—  Прекрасно. Давайте выйдем на улицу.

Он разворачивается и движется к задней части крыльца. Лукас идёт прямо за ним, пока Джарвис проталкивается к двери и исчезает в темноте.

Я боюсь, что он попытаться сбежать, но когда  выбираюсь наружу, то вижу, что он спокойно стоит на газоне, наблюдая за нашим приближением. Мы останавливаемся перед ним, и Лукас поворачивается ко мне в ожидании, что я что-нибудь скажу.

Я не мешкаю. Я хотела поговорить с ним слишком давно.

—  Ты знаешь, кто я? —   спрашиваю я.

Его глаза проходятся по моему телу.

—  А должен? —   отвечает он, похотливо ухмыльнувшись.

Я могу ощутить, как Лукас напрягается рядом со мной, и решаю перейти к сути дела.

— Слушай, я видела тебя в Сан-Диего ещё, когда жила там со своей мамой. Видела, как однажды ты разговаривал с Аполлоном перед нашим домом. Также знаю, что ты работаешь уборщиком в доме престарелых, где живет моя бабушка. Нет иного варианта, что всё это совпадение. Не хочу втягивать тебя в проблемы или что-там ещё, но я действительно хочу знать, что ты делал  в Сан-Диего.

Джарвис метает взгляд между мной и Лукасом.

— Я не знаю, что за х***ю ты несёшь. Чувак, твоя подружка не дружит со своей флягой.

Лукас встаёт с ним лицом к лицу.

—  Мы знаем, что ты был там. Мы просто хотим знать зачем. Так что хватит пороть чушь.

Джарвис хмурится и отталкивает его руки на его груди. Лукас щурит глаза на Джарвиса, и напряженность мгновенно сгущается.

Прежде чем Лукас сможет последовать за ним, я втискиваюсь между ними.           —  Пожалуйста, не мог бы ты сказать мне, что кто-то из моей семьи послал найти меня и мою мать? Я ничего никому не скажу. Обещаю. Мне просто нужно знать.

Он снова оглядывает меня.

— Я не наплёл тебе дерьмо. Вся твоя семейка сумасшедшая. Твоя бабка,  твоя мамаша, и из того, что вижу, ты тоже не далека.

Моя кровь похолодела.

—  Моя мать? Что ты знаешь о моей матери?

—  Я покончил с твоей семьёй. Теперь ты должна отвалить от меня, —  он хмурится и пытается обойти нас. Лукас встаёт перед ним, и Джарвис соединяет свой кулак с его челюстью. Я ахнула, когда голова Лукаса откинулась назад. Но он быстро оправляется от этого, и с рыком толкает Джарвиса, шмякнув его на траву, и колотит по лицу. Люди проносятся мимо меня и начинают оттягивать Лукаса. Как только бьющегося Лукаса дернули вверх, Джарвис встает на ноги и спотыкается. Он безумно отхаркивается, пока стоит и вытирает кровь со рта тыльной стороной руки. Лукас кажется в порядке, но лицо Джарвиса – кровавое месиво.

 Джарвис резко разворачивается и несётся в следующий двор.

—  Подожди! —  воплю я. Мне нужно узнать, как он связан с семьей и моей мамой. Я начинаю преследовать его, когда Лукас хватает меня за руку. Я изо всех сил пытаюсь вырваться, наблюдая, как исчезает Джарвис, —  Отпусти меня!

—  Нет смысла. Он не собирается ничего говорить.

—  Но он что-то знает. В любом случае он связан с моей семьей.

Лукас другой рукой хватает меня за талию, пытаясь развернуть меня.

 —  Слушай меня. Мы должны поговорить.

Я злобно разворачиваюсь, но резко останавливаюсь, когда вижу, что его нижняя губа и правая сторона лица начинают отекать. Борьба вытекает из меня, и я вздрагиваю при виде его, —  Он нанёс довольно хороший удар.

—  И я вернул должок. Давай, Рэй. Давай уйдём.

Я киваю и позволяю ему вести меня мимо любопытных людей, все ещё слоняющихся по близости и оглядывающихся по сторонам, что же была за драка. Мы обходим дом, чтобы добраться до главной дороги, где припаркован грузовик Лукаса.

Мой адреналин до сих пор скачет, и мы двигаемся быстро.    —  Что, если он расскажет тому, кто его нанял, что я пришла поговорить с ним? —  спрашиваю я, затаив дыхание. Машины до сих пор заполняют дорогу, но уже меньше.  Я слышу лишь собачий лай вдалеке, пока мы идём к грузовику.

