— Кстати, Джон, счастье, что вы приехали так быстро. Я очень доволен, что еще ничего не решено. Эта работа невозможна.

Джон Блэйн посмотрел на каждого из них, и Кэт увидела, что лицо его напряглось. Выходит, этот Блэйн — жесткий человек? Или просто избалованный ребенок?

— Что значит невозможна? — спокойно переспросил Джон Блэйн. — Я не знаю такого слова.

— Балки слишком слабы, — объяснил один из них.

Кэт тут же перебила его:

— Так уже и слабы? Это вы были бы слабы, если бы продержались тысячу лет! Слабы! Да они прочны, как Английский банк!

Джон Блэйн весело взглянул на нее и сказал:

— Спасибо, мисс Уэллс. Что касается вас, ребята, я и так знаю, что этот замок не Букингемский дворец и не Виндзор. Да, он слишком стар. Но это и делает его таким прекрасным! Поэтому мы и должны разобрать его по камешку…

Молодые люди хором возразили:

— Да он же частично из кирпича, который тут же рассыплется, как только мы до него дотронемся. В лучшем случае мы можем перевезти только половину.

— Вы недооцениваете умение английских мастеров, — перебил он их.

Дискуссия накалялась. Безымянные молодые люди — а Кэт была уверена, что у них нет имени, настолько они были похожи друг на друга с их короткими носами, волевыми подбородками и коротко подстриженными волосами — с азартом бросились в спор.

— Вы уже совершили кучу безумств, Джон, но это — самое большое из них!

— Вспомните о японском храме, который вы купили и перевезли в Нью-Йорк. Он до сих пор находится на складе. Даже Метрополитен не заинтересовался им. Никто не хочет взять на себя смелость восстановить его. Почему бы вам не использовать его в качестве музея?

— А та картина, которую вы хотели реставрировать…

Джон Блэйн оставался тверд как скала. Он испытывал огромное удовольствие от этих атак и ждал, пока его противники исчерпают весь свой арсенал.

— Ну, все? Успокоились? Действительно, я сумасшедший. Но не забывайте, что я всегда добиваюсь того, чего хочу. Почему я не восстанавливаю японский храм? Когда-нибудь, когда придет время, я это сделаю. Да еще попрошу именно вас сделать эту работу, и вы ее сделаете. Но я не хочу размещать музей в храме! Не хочу, чтобы монахи-буддисты занимались медитацией среди красоты Рубенса и римских богов и богинь! Замок — вот что мне нужно! И этот замок у меня есть! А что касается той картины, то я ведь оказался прав, не так ли? Под этой мазней скрывался Рафаэль! Я восстановлю его и повешу картину над своим камином.

Наступила гнетущая тишина. Затем старший из четверых вздохнул и вытащил из кармана записную книжку и карандаш.

— Прекрасно! Но это будет стоить вам целое состояние, ведь каждый кирпич нужно будет обернуть в пергамент.

— Напомните мне заказать несколько тонн такой бумаги.

— Еще будут нужны коробки для перевозки кирпичей и камней.

— Напомните мне заказать десять кораблей вместо двух имеющихся.

Молодой человек повернулся к своим товарищам и, пожав плечами с видом отчаяния, сказал:

— Прекрасно, парни, ловим его на слове и разбираем замок.

Кэт больше не могла молчать. Слушая этот спор, она все больше и больше поддавалась тревоге. Разглядывая разложенные на столе чертежи, Кэт пыталась представить себе замок не на благоухающем зеленью английском холме, а в далеком и диком краю, где вместо английских лугов со спокойными реками перед ее взором вставали поросшие лесом горы и голые скалы. Не в силах больше сдерживать в себе пронзившую ее сознание догадку, она спросила:

— Вы что, собираетесь перевезти замок в Америку? Это же безумие, мистер Блэйн! Это невозможно! Впрочем, сэр Ричард не согласится. Я уверена, что он думал о создании музея здесь, на английской земле. Подождите, я пойду поищу его и леди Мэри. Нет… Нет… Они не вынесут такого удара! Как я скажу им об этом?

Она стояла в нерешительности, ломая себе руки. За ее спиной открылась дверь, и Уэллс заглянул в зал. Он тут же обернулся, чтобы сообщить то, что увидел:

— Сэр Ричард! Леди Мэри! Американец нашелся!

