боевые искусства. Кроме того, я сильнее.

- Пожалуйста, отпусти меня к нему. - У меня ещё была пара трюков в рукаве и, скорее

всего, мне бы удалось вырваться. Но мне не хватало энергии, чтобы проверить это. -

Пожалуйста, Тильман.

- Нет.

- Он мой брат - если я засну здесь, а Францёз подвергнет его жизнь опасности, тогда у

меня вообще не будет шанса помочь ...

- У тебя его так же не будет, если будешь лежать рядом с ним. Или ты думаешь, что ты

тогда не заснёшь? - спросил он.

- Да. Конечно, я тогда тоже засну, если Францёз ещё раньше не прочитает мои мысли и не

убьёт меня. Но я уверена, что даже в глубоком сне замечу, когда сердце моего брата

остановиться. Он мой брат, понимаешь? Нет, ты этого не понимаешь, у тебя нет ни братьев, ни

сестёр, не так ли?

Тильман покачал головой, а его лицо застыло.

- Нет. Нет, у меня нет. Но мне всегда хотелось иметь сестру. Младшую сестру, - добавил он

с ударением. Ладно, значит, младшая сестра. Я не могла служить заменой. Но решительный

огонь в его глазах, который был так характерен для него, на несколько секунд смешался с

тёмной, мягкой печалью. - Теперь у меня есть что-то вроде старшей сестры. Берёшь то, что

дают, не так ли? - Он криво улыбнулся. - И я тоже не оставлю тебя одну, ясно?

- Не поступай так со мной, Тильман, - попросила я. - Я хочу к нему. Может быть, это даже

удержит Францёза вдали от него. Ты же знаешь, людям нужно спать в группах ...

- Разве ты не замечаешь, что ты сейчас делаешь? Твои мысли вращаются исключительно

вокруг него! Он, возможно, уже на пути сюда, может прочитать их. Эли, так не пойдёт!

- Но что мне тогда делать? - завыла я в отчаяние. - Мне нужно к Паулю!

- Тогда мы оба пойдём туда, - решил Тильман, и его зубы хищника щелкнули, когда он

потянул меня с пола и взял под ручку. Он тоже был напряжён, и это напряжённость почти не

уменьшилась, после того, как мы прокрались к крепко спящему Паулю и легли с правой и левой

сторон от него.

271

Беттина Белитц – Расколовшаяся луна / Bettina Belitz – Scherbenmond (Splitterherz, #2)

- Это совершенно безумно, то, что мы здесь делаем, - прошептал Тильман. Он внутренне

кипел. Наверное, он с удовольствием отлупил бы меня. - Мы преподносим ему себя на

блюдечке. Чистая команда смертников.

Я придвинула своё ухо к груди Пауля и прислушалась к дыханию и сердцу. Оба были

степенными и медленными, и тут же я снова отпрянула, потому что не хотела быть для него

дополнительной нагрузкой. Теперь я знала, откуда происходило выражение "спит как

мёртвый". В Пауле не было видно жизни. Он даже не вздрогнул, когда мы забрались к нему в

кровать. Он и тогда не отреагировал, когда я убрала у него со лба волосы и поцеловала в щёку.

Но тонкая струя воздуха выходила из его носа. Снова и снова я подставляла туда пальцы,

чтобы убедиться в том, что он ещё не уступил брату сна.

- Дай мне твою руку, - потребовал Тильман после нескольких минут. Я повиновалась и

положила мою руку на грудь Пауля, чтобы Тильман мог взять её. Это была совершенно дикая

картина, которая предстала передо мной, когда я посмотрела в его сторону. Он доверчиво

положил свою голову на локоть Пауля. Тильман в объятьях Пауля. Но это была также картина,

которую я никогда не смогу забыть. Она даже немного успокоила меня. Да, она смогла отвлечь

меня на одну секунду ...

- Было время до них, - сказал Тильман, как будто самому себе. - Самое длительное время

твоей прежней жизни. Тебе нужно вернуться туда и ухватиться за него.

- Там ничего не было. Ничего интересного, - прошептала я, хотя нам не нужно было

понижать свой голос. Пауль спал, как убитый. - Ничего, за что бы я хотела ухватиться.

