— Я знаю.

— Ты так и не ответила на мой первый вопрос, —  сказал Лукас. — На что похоже, когда ты  кого-то исцеляешь?

Я поворачиваюсь к нему и глубоко вздыхаю, поскольку в голове всплывают, в основном, неадекватные слова.

— Это невероятное ощущение. Похоже на острые ощущения от поездки на американских горках и умиротворённое спокойствие теплого бриза, что вместе переплетаются в единое ощущение. Оно начинается с низкой вибрации, наполняющей меня, и затем уже вытекает из меня, и я чувствую, что  знаю обо всём. Потом оно изменяется во вспышку света, как взорвавшийся фейерверк, покалывающий все нервные окончания, и всё это внутри меня, —  я качаю головой, чувствуя себя глупой,— Так трудно описать.

— Похоже на оргазм, —  заявляет Лукас.

Мои глаза расширяются.

— Я думаю, что понимаю, о чём ты говоришь, —  продолжает он, — Чувствую то же самое, когда ты делаешь так, просто от того, как описываешь. Это  удивительно. Я полностью связан с тобой, словно мы делимся чем-то интимным, когда на самом деле не близки. Как может что-то, что ты вынужден делать, ощущаться так невероятно, делая это, проклятием?

Я откашливаюсь.

 — Не знаю, —  я могу чувствовать, как он изучает меня.

— У тебя же был оргазм, да?

Я резко прыскаю неловким смехом и чувствую, что мои щеки загораются. Не могу поверить, что он просто спросил об этом.

— У тебя ещё не был. У тебя? — его голос тих и полон недоверия, — Ты не девственница. Ты же не девственница, Рэй?

Это уж слишком.

— Не твоё дело. Мы можем уже двигаться? Мы опоздаем на репетицию.

— Хахх, ты девственница, —  решает он.

Я поворачиваю своё свекольно-красное лицо к нему и вижу, что он не смеется надо мной или даже лыбится. Он просто смотрит в лобовое стекло и качает головой, словно ему слишком тяжело понять меня. Не знаю, почему я так смущена. Я не единственная семнадцатилетняя девственница в мире.

— И что, если я такая, —  заявляю я, защищаясь, — это такое уж грандиозное событие или что-то ещё?

Он обращает на меня свой яркий пристальный взгляд, и в нём я вижу только нежность и ласку.

— Да, вроде как грандиозное событие. Но не по тем причинам, что ты думаешь, —  затем он снова вернул грузовик на дорогу и возобновил поездку, ничего не говоря по теме. Я осталась в оцепенении, уставившись на его профиль.

— Должно быть оно, —  Лукас паркуется позади ряда автомобилей.

Если бы я уже не была на чеку, прежде чем мы приехали, то наш разговор по пути сюда подействовал бы на меня.

— Мы должны появиться до него, прежде чем он найдёт меня, в случае, если он попытается свалить, —  говорю я, пытаясь сосредоточиться на задаче.

—  Может, ты подождёшь в машине, —   предлагает он.

—  Чего? —   я разинула рот. —  Я ценю, что ты пришёл со мной, но это ничего не имеет к тебе. Так почему я должна ждать в машине?

Выражение его лица окаменело.

—  Блин, не знаю. Что в случае, если он опасен или что-то ещё?

Я уже собралась кинуть саркастичное замечание ему в ответ, когда сознательно остановила себя. Больше не хочу с ним спорить.

—  Спасибо, что беспокоишься, но я не буду ждать в машине.

—  Всё время держись рядом со мной, пока мы будем там, —   указывает он, выйдя  из грузовика, не дождавшись моего ответа. Вместо внезапного офигевания, я сохраняю спокойствие, понимая, что его внезапная грубость – ростки беспокойства даже при том, что я не ценю то, с каким тоном он разговаривает со мной.

Не знаю, как соседи могут выдерживать шум. Даже через два дома могу услышать вибрирующий бас и звук голосов, поднимающихся до шума. Пока мы подходим ближе, я замечаю на газоне людей вперемешку. Все дома на этой улице - подобны маленьким одноуровневым коробкам вагонетки, сгруппированные близко друг к другу. Лукас тянется, чтобы взять мою руку, когда мы уже около двери. Никто здесь не замечает или заботится о нашей внешности. Это больше походит на вечеринку, чем репетицию. Парадная дверь не заперта, и Лукас шагает внутрь, крепко держа меня за руку.

