — Эдуарду Борисову: «Вот сейчас придет один гениальный мальчик…»

Когда Артур представлял Володю своим друзьям, он, конечно, мог сказать «гениальный мальчик», а вот я этим похвастать не могу. Я тогда была очень молодая и не очень воспринимала, не очень понимала других. Я не относилась ни к Андрею, ни к Василию Макаровичу, ни к Володе как к великим людям. Если б я тогда это понимала, я бы и слушала больше и внимательней… А так я относилась к ним как к друзьям Артура, которых надо принимать, кормить, любить и уважать.

А какая из первых песен Высоцкого вам особенно запомнилась?

Я просто запомнила первую песню. Потому что Володя пришел и спел ее. А потом сказал: «Миляга, это тебе». Поэтому я ее и запомнила: «Красное-зеленое, желтое-лиловое, самое красивое на твои бока». Я сначала не поняла — что это Володя так плохо ко мне относится?! Так плохо, что сочинил мне песню про публичную женщину… Но потом я поняла, что ошиблась. Это, в общем-то, очень даже хороший персонаж.

А участкового Гераскина вы помните?

А как же! Замечательный человек! Однажды утром, — мы были с большого бодуна, как тогда говорилось, — кто-то постучал в дверь… У Володи Акимова была такая тахта, которая поднималась, и в это пространство мог поместиться человек. Артур стал куролесить, забрался в эту тахту… А Гераскин пришел потому, что я высыпала окурки из пепельницы прямо на улицу. И общественность взбунтовалась: а если бы эти окурки попали на головы трудящихся?! Артур вылез из этой тахты и стал объяснять Гераскину, что он должен понять: если у народа кураж, то его трудно остановить… И вообще он должен нас простить. И Гераскин понял и простил. В общем, Гераскин был свойским человеком и даже иногда очень хорошо входил в ритм нашей компании, то есть выпивал вместе с нами. Этот Гераскин однажды спас Володю Акимова… Володя познакомился с каким-то иностранцем и привел его к себе домой. А этот иностранец оказался нетрадиционной ориентации. И его с позором изгнали. (По другим свидетельствам: у этого иностранца пропало пальто. — В.П.) По-моему, Володя гнался за ним с отцовской шашкой! А это, вы ж понимаете… Это же почти международный скандал. И Гераскин как-то помог Володе избежать неприятностей.

У Акимова была шашка и бурка отца…

Да, и эта бурка была иногда последним Володиным пристанищем… Он, как вежливый хозяин, лучшие спальные места всегда отдавал гостям. И если уж совсем не было где лечь, он стелил эту бурку на пол и ложился спать.

А какие у вас сложились отношения с Инной Кочарян?

Я была тогда в очень юном возрасте и тушевалась перед Инной. Я даже побаивалась ее… Недавно, когда не стало Артура, мы встретились с ней. И она отнеслась ко мне так, будто я — близкий и родной человек. А вот тогда этого не было… Я тогда немного боялась ее, а она ничего не делала, чтобы сблизиться. Часто она была недовольна, потому что и к ним приходили соседи и ругались… Приходили даже из соседнего дома. Конечно, ей было неприятно все это слушать. Тем более когда родилась маленькая Оля.

А лидером всей компании был ее муж — Левон Суренович Кочарян…

У меня к Леве свое, особое отношение. Я признавала его как лидера, но кое-что в нем мне не нравилось. Но я никогда ничего не говорила, потому что у меня не было права голоса… Но иногда Лева позволял себе вещи, которые не входят в понятие «хорошее воспитание»…

Все ребята — Володя Высоцкий и Володя Акимов, Аркаша Свидерский, Миша Горховер, Миша Туманишвили, Андрей Тарковский — при всем нашем разгуле никогда не позволяли себе каких-то вещей, никогда не опускались ниже какой-то грани. А Лева мог себе это позволить. И тем самым мог ранить другого человека.

Я думаю, что Володя Высоцкий тоже это чувствовал, потому что он был очень деликатным человеком. Я бы даже сказала — он был человек нежной души. И вежливый. Он всегда внимательно вас выслушивал, не было такого отталкивания — «ты мне неинтересен, и я не буду с тобой общаться».

Есть люди, которые принижают тебя, когда ты им не угоден, а есть другие люди, которые тебя поднимают, с этими людьми ты чувствуешь себя хорошо.

Как вы думаете, почему Высоцкий не был на похоронах Левона Кочаряна?

Вы знаете, это очень печально, когда уходит человек… Но я всегда думаю о тех, кто остался. Как они будут переживать, как они будут страдать. Я не знаю, почему Володя не пришел… Может быть, не хотел видеть Леву умершим?.. Я тоже не могу видеть того, кто ушел… Это уже не тот человек.

Людмила Абрамова рассказала мне, что Артур Сергеевич как-то сказал Высоцкому: «Если ты не остановишься, то будешь полтинники сшибать в ВТО». И это подействовало…

Да, был такой случай. Были какие-то моменты, когда Володе можно и нужно было сказать такое… Потому что Володя трезвый и Володя выпивший — это были очень разные люди. Поразительно разные.

Для компании на Большом Каретном Артур Макаров был сильной личностью…

Да, все это признавали. Точнее будет сказать — все его слушались. Может быть, это звучит по-детски, но это было так. С мнением Артура всегда и все считались.

Помните из песни Высоцкого: «Они стояли молча в ряд, их было восемь…»? Артур Сергеевич рассказывал мне, что это основано на реальном случае…