В зеленых участках сада пели птицы. Рыбы, похожие на старинные монеты, лежали на дне голубого бассейна. Цветы были в основном красные, с крупными лепестками, но вокруг каменной скамьи попадались и желтые.

Она положила руку на белую стальную спинку скамьи и смотрела, как по плитам скользили его сапоги, когда он шел в ее направлении.

— Господин, это частный сад, — сказала она.

Он остановился и взглянул на нее — мускулистый, загорелый, с темными глазами и бородой. Лицо его ничего не выражало до тех пор, пока он не улыбнулся.

— Гости сюда не ходят, — добавила она, — для них есть сады в другом крыле. Пройдите через ту арку…

— В моем саду, Ратри, ты всегда была желанной гостьей, — сказал он.

— Ты…

— Кубера.

— Лорд Кубера! Но ты не…

— Не жирный. Знаю. Новое тело, и оно неустанно работало. Изготовляло оружие Ямы, транспортировало его…

— Когда ты прибыл?

— Только что. Я привез с собой Кришну вместе с грузом взрывателей, гранат, осколочных мин…

— Боги! Это было так давно…

— Да. Очень. Но я должен перед тобой извиниться, поэтому и пришел. Меня это мучило много лет. Прости меня, Ратри, за ту давнюю ночь.

— Брама, ты забыл, что Ниррити фанатик, сумасшедший. Ему не нужны ни Махартха, ни Лананда, ни Кейпур. Он хочет уничтожить наши Храмы и нас самих. В этих городах его интересуют не тела, а души. Он пойдет по стране, уничтожая каждый символ нашей религии, какой встретит, пока мы не станем с ним драться. Если мы ничего не сделаем, он, скорее всего, пошлет миссионеров.

— Значит, мы должны что-то сделать!

— Ослабим его, пока он идет. Когда он ослабеет достаточно — ударим! Отдай ему Лананду и Кейпур тоже, если понадобится. Даже Кильбар и Хамсу. Когда он ослабеет, разобьем его. Мы обойдемся и без этих городов. Сколько мы их сами уничтожили? И не вспомнишь!

— Тридцать шесть, — сказал Брама. — Давай вернемся в Небо, и я обмозгую это дело. Если я последую твоем совету, а он уйдет прежде, чем достаточно ослабнет, мы многое потеряем.

— Хотел бы поспорить, что не уйдет.

— Ты не свои кости бросаешь, Ганеша, а мои. Смотри, с ним эти проклятые Ракшасы. Давай-ка уйдем побыстрее, пока они нас не увидели.

— Да. Немедленно!

Они повернули своих слизардов в глубь леса.

Кришна отложил свирель, когда к нему прибыл посланец.

— Да? — спросил он.

— Махартха пала…

Кришна встал.

— И Ниррити готовится идти на Лананду.

— Что делают боги для защиты городов?

— Ничего. Вообще ничего.

— Пойдем со мной. Локапаласы собираются совещаться.

Отложенная Кришной свирель так и осталась лежать на столе.

В эту ночь Сэм стоял на самом высоком балконе дворца Ратри. Дождь с ветром бил его ледяными струями. Железное кольцо на его левой руке горело изумрудным блеском.

Падающая молния застыла в воздухе, когда он поднял руку, а грохочущий гром продлил свой рокот, став похожим на предсмертный крик всех драконов, которые жили когда-то где-то…

Огненные стихии превратили ночь в день, встав перед дворцом Камы.

Сэм поднял обе руки, и стихии, все, как одна, поднялись в воздух и зависли высоко в небе.

Он сделал жест, и они полетели над Кейпуром, с одного конца города до другого.

Там они закружились кольцом, затем разделились и стали танцевать в грозе.

Он опустил руки. Стихии вернулись и снова встали перед ним.

Он не двигался. Он ждал.

После ста ударов сердца из ночи пришло и сказало ему:

«Кто ты, чтобы командовать рабами Ракшасов?» «Приведи ко мне Тараку», — сказал Сэм.

«Смертные мне не приказывают!» «Тогда посмотри на пламя моей истинной сущности, пока я не привязал тебя к металлическому флагштоку на все то время, пока он стоит».

«Связывающий! Ты жив?» «Приведи мне Тараку», — повторил Сэм.

«Сейчас, Сиддхарта. Твоя воля будет исполнена».