Прежде чем Кэт смогла произнести слово, сэр Ричард и леди Мэри вошли в зал, мужественно улыбаясь. Сэр Ричард протянул руку и сказал:

— Добрый день, мистер Блэйн! Ваше исчезновение доставило нам немало волнений. В имении легко потеряться, знаете ли. Я огорчен, извольте нас извинить.

Джон Блэйн ответил на дружеское рукопожатие, скрывая легкую гримасу. Ну и сильные же руки у этих англичан!

— Это я во всем виноват, сэр Ричард. Я не должен был бы так вольно вести себя здесь. Прошу вас также принять мои извинения, — обратился он к леди Мэри.

Кэт заметила, что от пережитого напряжения щеки леди Мэри порозовели. Ах, обожаемая старушка! С каким мужеством ты переносишь все треволнения! Кэт взглянула на мистера Блэйна, затем быстро отвела глаза. Она не будет ему помогать. Пусть он самостоятельно выпутывается из передряги, которую сам и создал, не сказав сразу всей правды сэру Ричарду. Он никогда не согласился бы…

Леди Мэри начала своим тягучим голосом, которым она обычно разговаривала с гостями или на торжественных открытиях благотворительных распродаж и общественных мероприятий:

— Мистер Блэд…

— Блэйн, дорогая, — поправил ее сэр Ричард.

— Ах, да, извините меня. Американские имена такие сложные! Уверяю вас, что теперь, когда мы уже почти привыкли к этой мысли и согласны, нам приятно представить себе, что художественные ценности будут висеть на древних стенах нашего замка. Я думаю, что, уединившись в нашем новом маленьком жилище, мы часто будем приходить сюда в качестве туристов… вы понимаете?.. Не так ли Кэт?

Она повернулась к Кэт, но та молча кивнула головой, так как слезы застилали ей глаза. Леди Мэри, увидев плачущую Кэт, с недоумением спросила ее:

— Что случилось, Кэт? Посмотрите, Ричард, Кэт плачет!

— Я не плачу, — поспешно ответила Кэт. — Просто я пытаюсь не чихнуть.

Она повернулась к ним спиной и очень умело изобразила чихание.

Леди Мэри любезным тоном обратилась к Джону Блэйну:

— В самом деле, старинные замки страдают избыточной влажностью. Мистер Блэйн, надеюсь, что это не явится для вас неожиданностью. Я также надеюсь, что вы не помышляете о том, чтобы оборудовать в замке центральное отопление: оно плохо отразится на картинах, я в этом уверена. Мы никогда не думали о нем, хотя временами замерзали, особенно в холодные зимы, скудные на солнечное тепло.

— Вы очень любезны, леди Мэри, — тихо промолвил он и бросил быстрый взгляд на Кэт, стоящую к нему спиной.

— Удивительно это свойство у американца, — с задумчивостью обронил сэр Ричард, — проявлять такую любовь к прошлому и желание приобрести старинный английский замок.

Джон Блэйн окинул взором большой зал. Видимо, ему придется одному выпутываться из этой истории, так как его молодые соотечественники, подчиняясь его приказу, уже покинули замок и отправились устраиваться в деревенской гостинице.

Кэт продолжала стоять у окна, упрямо повернувшись ко всем спиной.

Джон Блэйн разразился длинным импровизированным монологом:

— Возможно, это и удивительно, сэр Ричард, но любовь к искусству я унаследовал от своей матери. Она любила старые полотна, и мой отец покупал их ей, как обычно удовлетворяют каприз ребенка, я думаю. Он не разделял их вкусы. А теперь это оказалось блестящим вложением капитала! Я говорю «теперь» потому, что в то время, когда моя мать начала собирать коллекцию живописи — а это было лет пятнадцать тому назад, и уже было ясно, что я останусь единственным сыном — отец находил ее страсть не более чем смешной манией. Очевидно, таким образом она хотела скрасить свое одиночество, когда меня отправили учиться в Гротон. Вскоре моя мать стала настоящим знатоком живописи XII и XIII веков, позднее пополнив свою коллекцию произведениями XVII века, в основном английских мастеров.

— Очень интересно, — одобрил сэр Ричард.

— Мой отец обожал ее и уступал всем ее прихотям. Со смертью матери, когда подсчитали общую стоимость ее замечательной коллекции, все были просто ошарашены, если не сказать потрясены. Оказалось, что коллекция стоила целое состояние — более миллиона долларов! Через несколько лет эта сумма могла увеличиться втрое! Отец сразу же решил построить для нее нечто вроде крепости, что-то в духе частного форта Нокс.