— Знаю, что тебе надо разобраться со многим прямо сейчас.

— Так что, — продолжает он, его глаза задерживаются на моих, — определено я не состою изо льда, и то, что произошло сегодня на лестнице определено случится снова, ты конечно же сможешь поговорить со мной об этом. Вот и все, что я хотел.

Я моргаю, и только потом понимаю, о чем он подумал. Он думает, что у меня случился что—то вроде сердечного приступа. Я с сожалением смеюсь и качаю головой. Кажется, он смущен моей реакцией. Сейчас он такой милый. Я не знаю, что ответить этому сладкому Лукасу. Я просто знаю, что этот Лукас вводит меня в замешательство и напряжение, что более опасно для меня, чем тихий и одинокий, бесцеремонный Лукас.

— Спасибо,— наконец отвечаю я, — я ценю это.

Тогда я чувствую необходимость побыстрее уйти.

— Спасибо также, что подвез,— говорю я, схватив свою сумку, готовясь выскочить.

Он, кажется, разочарован.

— В любое время, — наконец отвечает он.

Он стоит там, пока я не захожу в дом. Я стою в дверях и смотрю, как он уходит, внутри у меня беспорядок чувств. Я уже успела увидеть разные стороны Лукаса, и сейчас я просто не понимаю, о чем думать.

Пенелопа подбегает ко мне.

— Я нарисовала цветок в садике сегодня, и мама повесила его на стену. Ты хочешь на это посмотреть?

Я улыбнулась ей.

— Конечно.

Она идет по коридору, я следую за ней. Я стою в ее фиолетово—розовой комнате, хваля ее, когда она показывает мне ее рисунок. Но в моей голове я по— прежнему вижу Лукаса. Я слышу его голос. Я чувствую тепло на моей коже и неудобство, когда думаю о нем. Интересно, как наш розговор повлияет на наши отношения в школе. Скажет ли он что—то, чем просто дружеский привет? Попытается ли он снова ходить со мной в общих классах? Если это произойдет, какие сплетни придумают на этот раз? У Софии с Келли несомненно будет что сказать. Последнее, чего я хочу, так это чтобы привлечь внимание к себе. После того, что произошло сегодня, очень важно будет держать свои способности под контролем. " Всегда оставайся в неглубокой воде" сказала бы Мама. Она сказала, что это ключ к выживанию, когда ты такая же, как мы, она научила меня с детства, как держать свой инстинкт исцеления при себе. Она объяснила, что этой иной смысл. Это было похоже на то, как закрываешь глаза. Я справлялась довольно хорошо. Я делала это инстинктивно. Но, с тех пор, как я пришла сюда, чувствуется так, будто оно все время на исходе, только и ждет какого—то события, чтобы освободится. Наконец, сегодня, я чуть не потеряла над этим контроль.

— Давай построим башню из конструкторов, — говорит Пенелопа, садясь на полу, разгружая конструкторы из ее ведра.

Я сажусь рядом с ней и начинаю складывать конструкторы один за другим.

— Теперь ты моя сестра? — спрашивает она.

Я смотрю вниз на ее большие карие глаза и дикие, растрепанные волосы. У Пенелопы они всегда прекрасно уложены утром, но к полудню они заляпаны пятнами от продуктов, и выглядят так, словно прошли через ураган.

— Я твоя тетя, — говорю я ей. Я только сейчас поняла, что раньше не задумывалась над этим. Я в самом деле — тетя. Это очень здорово, — я сестра твоего отца.

Она смеется надо мной, будто я такая смешная.

— Ты не можешь быть сестрой моего папы. Он слишком стар.

Я хихикаю вместе с ней, спрашивая себя, как Кайл принял бы эти новости. Но у нее свое мнение, когда дело доходит до возраста. Кайлу всего двадцать пять лет, он был довольно молод, когда женился, учитывая, что у них трехлетняя дочь. Хлоя младше него на год. Она должна была едва закончить колледж, когда родилась Пенелопа. Я не могу себе даже представить, как я была бы женой и матерью в таком молодом возрасте, если я буду вообще.

Я кладу конструктор на вершину башни, когда Пенелопа говорит:

— Ты можешь быть моей сестрой, если твоя мама ушла, я могу поделиться с тобой.

Я кладу конструктор, и моя рука падает на колени.

— Хорошо? — Спрашивает она. Ее голос тихий и не уверен, как бы это наш секрет.

— Хорошо, — шепчу я.

