—  Я не собиралась с Чадом.

Его лицо наполняется сожалением.

—  Теперь я знаю. И Майлз и Гвен сказали мне.

Я же стою на своем.

—  Но, тем не менее, ты сказал, что возьмёшь Софи. Так что ты обязан.

Он качает головой и смеется от недоумения.

—  Боже, Рэй. Ты серьезно бескорыстна или до сих пор наказываешь меня?

Я скрестила руки на груди и потупила взгляд в тротуар. Удивлена, как от этого больно. Чувствуется, словно он не знает меня вообще.

—  Я не наказываю тебя, Лукас.

Он выругался под нос, прежде чем его руки притянули.

—  Прости. Я знаю, что ты не наказываешь. Ты хороший человек. Ты лучшее, что когда-то было у меня. И прямо сейчас  это для меня немного неудачность.

Я понимаю его расстройство.

—  Ты можешь уйти пораньше, и мы можем делать что-нибудь после, —   предлагаю я.

—  Значит, ты не собираешься идти?

Он утыкается носом мне в голову, и я могу почувствовать его теплое дыхание в волосах. Я  прижимаюсь к нему.

—  Нет. Мне плевать на выпускной, —  я замечаю, что автомобили на улице начинают рассеяться, —  Который час? —   спрашиваю я.

Лукас выуживает свой телефон.

—  Дерьмо. Почти десять, —   на этом он усаживает меня в грузовик, и затем направляется на свою сторону, чтобы мы выехали на дорогу.

—  Мы начнём звонок, прежде чем ты  войдёшь внутрь, —   говорит он, пока мы легко едем по тихим улицам, —  Если Джарвис поговорил с Кайлом, то мы должны узнать об этом как можно быстрее.

Я вздыхаю. Я надеялась, что он забыл об этом.

—  Чтоб ты знал, я не потащу телефон с собой в ванную, —   я наблюдаю за Лукасом, ожидая усмешку, но он в серьёзном эмоциональном строю.

—  Да, ты можешь. Просто включи «немой» режим, если ты стесняешься. Но не забудь включить звук. Иначе  ты найдёшь меня, стучащего в твоё окно посреди ночи.

Я пытаюсь не улыбнуться тому, как он серьёзно воспринимает это. Я знаю, что тоже должна, но видимо не могу набраться страха по отношению к Кайлу.

Когда мы подъезжаем к дому я вижу, как горят несколько внешних огней, как всегда. Пока мы сидели в грузовике,  Лукас набрал мой номер, а я принимаю его, и он проводил меня до двери. Это был ещё один вечерний вихрь с ним. Все время мы проводим вместе, кажется, экстремально в некотором роде. Я задаюсь вопросом, можем ли мы быть такими противоречивыми и до сих пор вместе. Я знаю одно … мы никогда не будем скучать.

—  Доброй ночи, красавица, —   говорит он прежде, чем склониться, чтобы поцеловать меня. Я ожидала целомудренный поцелуй, как и прошлый раз, в случае если у нас есть зрители. Но я получила голодного, требующего Лукаса, уговаривающего меня открыть рот и погрузиться языком в мой рот. Мне требуется секунда, чтобы нагнать его, но когда у меня получается, я нетерпеливо удовлетворяю его потребности, как и мои собственные. Когда он резко отстраняется, он оставляет меня ошеломленной и дрожащей.

Спустя мгновение он поднимает брови и одаривает меня весёлой улыбочкой. Я понимаю, что просто стою тут, уставившись на него, вместо того, чтобы зайти внутрь.      —  Поговорю с тобой позже, —  пробормотала я, чувствуя, как по моим щекам растекается тепло, поэтому я отворачиваюсь, чтобы войти. Затем, не в силах остановить  себя, оборачиваюсь через плечо и смотрю, как он уходит, любуясь его длинными ногами,  уверенно шагающими, и как его джинсы облегают его узкие бёдра. Он почти может заставить меня забыть суматоху, которая привела меня здесь и до сих пор окружает меня.

Дома тихо, и, кажется, что все спят. Я выключаю свет, и собираюсь спуститься вниз, как слышу Хлою.

—  Ты пахнешь  сигаретами, —   она в халате стоит на ступеньке выше меня.

—  Я не курила.

Она косо смотрит на меня. Она не верит мне.

—  Я хотела сказать тебе, что Алек и Линда приедут на барбекю в воскресенье. Мы хотим, чтобы ты присоединились к нам. У нет других планов, так ведь?

Я качаю головой.

