—  Роб Джарвис может быть ее убийцей, но ничего не могу с этим поделать. Я не могу пойти в полицию лишь с моим подозрением, не так ли? —   спрашиваю я, отпустив его футболку, и смотрю на него.

Он качает головой, соглашаясь со мной.

—  Не думаю, что хочу, чтобы ты возвращалась в дом Кайла, —   говорит он.

—  А какой выбор у меня есть? Куда я ещё пойду?

У него нет ответа. Он не предлагает свой дом, и мы знаем почему.

—  Кайл не причинит мне боли, —   рассуждаю я. — В общем, я просто знаю это. Я чувствую, что мы тут что-то упускаем. Чтобы понять что, мне нужно вернуться и делать вид, что всё нормально.

Он разочарованно вздыхает и запускает руки в свои волосы.

—  Есть проблемка в твоём плане. Джарвис скажет им, что мы только что повздорили с ним, и они начнут волноваться о том, что он мог нам сказать.

—  Он сказал, что покончил с моей семьёй. Не думаю, что  сейчас он побежит к ним.

Лукас смотрит на меня, словно он разорван на части.

—  Слушай, если ты вернёшься, мне нужен способ удостовериться, что ты в порядке, — он задумывается на мгновение, —  Мы оставим наши телефоны. Мы оставим вызов включённым на всю ночь, и если что-то произойдёт, я услышу.

Я ценю жест, но это, кажется, чутка экстремальным.

—  Оставить наши телефоны на всю ночь?

Он кивает.

—  Я должен знать, что ты в порядке, Рэй.

Затем он неожиданно придвигается, прижав меня к грузовику. Я глубоко вдохнула, когда его тело впечаталось в меня. Он прислонился ко мне лбом. Я могу почувствовать его теплое дыхание на моем лице. Я замираю, когда его губы едва касаются моей щеки. Он остается в таком положении, переполняя меня, окружая меня. Каждое место, где его тело соприкасается с моим, словно пылает. Мое сердце начинает задавать ритм. Оно, похоже, как и всегда, в ожидании его следующего движения, задаваясь вопросом: поцелует ли он меня, так нуждающуюся в нём. Наконец-таки он действует, сначала нерешительно, будто ждет, чтобы увидеть, откажу ли я ему. Когда я  этого не делаю, внезапное давление его губ на моих ощущается так прекрасно, что из меня вырывается негромкий стон. Он слышит его, и сейчас у него есть вся поддержка, в которой нуждается. Он углубляет поцелуй, вселяя в него всю сдерживаемую потребность и желание, лаская языком. Я до сих пор прижата к грузовику, моя спина трется о её твердую поверхность. Но я едва чувствую её. Чувствую лишь, как Лукас сильно меня хочет, а под этим также чувствую тупую боль, его боль. Я поднимаю руки вверх, обвивая его шею. Собираю свою энергию, позволяя ей построиться, перед тем как отправить её к нему. Могу чувствовать момент, когда она достигает его. Он замирает, и я знаю, что опухоль в его лице уже уменьшается.

—  Рэй, —   вдыхает он моё прозвище и целует меня снова, но на этот раз более жёстче, более требовательно. Вес его тело, прижавшееся к моему, сводит меня с ума. Ноющая потребность глубоко во мне нарастает. Его рука отпускает мою бок, и он хватает меня за бедро, потянув ногу вверх, и забрасывает на себя. Когда он прижимает бедра к моим, я сжимаю его волосы в кулаках и задыхаюсь от удовольствия, что накатывает на меня. Теперь его теплые пальцы под моим свитером скользят по обнажённой коже, и вдруг этого становится просто не достаточно. Я хочу его руки на мне повсюду. Всё моё тело ноет по нему.

—  Снимите уже номер! —   кто-то проорал. Потом я слышу, как взрыв смеха проходит мимо нас.

Мы оба слышим это, но на это уходит минуту, чтобы дошло до нас. Мы стоим посреди улицы, и Лукас почти стянул мой свитер мне на плечи, а я бесстыдно продолжаю целовать его.

В итоге у него появляется дух, чтобы притормозить нас. Он отстраняется подальше от меня, осторожно опуская мою ногу, и натягивает свитер на место. Моё тяжелое дыхание отдаётся в ушах, и я вижу, как вздымается его грудь, пока он подчиняет себя контролю. Мои глаза медленно фокусируются на нём. Спокойный и холодный Лукас выглядит таким разбитым, как я и чувствую.

