Глава 41

Элени

Когда я очнулась, вокруг суетилась медсестра, а в изножье кровати стоял мужчина в медицинском халате. Я сделала вывод, что это врач. Несколько раз глубоко вдохнув, я подавила тошноту.

― Элени, рад видеть, что ты проснулась. Большая удача, что ты вовремя попала в больницу. Еще чуть-чуть и яд нанес бы серьезный вред организму, — проговорил он глубоким голосом, держа в руках планшет и делая пометки. ― Ты должна полностью оправиться. Другой врач скоро придет, чтобы серьезно с тобой поговорить. Теперь, когда мы знаем, что ты в полном сознании.

Доктор улыбнулся и вышел. Врачи всегда слишком заняты, чтобы побыть с пациентами, которые действительно нуждаются во внимании. Я посмотрела налево и увидела сидящую рядом Адель. Она тепло улыбнулась и убрала волосы с моего лица.

― Ты нас немного напугала, но теперь все будет хорошо.

Ее нежные и заботливые прикосновения расслабили меня. Я закрыла глаза и вслушалась в звуки палаты реанимации, писк окружающих аппаратов. Кровати одну от другой отделяли лишь тонкие занавески, и болтовня других посетителей не располагала к уединению. Мысли крутились вокруг ребенка и того факта, что Габриэль почти добился поставленной цели, почти избавился от меня. Из глаз покатились слезы, ведь я не сомневалась: его опрометчивый поступок убил жизнь, которую я, возможно, носила под сердцем. Меня накрыло сожаление, и я постаралась отгородиться от мыслей. Не стоит ни о чем жалеть. Я должна чувствовать облегчение.

― ГАБРИЭЛЬ, ОТПУСТИ МЕНЯ! ― раздался женский крик из-за стенки.

По комнате эхом разнесся грохот, и медицинский персонал со всех сторон бросился на звук. Габриэль. Его касались. Он и так уже потерян, а медики лишь загонят его еще дальше в темноту. И там он окажется в западне. Если я сейчас не помогу, то хорошим это не кончится.

Пренебрегая подсоединенными ко мне аппаратами и системой искусственной вентиляции, я сорвала с себя все трубки и вскочила с кровати. Габриэль нуждался во мне. Он нуждался во мне прямо сейчас. Я раздвинула занавеску, и инстинкт взял свое.

Покинув свою палату, завернула за угол и остановилась, когда, наконец, добралась до его кровати. Протиснувшись между ним и медперсоналом, я закричала:

― Не трогайте его! Он не любит, когда к нему прикасаются! Прошу, остановитесь!

Медсестры пытались удержать его на шаткой больничной каталке. Я шагнула в сторону, прижала ладони к его щекам и начала шептать на ушко:

― Габриэль, я здесь, любимый. Все хорошо, они просто пытаются помочь.

Когда он услышал мой голос, его мышцы начали постепенно расслабляться. Он попытался что-то сказать, но ему мешала трубка во рту.

― Да, любимый. Я здесь. Мне жаль, но это для твоего же блага. Мы поможем тебе поправиться. Мы все здесь, чтобы помочь. Я люблю тебя, Габриэль. Все будет хорошо. Обещаю.

От моего поцелуя в щеку он немного успокоился, позволяя персоналу закрепить себя и ввести лекарства. По моему лицу катились слезы, пока я наблюдала, как обрабатывают раны, причиной которых стала я.

― Он шизофреник, ― сообщила я, ― и не принимал препараты.

Я подождала, пока Габриэль не отключится под действием транквилизаторов, а потом вернулась к своей койке и рыдала, пока не уснула. Но долго сон не продлился. Посещение меня стояло на повестке дня у длинного списка врачей.

― Мисс Ричардс? ― разбудил меня новый доктор.

Я кивнула, приветствуя и едва сдерживая раздражение, чтобы не показаться совсем уж грубой.

― Я доктор Вильямс из отделения гинекологии. ― При этих словах я дернулась и села в кровати. Врач полностью завладела моим вниманием. ― Мы сделали несколько анализов, и они показали, что яд не нанес вреда вашему ребенку. Вы на очень раннем сроке беременности. Пять недель или около того. Когда вы поступили, мы засекли слабое сердцебиение, но хотелось бы тщательнее обследовать вас следующие несколько дней. Если вы готовы, то мы сделаем еще одно УЗИ.

Я смогла лишь кивнуть, потому что по щекам вновь потекли слезы.

Я сохранила ребенка. Спасла нашего малыша.

Наше с Габриэлем дитя.