Тэк увидел, что один из них женщина.

— Я не включала тревогу! — закричала она.

— Уходи отсюда!

Мужчина повернулся к Тэку, а женщина продолжала отступать вниз по холму.

— Положи его назад, — задыхаясь, сказал Тэк. — Раз уж ты его взял — верни. Может быть, мне удастся покрыть…

— Нет, — сказал Сэм. — Слишком поздно. Теперь я равен любому здесь, и это мой единственный шанс уехать. Я знаю тебя, Тэк из Архивов, и не хочу убивать тебя. Так что уходи — и быстро!

— Яма через минуту будет здесь. И..

— Я не боюсь Ямы. Нападай на меня или уходи немедленно!

— Я не могу напасть на тебя.

— Тогда — до свидания!

Сказав это, Сэм поднялся в воздух, как воздушный шарик.

Пока он парил над землей, на склоне холма появился Господин Яма с оружием в руках. Это была тонкая сверкающая трубка с маленьким прикладом и широким спусковым механизмом.

Он поднял оружие вверх и прицелился.

— Твой последний шанс! — крикнул он, но Сэм продолжал подниматься.

Яма выстрелил; высоко наверху треснул купол.

— Он принял свой божественный вид и поднял символ власти, — сказал Тэк. — Он связал энергию твоего оружия.

— Почему ты не остановил его? — спросил Яма.

— Я не мог, Господин. Я был захвачен его властью.

— Ладно, — сказал Яма. — Третий часовой перехватит его.

Связав своей волей гравитацию, Сэм поднялся.

Пока он летел, в нем усиливалось ощущение преследовавшей его тени. Она затаилась где-то на окраине поля его зрения, но как он ни вертел головой, тень ускользала от его взгляда. Но она все время была здесь и увеличивалась.

Впереди преграда. Неподалеку ворота. Талисман мог открыть запоры, мог согреть человека на холоде, мог перенести его в любую точку мира…

Послышался звук хлопающих крыльев.

— Лети! — прогремел голос в его голове. — Увеличивай скорость, Связывающий! Лети быстро! Быстрее!

Это было самое странное ощущение из всех, когда-либо испытанных им; он чувствовал, что движется вперед и вперед, но ничто не менялось — ворота не приближались. При всем ощущении страшной скорости Он не двигался.

— Быстрее, Связывающий! Быстрее! — крикнул дикий бухающий голос. — Соревнуйся с ветром и молнией в скорости движения!

Сэм старался остановить испытываемое им чувство движения.

Затем его ударили ветры, могучие ветры, кружащие над Небом. Он боролся с ними, но голос звучал совсем рядом, хотя он не видел ничего, кроме тени.

— Чувства — это лошади, а вещи — дороги, по которым они путешествуют, — сказал голос. — Если разум связан с мозгом, который отвлечен в сторону, он теряет проницательность.

И Сэм узнал великие слова Хатхи Упанишады, гремевшие позади него.

— В этом случае, — продолжал голос, — чувства становятся неуправляемыми, подобно плохим, одичавшим лошадям в руках слабого возницы.

Небеса над Сэмом взорвались молниями, и тьма окутала его.

Он старался связать энергию напавшего на него, но не нашел ничего, что можно было схватить.

— Это нереально! — выкрикнул он.

— Что есть реальность, а что — нет? — спросил голос. — Твои лошади убежали от тебя.

Секунда ужасающего мрака, словно он проходил через вакуум чувств. Потом боль. Потом — ничего.

В деловых сношениях плохо быть самым старшим из младших богов.

Он вошел в Зал Кармы, попросил аудиенции с представителем Колеса и очутился в присутствии того Господина Кармы, который два дня назад отказался проверить его.

— Ну? — спросил он.

— Я извиняюсь за отсрочку, Господин Муруган. Наш персонал был занят приготовлением к свадьбе.

— Значит, он бражничает вместо того, чтобы готовить мне новое тело?

— Не говори так, Господин, словно это в самом деле твое тело. Это тело дается тебе взаймы Великим Колесом в соответствии с твоими теперешними кармическими нуждами…

— И оно не готово, потому что материал пропили?

