Я сжала его руку и улыбнулась, ободряя его. Не знаю, что и сказать. Его маме может быть и лучше, но она не приходит в норму так, как он хочет для неё. Я надеюсь, что ей просто нужно немного больше времени.

— Я размышлял кое о чем, — сказал он.

Я изучала его лицо в тени, думая, что вижу неувязочки. — О чём? — спросила я.

Он бросил быстрый взгляд между мной и дорогой. — Зачем ты рассматриваешь школы в Калифорнии? Зачем хочешь вернуться туда?

Его вопрос застает меня врасплох. Я почти на автомате сказала, что это мой дом, но перед тем, как вылетели слова, поняла, что это неправда. Я может и жила в Калифорнии всю свою жизнь, но она никогда не значила «дом» в любом реальном смысле слова. Подозреваю, что это то, что Лукас добивается своим вопросом, и если это так, то у него есть преимущество. Думаю, я хочу вернуться, потому что это все, что я знаю. Или, может быть, я действительно в глубине души калифорнийская девчонка. Хоть у меня не беззаботный, непринужденный стереотип, эта часть моей личности, и я допускаю, что хочу держаться за него, так как до сих пор выясняю большую часть из них. Но теперь, когда у меня эта болезнь, все неопределенно.

Я глянула на него из-под ресниц. — Просто смотрю, — я ответила вот так просто. Я не думаю, что смогу когда-либо заставлю его понять.

Когда я ответила, он смотрел на меня долгим взглядом. Кажется, он хотел что-то сказать, но вместо этого его губы сложились в мягком соглашении, прежде чем снова взглянуть на дорогу. Ни один из нас не поднял тот факт, что наше время вместе имеет конец. Но эта мысль всегда со мной. Перед тем, как заболеть, я предполагала, что мы поговорим об этом в какой-то момент. Но сейчас, я хочу этого избежать. Сейчас, я хочу наслаждаться моим временем с ним, понимая, что мои долго и счастливо может случиться сегодня вечером, не в каком-то воображаемом будущем, кроме этого момента. Сейчас я живу одним этим.

Я глубоко вздохнула и взглянула в окно в необходимости сосредоточиться на чем-то другом, чем Лукас, на мгновение, необходимом прекратить направление своих мыслей, прежде чем они забредут слишком глубоко в дебри.

Когда я заметила мост, во мне осело спокойствие, сопровождаемое возбуждённым ожиданием, как только грузовик остановился. Когда я открыла дверь и шагнула на землю, я поприветствовала симфонию сверчков. Лукас схватил одеяло, которое всегда держит на заднем сидении, и взял меня за руку, чтобы вести меня вниз по короткому холму для остановки чуть ниже моста. Я с легкостью обнаружила скамейки, что он упоминал ранее, но он прошёл мимо них к круглой, ограждённой поляне и расстелил одеяло на траве.

Вода лилась под нами, словно день, исчезающий за черным занавесом, усеянным огоньками света. Вдалеке на горизонте сверкал город. Не смогу придумать более романтичную обстановку, если попытаюсь. Я села на одеяло и наблюдала, как Лукас располагается рядом со мной. Мы наслаждались окружением за мгновение до того, как он провёл тыльной стороной ладони вдоль моей обнажённой руки. Я ощутила мурашки на коже, образующиеся под его пальцами. Лишь легкое прикосновение пробудило все бабочки внутри меня.

— По правде, как ты себя чувствуешь? — спросил он. Его голос тихий и спокойный у моего уха.

— Чувствую себя счастливой, хочу быть здесь с тобой, — я ответила, повернув голову и наклоняясь к нему так, что наши губы находились лишь в дюймах друг от друга.

В ответ его глаза потемнели. Он провёл своей рукой по моей, скользя по моей шее, и остановился на затылке, где запустил пальцы мне в волосы. Вся кожа моей головы пощипывала, и я уже затаила дыхание, когда он наконец-таки поднёс мой рот к своему. Сначала он потёрся о мои губы. Затем помедлил, кусая мою верхнюю губу, а нижнюю поглаживая языком.

Я подняла руки вверх по его плечам и обняла его за шею, прижимаясь к нему, желая углубить поцелуй. Наши рты раскрылись вместе, и его язык коснулся моего. От контакта я издала гортанный звук счастья, и он переместил наши тела, перевернув себя надо мной, а меня укладывая вниз на одеяло, раскинув мои ноги врозь, так чтобы он мог расположиться между ними.

