тоном учительницы. - Иди к нам, мы убежим. Он того не стоит. Пнуть женщину в живот ...

Мой взгляд заставил её остановиться - мой и Колина. Она, испугавшись, опустила веки и

начала грызть нижнюю губу. Пауль снова хотел что-то сказать, но я опередила его.

- Пожалуйста, заткнитесь, хорошо? - набросилась я на обоих. - У нас для этого нет

времени! Вы хотите, чтобы Францёз поднялся наверх и всех нас прикончил? Нет?

Они покачали головами, Джианна поспешно, а Пауль больше угрожающе, чем

соглашаясь. Я снова обратила внимание на Тильмана, который в ожидании стоял рядом со

мной.

- Теперь твоя очередь, - передала я приглушённо дальше, что только что получила от

Колина. - Ты должен спуститься к Францёзу. Почему, собственно? - Я вопрошающе повернулась

к Колину. Он опустил свои ресницы и прислонился, не двигаясь, к стене рядом с окном.

300

Беттина Белитц – Расколовшаяся луна / Bettina Belitz – Scherbenmond (Splitterherz, #2)

- Нам нужно проверить. Доказательство. - Это больше был не голос, только мрачное,

агрессивное рычание. Если бы другие могли его слышать, то убежали бы.

- Ну, класс, - вздохнула я. Этого я не могла передать дальше. После всего, что они, должно

быть, видели, они не отпустят Тильмана. Я посмотрела прямо на него. - Ты идёшь со мной?

- Конечно, - ответил он лаконично.

- Нет. Нетнетнетнет! - прогремела Джианна. - Оставайтесь здесь! Пожалуйста! Только не к

монстру, там, внизу! И я не хочу оставаться здесь без вас с этим монстром! – Она, всхлипывая,

указала на Колина, который задом поднялся по стене вверх и в странно выгнувшимся

положении прилип к потолку. Его волосы, жужжа, извивались вокруг самих себя. - Посмотри!

- Смотри, - прошипела я предупреждающе. - Он медитирует. - Рот Джианны открылся.

- Медитирует? - повторила она ошеломлённо. - Ты шутишь? Пауль, скажи ты тоже хоть

что-то!

Но Пауль только смотрела на нас молча, и это меня не удивляло. Для него было слишком

много информации разом. И нельзя забывать и того, что четверть часа назад он чуть не

перешёл через Иордан.

- Откуда ты вообще знаешь, что вам делать? Он ведь вовсе не говорит, - добавила

Джианна сорвавшимся голосом.

- Я слышу его в моей голове, - ответила я спокойно. - Я слышу его мысли. Я чувствую, чего

он хочет.

- Она действительно может это делать, - подтвердил Тильман также спокойно.

- Я этого не понимаю, - запричитала Джианна. - Ты чувствуешь, чего он хочет, да? Ты всё

это время боялась, он хотел убить тебя ...

- Откуда ты это знаешь? - перебила я её резко.

- Ах, Боже мой, Эли, я это видела! Уже тогда, когда он привёз тебя на стоянку возле порта!

Ты была такая странная. Ты его боялась!

- Мои чувства были всё это время верными, - ответила я упрямо, хотя моим словам не

хватало никакого логического основания. - Они и сейчас верны.

- Эли, ты хоть вообще знаешь, что говоришь? - издевалась Джианна, которая из-за чистого

эмансипационного ангажемента забыла про панику.

- Ты боялась его, и только что это действительно выглядело так, будто он хотел тебя убить.

Блин, Эли, тебе ясно, что он с тобой сделал? Даже мой бывший не делал такого со мной! Это

было мерзко до самого предела и к тому же излишне. Почему он пинает тебя, когда речь идёт

о Францёзе? Ты можешь мне это объяснить? Нет, позволь мне сделать это за тебя: потому что

ему нравится такое вытворять. Он демон!

- Я не могу сказать тебе, почему он сделал это, но я доверяю ему и хочу повиноваться ...

- Повиноваться? Чёрт, проснись, Эли, все это совершенно безумно, разве ты этого не

замечаешь? - закричала Джианна.

- Джианна права. - Голос Пауля был мрачным от раздражения. - Он не человек, и, видимо,

ему нравится мучить тебя ...