— Оно не готово, потому что Великое Колесо вращается в манере…

— Я хочу иметь тело самое позднее завтра вечером. Если оно не готово, Великое Колесо может погубить управляющих им! Ты слышишь и понимаешь меня, Господин Кармы?

— Я слышу тебя, но твоя речь не подходит для этого места…

— Пересадку рекомендовал Брама, и он хочет, чтобы я появился на праздновании свадьбы в новом теле. Не сообщить ли ему, что Великое Колесо не способно выполнить его желания, потому что поворачивается слишком медленно?

— Нет, Господин. Тело будет готово вовремя.

— Прекрасно.

Муруган повернулся и вышел.

Господин Кармы сделал за его спиной древний мистический знак.

— Брама!

— Да, богиня?

— Насчет моего намека…

— Да, будет сделано, как ты просила.

— Я хотела бы по-другому…

— По-другому?

— Да, Господин. Я хотела бы получить человеческую жертву.

— Нет…

— Да.

— Ты еще более сентиментальна, чем я думал.

— Так будет это сделано или нет?

— Откровенно говоря, в свете недавних событий я предпочел бы этот способ.

— Значит, решено?

— Пусть будет по твоему желанию. Теперь у него оказалось больше силы, чем я думал. Не будь на страже Бог Иллюзии… я не предполагал, что тот, кто был так долго спокоен, мог оказаться таким… талантливым, как ты выразилась.

— Ты отдашь мне это существо в мое полное распоряжение, Создатель?

— С удовольствием.

— И добавишь на десерт Повелителя Воров?

— Да, пусть будет так.

— Спасибо, Могучий.

— Не за что. Спокойной ночи.

Говорят, что в этот день, этот великий день, Бог Вайю остановил ветры Неба, и тишина сошла на Небесный Город и лес Канибурхи. Ситрагупта, слуга Господина Ямы, готовил в Брошенном Мире громадный погребальный костер из ароматического дерева, смол, благовоний, ароматов и дорогих одежд; и на этот костер он положил Талисман Связывающего и громадный плащ из синих перьев, принадлежавший Ориту, главе Демонов Катапутны; он также положил меняющую форму драгоценность Матерей из Купола Жара и шафрановую мантию из пурпурной роши Алондила, которая, как говорили, принадлежала Татагатхе-Будде. После праздничной ночи стояла полная утренняя тишина. В небе не было видно никакого движения.

Говорили, что демоны невидимо пролетали по верхней части воздушного пространства, но боялись приближаться. Говорили, что было много знаков и знамений, означающих падение могущества. Теологи и святые говорили, что тот, кого звали Сэм, отрекся от своей ереси и отдал себя на милость Тримурти. Говорили также, что богиня Парвати, которая была то ли его женой, то ли матерью, то ли сестрой, а может быть, всеми ими, бежала с Неба, чтобы жить в скорби и печали среди ведьм восточного континента, которых считала родственниками. На заре великая Птица Гаруда, перевозившая Вишну, клюв которой разбивал колесницы, шевельнулась в момент пробуждения в своей клетке и издала единственный хриплый крик; он пронесся по Небу, дробя стекла, эхом прокатываясь по стране, будя всех спящих. В спокойном лете Неба начался день Любви и Смерти.

Улицы Неба были пусты. Боги до времени сидели по домам и ожидали. Все порталы Неба охранялись.

Вор и тот, кого почитатели называли Махасаматманом — считая его богом, были освобождены. В воздухе внезапно похолодало, и это было предзнаменованием.

Высоко-высоко над Небесным Городом, на платформе, венчающей Шпиль высотой в милю, стоял Бог Иллюзии, Мара, Мастер Снов. На нем был его многоцветный плащ. Мара поднял руки, и энергия других богов вливалась через них, добавляясь к его энергии.

В его мозгу формировался сон. Затем Мара швырнул его, как высокая волна бросает воду на берег.

Во все века, начиная от сотворения Богом Вишну Города и диких мест, они существовали рядом, но реально не соприкасались, смежные, однако отдаленные друг от друга великим расстоянием мысли, а не просто природным расстоянием. Вишну, Хранитель, сделал это не без причины. Сейчас он не полностью одобрял поднятие этого барьера, даже на ограниченное время. Он не хотел видеть что бы то ни было из диких мест в Городе, который, по его замыслу, увеличивал совершенное торжество форм над хаосом.