В меня сразу же ударяет сигаретный дым, заполняющий горячим, тяжелым воздухом дом. Плавая в нём, орава людей собралась в небольшой гостиной. Пол вибрирует под моими ногами от музыки, которая играет группа. Я знаю, что они близко, но не вижу их признаков.

Лукас медленно пробирается сквозь толпу. Я замечаю, что несколько знакомых лиц из школы входят и удивляются при виде нас.

— Эй, мужик, — незнакомый парень хлопает Лукаса по плечу, встречая нас.

Наконец-то над головами толпы я замечаю Чада. Похоже, группа играет на открытом крыльце за домом. Лукас останавливается и склоняется к моему уху, —  Я собираюсь подвести нас поближе. Держись за мной.

Я киваю ему, чувствуя его теплое дыхание на моем ухе, когда он потянул меня вперед.

Меня ударяют и толкают, но в итоге мы  достигаем передней части толпы. Я остаюсь скрытой за спиной Лукаса, когда мои глаза находят Роба Джарвиса, играющего  громко, но не громче, чем в клубе. Я могу действительно изучить Джарвиса. Его длинные, жилистые волосы собраны в низкий "конский хвостик" и его футболка без рукавов открывает вид на трайбл-тату, соединяющаяся на его худом бицепсе. Жилистое, долговязое тело. Я знаю, что это было его, когда возвращалась домой. Я хотела позвонить Аполлону и спросить у него, о чём он говорил с Джарвисом. Но не позвонила Аполлону, потому что ему это не понравилось бы. К тому же, него были новые телефоны с разными номерами каждую неделю.

— Эй, это же новая девчонка, — рядом с собой я замечаю несколько девчонок с обеденного стола Чада.

— Привет, — я нерешительно улыбаюсь им в ответ, подозревая их дружелюбие.

Они заглядывают мне за спину.

— Чад сказал, что ты приведёшь кое-каких подруг. Где они? —   одна из девочек вопит мне.

— Они не смогли прийти. Вместо них я привела Лукаса.

Она осматривает Лукаса прежде, чем оценивающе взглянуть меня.

—  Ты не похожа на лесбиянку, —  она повысила голос, и часть её слюны вылетела в моем направлении, едва не задев моё лицо.

Лукас передо мной прочистил горло. Великолепно. Он определенно слышал это.

Девочка вернулась к группе, закончив свой сет,  и толпа одобряюще взревела.

— Давай, — Лукас, не тратя время, ведёт нас через оставшихся людей у лестницы и располагает нас прямо перед Джарвисом, который склонился, чтобы отключить свой бас. Я замечаю его новый и совершенный  инструмент, по сравнению с потрепанным у Чада и других. Когда он встаёт, Джарвис небрежно взглянул на меня, и затем снова взглянул в моё лицо прежде, чем стереть свой очевидный шок.

—  Мы бы хотели поговорить с тобой, —   говорит Лукас. Он и Джарвис одного  роста, и Лукас шагает вперёд, когда Джарвис делает шаг назад.

— Я могу подписать автограф, когда что-нибудь сломаю, —   бормочет Джарвис, концентрируясь на наматывании провода и перемещения оборудования.

Улыбающийся Чад появляется рядом со мной.

—  Где твои друзья? —  в его руке  пиво, и  налитые кровью глаза говорят мне, что это не его первое.

Я смотрю на Джарвиса, который, кажется, единственный член группы, кто так обеспокоен своим прибранным инструментом.

—  Они не смогли прийти. Лукас пошёл со мной.

Чад смотрит мне за спину.

—  Берегись, — предупреждает он. —  Он с характером. Ты сказала ему, что предпочитаешь девочек?

Я решаю подыграть.

—  Нет. Думаешь, я должна?

Он кивает.

— Определенно. Он должен сбить ориентир, — затем высокая блондинка заманивает Чада со спины, обнимая его руками.

— Эй, детка, — пропел он ей.

Она засовывает язык ему в ухо.

—  Давай пойдём, поищем спальню.

На этом обо мне забывают. Чад отворачивается и уводит её.

Лукас становится злым, стоя со скрещенными руками на страже Джарвису.

—  Если это отнимет какое-то время, то мы можем говорить здесь, —   говорит он излишне громким тоном.

Джарвис выпрямляется и преувеличенно вздыхает.