Эпилог

Элени

Пять маленьких пальчиков, крошечная ручка, державшая мою ладонь, пока мы шли по парковке к зданию, которое навсегда изменит его жизнь. Его шаги еще неуверенные, но он гордится ими, такими маленькими, которые через время превратятся в большие четкие движения взрослого мужчины. Он стал новым началом, ангелом, значившим для меня больше, нежели ангел на моей ноге. Он моя защита, развитие и напоминание, что из пепла может возродиться нечто прекрасное. Мой Феникс — живое доказательство, что жизнь не должна заканчиваться так же, как началась. Доказательство того, что сочетание двух ошибок временами может привести к чему-то правильному, что в глубокой темноте маленькие искры могут породить яркий луч света.

После трех дней лечения от яда, я вышла из больницы другим человеком. Три долгих дня я провела, гадая, переживет ли мой ребенок жестокость Габриэля, заблуждение, которое привело его к мысли, что нам обоим суждено умереть. Несмотря ни на что малыш продолжал жить, его сердечко билось. Каждый раз во время УЗИ мне давали послушать тихие удары. Поспешные трепыхания, которые однажды превратились в медленные, но сильные.

За эти три дня произошло нечто экстраординарное. У меня оставалось много времени для размышлений, но на этот раз мысли не касались прошлого. Пережив навязанный Габриэлем кошмар и осознав, что я покинула его не только став сильнее, но и став матерью, мои мысли переключились на будущее. На то, какой станет моя жизнь, на радость и гордость привнести в этот мир новое существо и, наконец, стать счастливой с тем, с кем жила все это время.

И пусть это покажется странным, но я научилась прощению. Лежа в одиночестве, опутанная множеством трубок и датчиков, я думала о родителях и о том, что они сделали. Думала о семье Габриэля, об их отнятых жизнях и жизни мальчика, который ехал на заднем сидении. Призналась себе, что открытие обстоятельств смерти родителей ранило сильнее, чем боль, которую они мне успели причинить за в общем-то короткий срок. Поняла, что их зависимость оставила сиротой не только меня, но и Габриэля. Как бы то ни было, я простила им их слабость. Ведь это означало, что я могу простить за нее и себя.

Габриэль оказался прав в том, что показывал. Невзирая на жестокий метод узнать правду о себе, я испытывала благодарность. Оглядываясь назад, я осознала, что позволила себе опуститься, уподобиться людям, которые уничтожили свет внутри меня. Мне нравилось считать, что они просто не знали лучшего, так же, как и я.

Я понимала, что Габриэль поступал неправильно. Но он пробудил во мне самое лучшее, буквально возродил меня. Следовало пережить боль, чтобы стать сильнее. Поэтому винить его в содеянном не получалось. Хотелось бы его ненавидеть, видеть в нем монстра, только вот в долгие часы, проведенные в одиночестве в темной комнате, я вспоминала моменты, когда видела и другую его сторону, нежную и добрую.

Он оказался не монстром, а лишь жертвой тех же кошмаров, от которых я бежала всю жизнь. Я глушила реальность алкоголем и сбегала в выдуманную реальность, созданную, чтобы спрятаться от эмоциональных ран. А Габриэль не мог спрятаться от физических шрамов, каждый день напоминавших о его потерях. В эти тихие часы я начала понимать, что с ним произошло и, сколько бы ни пыталась, не выходило использовать это против него.

И теперь, подстраиваясь под шажки сына, я ценила подарившего мне его мужчину. Мужчину, который забрал меня из привычной жизни и через боль, страдания и мучения выпустил совершенно другим человеком.

Похищенная Элени уже никогда не вернется в старый мир. Я больше не выпью очередную порцию алкоголя, не свяжусь с людьми, которые не удосужились даже проведать меня и не заметили моего исчезновения. Собрав вещи, я бросила старую квартиру и переехала в лучшую часть города, оставила в прошлом нежеланную работу и образ жизни.

Уверена, вам интересно, как у меня получилось все это сделать, исчезнуть без средств к существованию, особенно с растущей внутри меня новой жизнью.

Стоит честно признаться, что за это нужно благодарить Габриэля.

Наши палаты в больнице находились рядом. Каждый из тех трех дней я слышала, как он сражается с врачами и медсестрами. Пока медперсонал верил, что мы встречаемся, я уговорила их пускать меня к нему во время приступа. Я шептала ласковые слова, чтобы персонал мог лечить его раны и вводить лекарства.

К третьему дню его состояние улучшилось, и Габриэль вернулся в реальность. Я посетила его после выписки, беспокоясь, что мое отсутствие снова повергнет мужчину в кошмар, с которым он так тяжело боролся. Когда я вошла, он улыбнулся, искренняя улыбка озарила его омраченное болью и сожалением лицо. Знаю, переживать за него после всего, что он натворил, было безумием. Однако я не могла избавиться от симпатии к Габриэлю и забыть зародившуюся во мне искру любви в те несколько приятных моментов, которые он мне подарил. Он поступил неправильно, но при этом оказался единственным человеком, которому я не была безразлична, даже попытался изменить меня. За это ненавидеть его не получалось, и я начинала ощущать связь между нами, даже несмотря на страшное начало.