Она улыбается, и мой взгляд смотрят на ее круглые глаза и путешествуют по ее вздернутому носу, и на блестящих розовых губах. Ее невинность заставляет мое сердце сжаться.

— Ты придешь с нами в Атлас, верно? — спрашивает Майлз после того как мы встретились на улице утром.

— Сомневаюсь. Что такое Атлас?

Он смотрит на меня с любопытным взглядом.

— Неужели никто не сказал тебе про него?

— Я не знаю, почему ты считаешь, что твои друзья разговаривают со мной, Майлз. Они этого не делают. Покажи мне, что у тебя в шкатулке, прежде чем мы дойдем до дома Эйприл, — Я заметила ее сразу у него в руке, уверена это то, что он покупал для Эйприл.

Он протягивает ее мне. Затем он резко открывает крышку, и показывает кулон в форме морской ракушки с круглым синим камушком внутри. Он наблюдал за моей реакцией.

— Красиво, — я улыбаюсь.

— Правда? — Он, кажется, довольным.

— Правда. Ты хорош в этом, — Я по—прежнему иду, заметив, что ему стало приятно от моего комплимента.

Майлз закрывает шкатулку, кладет ее обратно в карман.

— Где я могу устроиться на неполный рабочий день здесь? — спрашиваю я. Я знаю, Кайл говорил мне, что мне не нужна работа, но мне нужны свои собственные деньги и мне нельзя полностью на него полагаться.

Он бросает взгляд на небо, которое заполнено облаками.

— Ты могла бы попытатся в новом магазине мороженого, который открылся в центре.

— Новый магазин мороженого? — спрашиваю я с удивлением.

Он кивает, отвлекшись, так как Эйприл идет к нам.

Я решила сходить в центр после школы, чтобы посмотреть на этот магазинчик. Было бы замечательно, если бы я получила там работу, так как я могу ходить туда пешком.

Я иду немного впереди них, чтобы дать им немного личной жизни. Когда я слышу как Эйприл визжит от восторга, я ускоряюсь еще больше ко входу в школе, но прежде, я повернула голову, чтобы увидеть как она прыгает вверх и вниз с плотно сжатыми руками вокруг его шеи.

После быстрой остановки у моего шкафчика, я направляюсь на первый урок. Я не могу поверить, что так нервничаю, при мысли, что столкнусь с Лукасом. К моему удивлению, он уже в классе. Как всегда, мое сердце гремит в груди при виде него. Пальцы покалывать, когда я замечаю, что кончики его волос еще влажные от утреннего душа, и я ничего не хочу больше, чем прикоснуться к ним. Интересно какой, будет моей реакцией, если это случится.

Он замечает меня и улыбается. Я делаю глубокий вдох. Его плотная улыбка, должна входить в историю. Его улыбка абсолютно искренняя и ошеломляющая. Похоже, между нами все изменилось. Я буду очень умной, если направлюсь на другой части класса, подальше от него. Если я это сделаю, я покажу Лукасу, что я не хочу дружить или иметь что—то с ним. После того, как я потеряла вчера контроль, я знаю, что это будет умно с моей стороны, так я смогу удержать свои эмоции. Но я не могу заставить себя это делать. Я отвечаю Лукасу улыбкой, и сажусь рядом с ним.

— Доброе утро, — говорит он, поворачивая свое туловище ко мне.

— Доброе, — я наклоняюсь, чтобы взять учебник и тетрадь из сумки. Я спала хорошо прошлой ночью, и я очень бодрая. Я буду контролировать себя сегодня. Даже несмотря на внимание Лукаса Дизеля, который объект фантазии многих девчонок, это тревожит меня. Я могу дружить с ним, и это не затронет сегодняшний Дзэн. Надеюсь.

— Привет, ребята,— говорит Такер, когда он садится позади меня.

— Привет, — я отвечаю без энтузиазма.

Лукас не отвечает вообще. Он отворачивается.

— Ты пойдешь в Атлас на эти выходные? — Спрашивает Такер.

Так как я знаю, что он говорил со мной, я заставляю себя повернуться.

 — Я слышу об этом, уже во второй раз. Что такое Атлас?

Его брови резко поднимаются вверх.

— Что такое Атлас?

— Разве здесь слышится эхо? — спрашиваю я сухо.

Такер смеется.

— Атлас — это единственный клуб здесь, в котором разрешается входить в любом возрасте. Группа Чада Блэкера играет там во вторую субботу каждого месяца. Ты знакома с Чадом, не так ли?