—  Отлично. Будет только семья. Никаких других гостей, —   она наблюдает за мной, ожидая моего соглашения.

—  Чудненько, —   отвечаю я, зная, что она сказала мне не приглашать Лукаса.

Хлоя говорит доброй ночи, и я исчезаю вниз, понимая, что Лукас слышал наш разговор. Знаю, что Хлоя точно не в восторге от того, что я здесь. Всегда чувствую это. Я иногда думаю, что ей порой тяжело притворяться.

—  Не белая и пушистая леди, не так ли? —  телефонный голос Лукаса поражает меня.

—  Она в порядке, —   отвечаю я мягко, —  Ты уже дома?

—  Только что зашёл.

Я слышу шарканье и какие-то помехи на другом  конце.

—  Я сейчас поставлю тебя на «немой» режим; вернусь через пару минут, —   я воспользовалась ванной. Потом  переоделась и почистила зубы. У меня есть ожидающая меня  куча домашней работы, но я так устала, чтобы заняться ей сегодня вечером. Я кладу телефон на тумбочку и ставлю на зарядку, чтобы батарейка не разрядится. Как только выключаю свет и ложусь в постель, я включаю звук на телефоне, —  Ты тут? —   спрашиваю я.

—  Туточки. Всё хорошо? —   спрашивает его низкий голос в темноте.

—  До сих пор. Так хорошо. Я могу задать тебе вопрос?

—  Ты только что задала.

Я улыбаюсь в темноте.

—  Умник.

—  Это был твой вопрос? Потому что он больше походит на утверждение.

Я хихикаю.

—  Да, констатирую очевидное, —   его тихий смех раздаётся в телефоне, —  А сейчас вот вопрос. Ты сказал, что не знал, что я нашла свою мать. Так, что ты знаешь? Что же сказала Хлоя, когда она пришла в дом Майлза в тот день?

—  Давай-ка посмотрим, —  начинает он, —  Она сказала, что самая красивая девушка, которую я когда-либо видел, собирается переехать сюда и надрать мне задницу.

Я тихо хихикаю. Мне нравится эта его игривая сторона.

—  Верно. Почему бы тебе не попробовать снова? На этот раз не забудь использовать свой фильтр для фигни.

—   Эй, я констатирую очевидное.

Приятная теплота растекается по мне. Я собираюсь сказать ему, что это идёт в обоих направлениях. Но затем я кое-чего недопонимаю.

—  Ты избегаешь вопроса? —   спрашиваю я, —  Что же она рассказала? Это было ужасно?

Я слышу шелест.

—  Это было до того, как она встретила тебя. Уверен, что она, —   он делает паузу, —  ты же знаешь, теперь видит вещи по-другому.

Я сажусь в кровати.

—  После  этого заявления ты обязан сказать мне, что она наговорила.

На другом конце  тишина.

—  Лукас, пожалуйста.

—  Ладно. Но она знала только то, что ты моталась по приёмным семьям, что твоя мама была алкоголичкой и наркоманкой, и что твоя жизнь была довольно нестабильна. Она боялась, что ты была каким-то испорченным ребенком, который  плохо повлияет на Пенелопу. Но очевидно же, что ты не относишься к тем вещам. У неё нет ничего, о чём стоит волноваться.

Я кусаю губу, но не удивительно, что она предположила  обо мне такое.

—  Я думаю, что это довольно-таки чертовски впечатляет, —   говорит он.

—  Что?

—  Что ты не тот человек, которого ожидала Хлоя. Что ты так уравновешенная, несмотря на то, как ты выросла.

Я смеюсь.

—  Не скажу, что я уравновешенная.

—  Ну, ты же не преступница, которой могла бы быть. Ну знаешь, кроме радости кататься на краденной тачке, —   подразнивает он.

Я тихо смеюсь. Дразнящий и флиртующий голос Лукаса течёт по мне, и мое раздражение к Хлое  не пускает корни слишком глубоко.

—  Ты идёшь спать? —   спрашивает он через некоторое время.

—  Думаю, что могу попробовать. А ты?

—  Тоже попытаюсь. Доброй ночи, Рэй.

—  Доброй ночи, Лукас,  —   когда  слова слетают с моих губ, я начинаю задаваться вопросом, в чем же он спит.

Я представляю облегающие боксеры. Так как никогда не видела его без футболки, но чувствовала жёсткие линии и черты его груди и живота, я восполняю пробелы вполне приятными. Я переворачиваюсь и приглушаю стон.

Как я могу как-то заставить себя заснуть, когда есть такое чувство, что он находится прямо здесь, в спальне со мной?