Его рука тянется вверх, чтобы исследовать свою теперь уже отлично излеченную щеку и губу.

 —  Спасибо, —   говорит он с улыбкой неверия, все еще привыкая к тому, что я могу делать.

—  Мне в удовольствие, —   я усмехаюсь в ответ, удивляясь, что могу управлять смехом после всего, что произошло сегодня вечером.

—  Мне тоже. Поцелуй что надо, —   говорит он хитро, пробегая пальцами по губам. Но потом его глаза фокусируются и заостряются на мне. Он вздыхает, прежде чем сказать, —  Слушай, я должен знать, что мы думаем об одном и том же. Я не хочу завтра увидеть тебя в школе и вернуться к старому. Я больше не борюсь. А ты?

В его голосе слышится возражение, словно он бросает мне вызов, чтобы отрицать то, что между нами. Но я тоже не могу вообразить с ним борьбу, не после того, что только что произошло. Так не честно, потому что он уже завоевал мое доверие снова. Сейчас меня сдерживает страх. Но я не хочу больше сдаваться страху.

—  Нет, —   я качаю головой, все еще чувствуя себя перегретой.

—  Чудненько, —   кивает он, и на его лице читается облегчение.

Затем я вспомнила, как он подошёл ко мне в школе и по собственнически обнял меня в день после нашего урока вождения. Вспомнила то нежелательное внимание, что он принёс мне, а потом сочувствие от Гвен, когда это так быстро закончилось. Я, правда, предпочла бы не иметь дело с какой-либо реакцией снова.

—  Но положа руку на сердце, Лукас, я не хочу драму, что принесут нам  публичные проявления любви. В любом случае, я в этом «не очень». В общем, мы можем просто играть крутых, когда в школе, —   предлагаю я.

От моей просьбы Лукас не выглядит довольным. Но потом ухмыляется.

—  Это также может стать помехой твоему лесбийскому образу жизни. Не хочешь кое-что объяснить?

Я вздыхаю, все еще чувствуя себя плохо из-за лжи.

—  Я хотела, чтобы Чад прекратил спрашивать меня, но не хотела ранить его чувства. Поэтому сказала ему, что я лесбиянка.

Он пытается не ржать, но выскакивает хохот.

—  И он поверил тебе?

Я киваю, не в силах  помешать своей улыбке растянуться.

—  О Софи, —   начинает он, проведя рукой по щеке вниз, в то время как его хорошее настроение испаряется.

—  Она думает, что я веду её на бал.

—  Я знаю.

Сначала он кажется удивленным, но потом просто кивает. Он, наверное, думает, что я услышала об этом через школьное сарафанное радио.

—  Я собираюсь сказать ей, что не смогу идти с ней. Я хочу пойти с тобой, если ты позволишь мне.

Вот об этом я думала, когда хотела пойти на выпускной бал с Лукасом. Но принять этот вариант неверный шаг. Я потратила большую часть своей жизни с женщиной, которая была неспособна довести что-нибудь до конца. В стремлении не быть как она, я патологически полна решимости блюсти свои обязательства. Мне нужно знать, что Лукас - тот, кто верит в тоже самое. Кроме того, сегодня днем я подслушала, как Софи говорила с группой девчонок, как она с нетерпением ждёт свой выпускной вечер с первого дня. Как я хочу нарядиться во что-нибудь и провести романтический вечер с Лукасом, но выпускной сам по себе для меня не имеет реального значения. Если бы я не переехала сюда, то уверена, что Лукас и Софи пошли бы на выпускной вместе. А также вполне уверенна, что Хейли пустила слушок про Чада. Если Лукас откажет ей, то это будет реальный абзац, а я не хочу быть причиной его появления.

Я готовлюсь к его реакции.

—  Ты сказал ей, что пойдете. Я думаю, что ты должен идти с ней, как и запланировано.

Он не разочаровывает меня своим недоверчивым выражением.

—  Ты хочешь, чтобы я пошел с Софи?

—  Нет, конечно, нет. Но переобуваться не правильно.

Он разочарованно выдыхает.

—  Я всегда хотел пойти с тобой. Я собирался спросить тебя, но всё ещё пытался заставить тебя простить меня. Потом Софи сказала мне, что ты пойдёшь с Чадом, и я взбесился. Именно тогда я сказал, что пойду с ней. Это не было каким-то там романтическим предложением.