Я запустила пальцы в его густые волосы перед тем как провести ими вниз по спине, пока не нашла край его футболки. Затем я скользнула руками под неё и провела по его теплой коже живота. Его мышцы сократились под моим прикосновением, когда он застонал мне в рот. Я почувствовала, как его руки делали то же самое со мной. Наши губы слились вместе, он задрал край моей борцовки и прижался своими теплыми пальцами к моей обнажённой коже. Я начала извиваться в его объятиях, когда нижние мышцы моего живота сократились и напряглись. Он толкнул бёдра ко мне, и больная потребность расцвела внутри меня. Она быстро обострялась, но я не нервничаю или боюсь. Я просто хочу большего.

Когда я почувствовала внезапный холодок, мои глаза открылись, чтобы увидеть, как Лукас откинулся назад, стягивая с себя футболку. Моё дыхание в лёгких остановилось, пока я пялилась на очерченные выпуклости и глубокие линии его груди и живота.

Его кожа гладкая и поблескивала в лунном свете. Я протянула руки, чтобы прикоснуться к нему, но он покачал головой.

— Давай это снимем, — сказал он, потянув вверх мою майку.

Я послушно села и вскинула руки над головой, чтобы он смог поднять ее вверх. Мои волосы плавно выскользнули из неё и рассыпались по голым плечам и черному кружевному бюстгальтеру.

Лукас уставился на мгновение, его глаза бродили по мне. — Ты так чертовски красива, — прошептал он напротив моего рта, снова прижав меня к одеялу. На этот раз его поцелуй не был медленным или нежным, а каким-то резким, наполненным отчаянными эмоциями. Он посасывал мой язык, подминая меня под себя. Я вздрогнула, и мои пальцы впились его плечи. Напряженность, выстроенная внутри меня, натянулась, когда он спустил чашечки моего лифчика и втянул ртом мой сосок. Моя голова откинулась, пока я громко стонала и выгибалась под ним.

— Тебе нравится, — пробормотал он. Затем он убрал мои руки от его теплой кожи и завёл их над моей головой, удерживая на месте. — Если мы сейчас не остановимся, потом мы не сможем, Рэй, — сказал он.

Он навис надо мной, закрывая небо и защищая меня от мира. Этим вечером он – мой мир.

Его томные глаза искали мои, и в них я могла видеть дымку похоти, туманящую его мысли. Они также помутнили и мои, и я не хотя остановилась. Сейчас мы никак не можем останавливаться. — Я хочу этого, Лукас. Я хочу тебя, — мне удалось сказать. Мой голос в ушах звучал над затаившимся дыханием.

Он не мешкал. Все еще наблюдая за мной, он отпустил одну мою руку, чтобы опустить руку вниз между нами. Он расстегнул пуговицу на моих джинсах, прежде чем медленно расстегнуть молнию. Я задрожала, когда его пальцы скользнули внутрь, проникая под мои трусики, и он слегка прикоснулся к коже чуть выше моей лобковой кости. Его глаза продолжали удерживать мои. Он одарил меня медленной сексуальной ухмылкой, прежде чем снова вернуться к моим губам, забирая мое дыхание изо рта своим глубоким, страстным давлением. Затем он начал прокладывать путь вниз из поцелуев вдоль одной стороны моей шеи, задержавшись на моей груди, пока его пальцы скользили в мои трусики глубже и глубже, изогнув меня. Я задыхалась, а моя внутренняя поверхность бедер напряжена от его прикосновений. Я чувствовала, как его палец проник в мои складочки и надавил, интимно массажируя. Я не застенчива, когда думала, что буду. Я не стесняюсь. Это Лукас. Идеальный вариант.

Что-то выстраивалось внутри меня. Оно настолько интенсивно, что мне практически некомфортно. Сейчас мои мышцы дрожат от напряжения. Я постаралась откатить своё тело в сторону, но Лукас надёжно держал меня под собой. Я чувствовала движения его пальца внутри меня, а мои мышцы сжимались вокруг него. Когда он жестче надавил рукой и скользнул в меня еще один пальцем, согнув навстречу, мои бедра наполнились от толчка удовольствия, накатившееся на меня. Моя голова запрокинулась назад, тогда как мои мышцы сжали его пальцы, а за глазами разгорались искры. Мое тело стягивало, пока он бормотал слово “красавица” мне на ухо. Я могла слышать свое собственное быстрое дыхание, когда волны нахлынули на меня, и прежде чем постепенно отпустить, превратили мои мышцы в жидкость и породили новое знание. Улыбка изогнула мои губы. Когда я, наконец, поймала дыхание, то сказала ему: — Ты был неправ.