Сэм хлопнул в ладоши, и стихии взвились к небу, и над Сэмом снова была темная ночь.

Владыка Адского Колодца принял человеческую форму и вошел в комнату, где в одиночестве сидел Сэм.

— Последний раз я видел тебя в день Великой Битвы, — сказал Тарака. — Потом, я слышал, боги нашли способ обезвредить тебя.

— Как видишь, они этого не сделали.

— Как ты снова пришел в мир?

— Господин Яма — Красный — вернул меня обратно.

— Его сила в самом деле велика?

— Это достаточно доказано. Как дела у Ракшасов?

— Хорошо. Мы продолжаем нашу борьбу.

— Да? Какими методами?

— Мы помогаем твоему старому союзнику — Черному, Господину Ниррити, в его кампании против богов.

— Я так и думал. Поэтому я и вызвал тебя.

— Хочешь поехать с ним?

— Я обдумал это очень основательно и, несмотря на возражения моих товарищей, очень хочу ехать с ним, но при условии, что он заключит договор с нами. Я хочу, чтобы ты передал ему мое предложение.

— Какое предложение, Сиддхарта?

— Что Локапалас — Яма, Кришна, Кубера и я — будем сражаться вместе с ним против богов и приведем с собой всех поддерживающих нас, всю силу и оборудование, если он согласится не воевать с последователями буддизма или индуизма, пока они существуют в мире, с целью обращения их в его веру, и, кроме того, не станет подавлять Акселерационализм, как делали боги. Когда он даст тебе ответ, посмотришь на его пламя и скажешь мне, искренне ли он говорил;

— Думаешь, он согласится?

— Думаю. Он знает, что, если боги не будут больше силой насаждать индуизм, как они это делают, Ниррити получит обращенных. Он видит, что я сумел сделать с буддизмом, несмотря на противодействие богов. Он считает, что его путь — единственно правильный и предназначен для выигрыша в соревновании. Я думаю, он согласится на честное сотрудничество. Передай ему это предложение и принеси ответ. Согласен?

Тарака пошел волнами. Лицо его и левая рука стали прозрачными.

— Сэм…

— Что?

— Какой путь правильный?

— Ты спрашиваешь меня? Откуда мне знать?

— Смертные называют тебя Буддой.

— Это только потому, что у них недостаток в словах и избыток в невежестве.

— Нет. Я смотрю на твое пламя и называю тебя Богом Света. Ты связываешь смертных, как связал нас. Ты отпускаешь их, как отпустил нас. Твоя сила наложила на них веру. Ты тот, кем назвал себя.

— Я лгал. Я сам никогда в это не верил и сейчас не верю. Я мог бы так же легко выбрать другой путь — скажем, религию Ниррити — только распятие мешает. Я мог бы выбрать религию, называемую исламом, только не знаю, как она смешивается с индуизмом. Мой выбор был основан на расчете, не на внушении, и я — никто.

— Ты — Бог Света.

— Ладно, иди передай мое предложение, а о религии поговорим в другой раз.

— Локапалас, ты сказал, это Яма, Кришна, Кубера и ты?

- Да.

— Значит, Яма действительно жив. Скажи, Сэм, пока я не ушел… ты можешь победить Яму в битве?

— Не знаю. Не думаю. И не думаю, что кто-нибудь сможет.

— А он может победить тебя?

— Вероятно, в честном бою. В прошлом, когда мы встречались как враги, мне всякий раз везло, либо удавался какой-нибудь трюк. Недавно я тренировался с ним — ему нет равных. Он чрезвычайно разносторонен в способах уничтожения.

— Понятно, — сказал Тарака; его правая рука и половина груди расплылись. — Ну, спокойной ночи тебе, Сиддхарта. Я уношу с собой твое послание.

— Спасибо, и тебе тоже доброй ночи.

Тарака весь превратился в дым и растворился в грозе.

Тарака кружился высоко над миром. Гроза бушевала вокруг него, но он почти не обращал внимания на ее ярость.

Гремел гром, падал дождь, и Моста Богов не было видно.

Но Тараке ничто не мешало.

Ибо он был Тарака Ракша, Властелин Адского Колодца…

И он был самым могущественным существом в мире, после Связывающего.

Теперь Связывающий сказал ему, что есть существо еще более великое… И они будут сражаться вместе, как раньше.