- Всё это чепуха, - прервал его Тильман. - Какой-то смысл должен был в этом быть.

- Торопитесь. Спорить вы сможете и позже, - прорычало в моей голове, и в этот раз даже я

немного испугалась. С шипящим всплеском голубая пеня капала из уголка рта Колина на пол и

въедалась в дерево.

- Фу, - пробормотала Джианна.

- Ты не видела Францёза. Он по-настоящему фу. Пошли, Тильман, нам пора. - Мы

оставили других, не сказав больше ни слова. Но от меня не ускользнул взгляд Пауля, которым

он смотрел мне вслед - такой растерянный, полный раскаяния и ненависти к себе. Он причинил

мне боль. Потому что думал, что он виноват в том, что только что со мной случилось. Если бы

он только знал, какими неважными казались воспоминания о боли по сравнению с миром,

301

Беттина Белитц – Расколовшаяся луна / Bettina Belitz – Scherbenmond (Splitterherz, #2)

который подарил мне Колин в конце. Насколько больше должна была быть его собственная

боль, доверится другому человеку, который так постыдно использовал и злоупотребил им в

своём собственном помешательстве.

- Чего хочет Колин? - спросил Тильман по-деловому, когда мы в ногу спускались по

лестнице.

- Ты должен приманить Фрнацёза. Проверить, смог ли Колин ... что же, я, по правде

говоря, не знаю. Я надеюсь, он обезвредил его. Мёртвым он мне не показался. - То, что у него

был только один глаз и деформированный череп, я решила не говорить. Мне не нужно было

беспокоить Тильмана искусственно. Кроме того, глаз мог уже снова вырасти. Такое у Маров

могло происходить порой очень быстро.

- Я предполагаю, что должна наблюдать за этим и в случае чего позвать Колина, - пришла

я к выводу, когда мы достигли Динеррайэ. Её я видела пред собой, когда Колин сообщал мне

свои мысли. - Хотя я не думаю, что ... - Остальные слова я проглотила, но Тильман посмотрел на

меня осведомлённо.

- Всё и так ясно. Он сейчас не особо здоров. Он кажется как будто отравленным, правда? -

Я не ответила. Тильман расстегнул свою рубашку и снял её с плеч. Потом взъерошил свои

волосы.

- И? Как я выгляжу? - В его голосе прозвучала ирония, но также страх.

- Сногсшибательно, - я притянула его к себе и погладила по затылку, поцеловала

осторожно вздутые шрамы над его сосками. Уже когда Тильман расстёгивал свою рубашку, я

увидела, как появилась тень Францёза на другой стороне моста, кривая и помятая. Колин

сильно его изувечил. Но он был жив, и его движения казались всё ещё жадными и голодными.

- Ну, давай, - прошептала я в ухо Тильмана. - Удачи.

- Ты скажешь моему отцу, что ... и ... то, что с тобой, я хотел тебе ... - Он искал подходящие

слова, но их не было. Не в такие моменты.

- Мы поговорим, когда ты вернёшься. Предложи себя ему. Он должен думать, что ты

хочешь его. Это твоя битва!

Я вдруг поняла, почему Колин выбрал Тильмана. Потому что со своей встречи с Тессой он

что-то требовал от жизни, так сильно, что это постоянно пылало и горело в его глазах, хотя он

даже не знал точно, что это было. Францёз мог понять это неправильно. Тильман был

идеальным краш-тестом манекена. Потому что Колин увидел ещё кое-что: Тильману был нужен

шанс принять в этом участие.

Всё же я почти не могла на это смотреть. От меня не ускользнул страх Тильмана, а также и

изнурение, которое отметило его улыбку, когда он повернулся к Францёзу. Это больше не была

усмешка, а улыбка. Именно то, что было нужно Францёзу. Голод и усталость одновременно.

Как тогда у Пауля. Если наша проверка провалится, то я потеряю своего лучшего друга, который

у меня когда-либо был.

Сейчас был подходящий момент, чтобы помолится, но то, что я пережила в прошедшие

минуты, было настолько далеким от любой библейской мысли, что мне это показалось

кощунством. Всё, что я могла сделать, - это надеяться и ещё раз доверится тому, что Колин