- Разве ты никогда не была влюблена раньше? Ну, перед Колином? - спросил Тильман

недоверчиво.

- Да. Конечно. Но ...

- Тогда расскажи мне об этом. Как ты с ним познакомилась?

- Я ... вообще-то не знакомилась. - Мои уголки рта автоматически опустились вниз, когда я

подумала о Грише. Это всё ещё немного причиняло боль. - Я всегда только смотрела на него.

Это было всё. Почти всё.

- Ты никогда не разговаривала с ним? - Тильман придвинулся немного поближе, чтобы

положить мою руку на сгиб своей шеи, и я сразу же почувствовала, как пульсирует артерия под

его кожей, мощно и почти горячо. Полная жизни. Я оставила лежать её там и прижалась, как и

он к плечу Пауля.

- Нет. До этого не дошло. Это всё было ещё в Кёльне, в моей старой гимназии. Я знала, как

его зовут. Каждый это знал. Гриша Шёнфельд, но у такого, как он, конечно, было прозвище.

Я задержала дыхание.

- И что за прекрасное прозвище?

Прекрасное и необычное - не Крис или Крисси, а Гриша.

- У девчонок было такое изречение: красивый, ещё красивее, Шёнфельд. Было написано в

некоторых туалетах на двери. Он был самым классным в школе. Всё в нём было особенное. - Я

сделала паузу. Как мне только объяснить это.

Но Тильман не уступал:

- Что именно было особенным?

Я вздохнула.

- Первое - это его внешний вид. Манера, как он ходил. Он принадлежал к тем мужчинам,

которые по своей природе хорошо двигаются и имеют фигуру, как у модели, даже во время

переходного возраста. Небрежную. Косолапые ноги, но не слишком, а как раз как надо. Прямая

спина и прекрасно выраженный затылок. Не дурацкий плоский череп. Его линия волос

заканчивалась на шее углом. Не эти обезьяньи отростки справа и слева. Нет, уголок

посередине. Если было холодно, его щёки становились красными. Может быть, ему это не

нравилось, но все девчонки считали это милым. Это было настолько живым. При ходьбе он

272

Беттина Белитц – Расколовшаяся луна / Bettina Belitz – Scherbenmond (Splitterherz, #2)

засовывал руки в задние карманы штанов, вместо передних. И это никогда не казалось

экстравагантным! Это подходило ему. Весной и осенью на нём была одета куртка из мягкого

джерси с тёмно-синей в белую полоску подкладкой, которая выглядывала только в капюшоне и

рукавах. Я никогда не забуду эту куртку. Я не видела её ни на ком другом. Она была ужасно

дорогой. Летом он носил обувь принципиально без носков. Я не знаю, кто его всему этому

научил, но я никогда не видела его плохо одетым ... никогда ... Он был не как другие. У него

был стиль. Он никогда не надевал просто что-нибудь, казалось, что это всегда было что-то

особенное, имело какое-то значение ...

Я остановилась и подумала. Что я тут такое говорила? Вещи, линия волос, косолапые ноги.

Полосатая подкладка. Фестиваль легкомысленных вещей.

- А дальше? Что было ещё? Попытайся вспомнить.

О, это было нетрудно. Я помнила всё. Я бы смогла нарисовать любую его вещь по памяти.

- Он был старостой класса и талантливым спортсменом. Преподаватели любили его, без

того, чтобы он когда-либо был ботаником. Когда ему исполнилось восемнадцать, он сразу же

получил от своих родителей машину. Права он, конечно же, сдал с первой попытки, это ясно.

Он ездил на старом Ситроене, кабриолете, не таком заржавевшем, трещащем жуке, как у

мамы, а действительно на шикарной тачке. Серебристо-зелёной. А потом ... потом случилось

что-то странное. Оставался почти год до того, как он окончит школу, на летнем празднике в

школе вечером. Я стояла вместе с моими подругами, и мы кормили друг друга мишками

гамми, и вдруг я заметила, что на меня кто-то смотрит. - Я закрыла глаза, чтобы погрузиться

назад, в эту тёплую, зачарованную ночь. - Это был он. Гриша смотрел на меня. Глубоко и так

долго. Это длилось несколько секунд, может быть, даже минуту. Мои подруги тоже заметили