Мы проговорили несколько часов, прежде чем я покинула больницу. Габриэль умолял остаться в его доме и пользоваться всем, что понадобится. Он хотел искупить причиненную мне боль. Знаю, это не правильно, черт, даже где-то безумие, но я приняла его предложение, вернулась в дом и отмыла багровую лужу, оставшуюся после побега. Закрыла на замок дверь в подвал, пряча клетку.

Спустя почти два года, окончив учебу, найдя работу и накопив денег для нас с Фениксом, я переехала и оставила позади хорошие и плохие воспоминания о проведенном в этом доме времени.

Еще когда мы были вместе, Габриэль пообещал, что обо мне больше никогда не услышат. Он оказался прав. Я стала совсем другим человеком, гораздо лучшим, и оставленная мною жизнь превратилась лишь в далекое воспоминание. Старая Элени умерла в плену жестокого, психически нездорового человека с одержимостью, уходящей корнями в прошлое.

***

― Привет, Элени, как здорово тебя сегодня увидеть. А посмотрите на маленького Феникса! Он так вырос!

Андреа, пожилая медсестра, всегда находившаяся на стойке регистрации, обошла громоздкую деревянную конструкцию, чтобы лучше разглядеть моего сына. Женщина раскрыла рот от удивления и восторженно прижала ладони к щекам, когда малыш сделал несколько шагов.

― Взрослый мальчик. Посмотрите-ка, уже ходит. ― Она подмигнула мне и улыбнулась. ― Начнет бегать, ты и моргнуть не успеешь.

― Ты его видела на прошлой неделе, Андреа, не так уж он и вырос, — напомнила я со смехом.

Ее лицо озарилось, когда она наклонилась, чтобы обнять мальчика и погладить по шелковистым черным волосам.

― Ох, глупости. Когда они такие маленькие, то меняются постоянно, каждый день все больше. Скоро он станет таким же симпатичным, как папочка. ― Женщина поднялась и разгладила юбку. ― Если не симпатичнее.

Еще раз подмигнув, она снова зашла за стойку и уселась на свой стул, старые ноги уставали даже от настолько небольшой нагрузки. Андреа уже давно достигла пенсионного возраста, но оказалась слишком доброй, чтобы бросить пациентов в больнице, в которой столько лет проработала.

― Сегодня важный день для тебя, да? Думаешь, он готов? Я имею в виду, у него хороший прогресс. Не сомневаюсь, что ты будешь хорошо за ним присматривать, но временами он меня пугает, Элени. В нем столько печали. Иногда мне кажется, что он все выдумывает, чтобы чувствовать себя еще больше виноватым.

Кивнула и улыбнулась, несмотря на страх, который разделяла с Андреа. Я несколько месяцев проработала в больнице, обучая пациентов самовыражаться через любую выбранную форму творчества. Кому-то нравилось рисовать красками, а кто-то не признавал ничего кроме ручки или карандаша. С каждым рисунком им открывалась частичка их души.

― Думаю, с ним все будет хорошо. Он принимает лекарства, не думаю, что стоит опасаться рецидива.

Я усадила Феникса на стол, пока мы ждали Андреа с ключами от комнаты отдыха. Протянув мне их, женщина снова улыбнулась, ее взгляд светился участием.

― Уверена, что сейчас самое время, Элени. Он ждет тебя.

Взяв сына на руки, я повернулась и пошла по коридору. Я не торопилась, стук каблуков эхом отдавался от пустых стерильных стен. Пройдя, наверное, самый долгий путь, я, наконец, оказалась перед нужной дверью, вставила ключ в замок, повернула ручку и посмотрела на самого красивого мужчину в своей жизни.

Его голова была опущена, а пальцы ерошили темные волосы. Сначала он никак не отреагировал, а я не издала ни звука, входя внутрь. И только при звуке захлопнувшейся двери, я поймала его взор. Меня поразили его глаза, они напоминали ожившие от света лампы изумруды.

Одарив меня долгим, тяжелым взглядом, он, наконец, заметил маленького мальчика на моих руках. По его щеке скатилась слеза. Я шагнула ближе, не желая беспокоить Габриэля, пока он разглядывал нашего сына.

― Хочешь подержать его?

Он молча протянул руки, и я усадила Феникса ему на колени. Тот радостно взвизгнул и потянулся крошечными ручками к темным волосам отца.

― Привет, Феникс. Я смотрю, ты сегодня привел ко мне свою мамочку, ― шутливо щелкнув мальчика по носу, Габриэль поцеловал его в лоб, ― спасибо тебе. ― Он продолжал разговаривать с маленьким мальчиком на коленях, но смотрел на меня. ― Видишь, какая она сегодня красивая? Как ангел, посланный мне во спасение.

Я улыбнулась, вспыхнув румянцем на его комплимент.

― Я пришла забрать тебя домой, Габриэль. Пришло время оставить это место.

Он поморщился, но потом вновь вернулся к Фениксу, и я увидела в его зеленых глазах искреннюю любовь. Не глядя на меня, он тихо спросил: