— Бог Смерти, — окликнул он, — перечисли наши силы.

Яма потянулся и зевнул, затем поднялся с алого ложа, на котором дремал, почти невидимый. Он перешел в комнату и пристально посмотрел в глаза Сэму.

— Здесь все мои божественные свойства.

Сэм встретил его взгляд, выдержал его.

— Это ответ на мой вопрос?

— Частично. Но в основном это проба твоей силы. Похоже, что она вернулась. Ты выносишь мой смертельный взгляд дольше любого смертного.

— Я знаю, что моя сила возвращается. Я ее чувствую. Сейчас многое возвращается. В течение тех недель, что мы прожили во Дворце Ратри, я размышлял о своих прежних существованиях. Не все они были пропавшими, Бог Смерти. Сегодня я это понял. Хотя Небо побивало меня в каждом обороте, победы эти дорого им стоили.

— Да, ты, очевидно, человек предназначения. Теперь они явно слабее, чем в то время, когда ты бросил им вызов в Махартхе. Но слабость эта относительна, потому что люди стали сильнее. Боги разбили Кинсет, но не уничтожили Акселерационализм. Они пытались похоронить буддизм в своих собственных учениях, но не смогли. Может, твоя религия не сюжет придуманной тобой легенды помогла поддержать Акселерационализм в чем-то — в чем, я не знаю, и боги тоже не знают. Это послужило хорошим отвлекающим маневром, отвлекло их внимание от вреда, который оно могло нанести, а поскольку это было принято как учение, их усилия подавить его вызвали некоторый подъем богоборческих чувств. Можно подумать, что тебе это было внушено свыше, если бы ты не был так умен.

— Спасибо. Не желаешь ли моего благословения?

— Нет. А ты моего не желаешь?

— Позднее — возможно, Смерть. Но ты не ответил на мой вопрос. Пожалуйста, скажи, какими силами мы располагаем?

— Хорошо. Скоро прибудет Кубера.

— Кубера? Где он?

— Он много лет жил в потаенном месте, позволяя просачиваться в мир научным знаниям.

— Столько лет! Его тело, вероятно, совсем уже древнее! Как он ухитрился?

— Ты помнишь Нараду?

— Моего бывшего врача из Капила?

— Его самого. Когда ты распустил своих копьеносцев после битвы в Махартхе, он ушел со слугами в глухие места. Он взял с собой все оборудование, которое ты отобрал в Зале Кармы. Я нашел его много лет назад. После Кинсета, после моего побега с Неба с помощью Пути Черного Колеса, я вывел Куберу из подвала под разрушенным городом. Позднее он сам связался с Нарадой, который теперь держит в холмах тайную мастерскую тел. Они с Куберой работают вместе. Мы также устроили еще несколько таких же мастерских в разных местах.

— И Кубера идет сюда? Отлично!

— А Сиддхарта все еще принц Капил, и его приказ к отрядам должен быть услышан. И мы дали этот призыв.

— Их, вероятно, горсточка. Но все равно приятно знать…

— И Господин Кришна.

— Кришна? Что ему делать на нашей стороне? Где он?

— Был здесь. Я нашел его на другой день после нашего прибытия. Он действительно путался здесь с одной из девушек. Жалко смотреть.

— Как так?

— Стар. До жалости стар и изношен, но все еще выпивоха и юбочник. Его божественность пока служит ему, периодически показывая кое-что от былой гениальности и колоссальной жизнеспособности. Его выгнали с Неба после Кинсета за то, что он не пожелал сражаться против меня и Куберы, как это сделал Агни. Он полстолетия бродил по миру: пил, любил, играл на свирели и старел. Кубера и я несколько раз пытались найти его, но он все время перемещался. Это общая потребность талантливых божеств-ренегатов.

— Зачету он. нам?

— Как только я нашел его, я послал его к Нараде за новым телом. Он должен был поехать туда с Куберой. Его силы тоже всегда быстро восстанавливаются после пересадки.

— Но зачем он нам?

— Не забывай, что именно он победил черного демона Бану, против которого боялся выступить даже Индра. Трезвый он один из самых отважных бойцов в мире. Яма, Кубера, Кришна и, если хочешь, Калкин! Мы станем новым Локапаласом и будем держаться вместе.

— Я бы не прочь.

— В таком случае, так и будет. Пусть боги высылают против нас своих новичков! Я был Мастером Нового Оружия. Здесь должно быть так много индивидуального и экзотического оружия. Я трачу свою гениальность и свое искусство на каждый предмет в отдельности вместо массового производства главным образом наступательных средств. Но большинство паранормальных способностей требует как раз этого. У некоторых всегда имеется свойство, чтобы противостоять любому общему оружию. Пусть-ка встанут перед Адской Пушкой и будут разнесены по волокнам, или скрестят мейи с Электромечом, или окажутся перед фонтанным Щитом с его струями цианида и диметилсульфоксида — вот тогда узнают, что перед ними встал Локапалас!

— Теперь я понимаю, Смерть, почему любой бог, даже Брама, может умереть и быть заменен другим — любой, кроме тебя.

— Спасибо. У тебя есть какой-нибудь план?

— Пока нет. Мне нужно больше информации о силах внутри города. Небо демонстрировало свою мощь в последние годы?

— Нет.

— Нет ли какого-нибудь способа проверить их, не обнаруживая себя? Может, Ракшасы…

— Нет, Сэм, я не доверяю им.

— И я тоже, но иногда с ними можно иметь дело.

— Как ты имел дело с ними в Адском Колодце или в Паламайдсу?

— Хорошо сказано. Может, ты и прав. Я подумаю об этом. Интересно, как обстоят дела с Черным?

— За последние годы он овладел морями. Говорят, его легионы растут и он строит военные машины. Я однажды говорил тебе о своих опасениях на этот счет. Давай-ка держаться от Ниррити подальше, насколько это возможно. Общее у нас с ними только одно: желание сокрушить Небо. Он не Акселерационалист и не приверженец власти богов, и в случае успеха он может установить темный век еще хуже того, из которого мы начали вылезать. Лучше всего было бы спровоцировать драку между Ниррити и Богами Города, выждать, а затем стрелять в победителей.

— Пожалуй, ты прав, Яма. Но как это сделать?

— Мы не можем, но, возможно, скоро это произойдет само собой. Махартха раболепно встала на колени, закрыв лицо от моря.

— Ты стратег, Сэм, а я только тактик. Мы вернули тебя, чтобы ты сказал нам, как действовать. Прошу тебя, подумай об этом хорошенько, раз уж ты снова стал самим собой.

— Ты всегда подчеркиваешь эти последние слова.

— Ты прав, проповедник. Потому что ты не был в сражениях с тех пор, как вернулся из Нирваны… Скажи-ка, ты можешь заставить буддистов сражаться?

— Вероятно, но для этого я должен опять стать той личностью, которую теперь нахожу столь неприятной.

— Ну… может, и не придется, но держи это в уме на случай, если нам будет туго. Однако надежнее было бы каждую ночь упражняться перед зеркалом в той эстетической речи, которую ты выдал в монастыре Ратри.

— Мне не хотелось бы…

— Понятно. Тогда сделай это как-то по-другому.

— Лучше я буду практиковаться с мечом. Принеси мне его, и я дам тебе урок.

— Хо! Отлично! Получу урок и сам стану новообращенным.

— Тогда перейдем во двор, и я буду просвещать тебя.

Когда Ниррити в своем голубом дворце поднял руки, с палуб его боевых кораблей поднялись к небу ракеты и по дуге понеслись над городом Махартхой.

Когда он застегнул свою черную наклонную пластину, ракеты опустились на город и начались пожары.

Когда он надел сапоги, его флот вошел в гавань.

Когда его черный плащ был застегнут у горла, а черный стальной шлем надет на голову, его сержанты начали бить в барабаны под палубами кораблей.

Когда он подвесил меч к поясу, бездушные существа зашевелились в трюмах судов.

Когда он натянул перчатки из кожи и стали, его флот под ветром, направляемым Ракшасами, подошел к порту.

Когда он жестом приказал младшему стюарду Ольвиггу следовать за ним во двор, безгласные воины его поднялись на палубы и встали перед горящей гаванью.

Когда заурчали машины в черной небесной гондоле и дверь открылась, первый отряд вошел в Махартху.

Когда они долетели до Махартхи, город был взят.