Лукас кладет руки мне на плечи и разворачивает к себе.

—  Ты задаешь неправильный вопрос. Ты должна спрашивать, почему Джарвис был таким оборонительным и решил держать рот на замке. Если его послали только лишь за тем, чтобы найти тебя или получить информацию, то почему он отреагировал на нас таким образом?

Мои мышцы напряглись, когда я начала понимать его точку зрения. Но не хочу, чтобы мои мысли текли туда. Они слишком ужасны, чтобы рассматривать их. Я сразу же покачала головой.

Мой отказ не останавливает его.

 —  Просто подумай об этом. И не делай сумасшедших выводов из этого.

Я отступаю на шаг, но он остается со мной. Я продолжаю двигаться, пока моя спина не прижимается к грузовику. Его руки спустились к моим рукам, и я смотрю в его  голубые глаза. Они мертвы, серьёзны и полны решимости относительно меня.

—  Думаешь, он убил мою мать, —   шепчу я.

Он не отвечает. Мы знаем, что это он и имел в виду.

—  Но зачем? —   спрашиваю я. —  Зачем он сделал это? Зачем  кто-то в этом городе хотел её смерти? Она ушла из их жизней почти на двадцать лет.

—  И к чему привёл результат после её смерти? —   спрашивает он.

Я часто моргаю и чувствую, что слезы скатываются по щекам.

—  Он привёл меня сюда, —   отвечаю я неохотно.

Как только слова слетают с моих губ, внутри я кричу «это просто не возможно».

—  Кайл не мог сделать этого. Он не мог убить нашу мать. Чтобы просто привести меня сюда? Это не имеет никакого смысла.

Лукас поднимает руку и стирает большим пальцем слезинку с моей щеки.

 —  Может, это и не Кайл. Может, это твоя бабушка. Может, у неё был момент ясности, и она заварила эту кашу.

—  Нет. Она даже не знала, что я существую.

—  Что на счёт Алека?

Я тоже её сразу отбрасываю.

—  И какая же у него была причина? Он так долго не получал свой развод, и не мог придумать никакой иной причины, чтобы она ушла или не хотел меня здесь видеть.

Видение, как я вхожу в нашу кухню и нахожу свою мать, как её голова окружена её же собственной кровью, и всё что я могу видеть, как мы спорим о ее убийце. Эту сцену я пересматривала много раз, во сне и наяву, только вот сейчас мое тело начинает дрожать, представив Джарвиса там, с поднятыми руками, наготове нанести смертельный удар.

—  Я не знал, что ты нашла её, —   говорит Лукас, его голос полный эмоций, и я понимаю что, должно быть, по крайней мере, сказала это вслух, потому что он притянул меня к себе.

—  Я пыталась вернуть её, —   я прижимаюсь и сжимаю его пуловер в руках, в необходимости держаться за что-то, —  После всего, о чём она предупреждала меня, я всё равно положила на неё руку и попробовала. Но её кожа уже была холодной. Я сильно опоздала.

Его пальцы пробегают вверх и вниз по моей спине, медленно рисуя успокаивающие узоры.

—  Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это.

Я уткнулась в него. Я думала, что была в порядке, но понятия не имела, как сильно нуждалась в этом успокоении. Я останусь на этом пути, поближе к нему, и позволю себе почувствовать своё горе, зная, что я нахожусь в безопасном месте. Всю свою жизнь я никогда не чувствовала себя в такой же безопасности, как сейчас, когда я с ним. Ничего страшного в том, чтобы дать себе немного развалиться, потому что если у меня есть Лукас, то я буду в состоянии снова собрать себя, когда буду готова. Его тепло просачивается в меня, и я расслабляюсь в его руках. Не уверена, сколько времени он держит меня так, но мой тихий плач, наконец-таки, прекращается. Но он не отпускает меня. Он продолжает держать меня, пока мое горе начинает изменяться во что-то еще. Мне хорошо понятны его твердые мускулы, прижимающиеся к моей груди и животу. Его губы около моего уха, и я знаю, что мне нужно всего лишь повернуть голову, чтобы получить поцелуй, к которому меня так манит. Но я не могу использовать этот момент. Не могу позволить своим эмоциям распутать меня и ввести его в заблуждение, когда я знаю, что не готова снова обмануть его. Я с сожалением отступаю и пытаюсь думать разумно о том, что произошло здесь сегодня вечером.