- Ну, что, Иван, пошли в роту? - спросил после недолгой паузы Шорник.

- Да, в штаб мне нет смысла возвращаться, - кивнул головой Зайцев. - Я отдал ключ Горбачеву, и он сам закроет кабинет. Пошли!

Явившись в казарму, они сразу же услышали громкие крики Розенфельда. - Значит, «папа» будет на поверке! - догадался Зайцев. - Видимо, что-то опять приключилось!

- Маловероятно, - возразил Шорник. - Просто иногда нужно приходить на поверку, вот он и приходит! Пойду-ка я к Гундарю, пока Розенфельд не заметил у меня сумку. Еще догадается!

В это время хлопнула дверь канцелярии. - А, Зайцев! - воскликнул Розенфельд. - Иди-ка сюда!

Иван повернулся и подошел к командиру роты. - Что случилось, товарищ капитан? - спросил он.

- Как-будто ты не знаешь, что случилось?! - закричал Розенфельд. - Вот сейчас опять звонили в роту и насмехались, что ты берешь на свое место этого дурачка Опискина!

- Но, товарищ капитан, - пробормотал Зайцев. - Не такой уже этот Опискин дурачок! Он хорошо осваивает работу!

- Осваивает работу?! - заорал капитан. - Да что мне его освоение! Любой дурак может освоить эту работу! Взял ручку - и пиши! Что тут премудрого? Трудно, что ли, заполнить накладную? Это каждый сможет!

Оскорбленный Зайцев молчал.

- Он же дергается весь, как в судорогах! Понимаешь? - неистовствовал капитан. - Какой с него боец?

- Это не мое дело, какой он боец! - разозлился Иван. - Если призвали в армию - значит, годен к службе! И не мне определять, здоровый он или больной! Его, кстати сказать, подобрал не я, а лейтенант Потоцкий! На него и кричите!

- Как Потоцкий? - удивился командир роты. - А мне сказали, что это ты его подыскал!

- Кто вам сказал?

- Ну, как тебе сказать, - замялся Розенфельд, - тут…впрочем…надежные люди.

- Надежные люди врать не будут! - буркнул Зайцев. - А если не верите мне, спросите сами у Потоцкого. Он вам все подробно осветит!

- Так что, он разве не дерганый? - засомневался капитан.

- Ну, есть малость, - пробормотал Иван, - но этот небольшой недостаток покрывается его исполнительностью и добросовестностью. Парень он скромный. А это - редкое качество!

- Знаешь что, - промолвил спокойным голосом Розенфельд. - Зайду-ка я к вам в штаб, когда этот Опискин придет, да сам на него посмотрю. Если он действительно толковый парень, тогда мы возьмем его в роту. Ну, а если то, что мне говорили, подтвердится, тогда я ни за что не позволю превращать меня в посмешище! Понимаешь?

- Понимаю, товарищ капитан.

- В общем, жди меня где-то…часам к трем. Там разберемся.

На другой день, как только Опискин пришел в кабинет продснабжения, Зайцев стал настраивать его на встречу с Розенфельдом. - Сейчас придет наш командир роты, - сказал он, - но ты не обращай на него внимание. Встань в знак приветствия, а потом сядешь и будешь писать накладные. Я тебе сейчас дам задание. А ты, Ваня, - обратился он к Горбачеву, - пересядешь на другой стул, вот сюда, к стене. Пусть Алексей побудет пока на месте Потоцкого, а Розенфельд сядет на стул для посетителей.

- А зачем придет ваш командир роты? - спросил с дрожью в голосе Опискин. - Уж не меня ли он хочет увидеть?

- Нет. Не волнуйся, - соврал Зайцев. - Он часто приходит сюда после трех. Сегодня его вызвал полковник Худков. Ну, и после беседы с начальником, капитан, возможно, зайдет к нам.

- А возможно и не зайдет? - спросил с надеждой в голосе курсант.

- Зайдет или не зайдет, какое нам до этого дело? - успокоил его Зайцев. - Не обращай на него внимание. Делай все, как обычно делаешь. Тебя это не касается!

- Старайся не волноваться, - добавил Горбачев. - Нечего Розенфельду видеть наш страх! Пусть думает, что мы его не боимся! Так легче служить! Понимаешь?

- Понимаю, - тихо ответил Опискин и опустил глаза. - Буду стараться держать себя в руках.

В это время открылась дверь, и вошел Розенфельд. - Ну, здравствуйте, молодые люди! - сказал он и приблизился к столу, глядя с любопытством на вскочившего Опискина.

- Здравия желаю, товарищ капитан! - робко пробормотал курсант.

- Садись, молодой человек, не стесняйся, - улыбнулся Розенфельд и плюхнулся на стул для посетителей. - Ну, как у вас дела, товарищ Зайцев?

- Да все в порядке, товарищ капитан, ответил тот. - Вот стажирую потихоньку новых специалистов. Думаю, что через пару месяцев они будут хорошо подготовлены!

- Что ж, похвально, - кивнул головой командир роты. - Вот и парень, смотрю я, у вас неплохой подобрался. Как ваша фамилия? - обратился он к курсанту.

- Опискин, товарищ капитан! - быстро ответил тот.

Розенфельд завел непринужденный разговор, пытаясь вовлечь в него курсанта. Зайцев, понимая замысел капитана, взял учетную книгу и, подозвав к себе Горбачева, стал шепотом обсуждать с ним порядок списания продовольствия по последним накладным…

Вдруг раздался какой-то писк.

Зайцев и Горбачев оторвались от книги и посмотрели на Опискина. Несчастный курсант так сильно дергался в судорогах, что чуть не упал со стула! - То-т-т-т-т-то-в-ва-р-рищ…К-к-к-кап-пит-тан! - пищал он. - Э-э-э-э-э! - Раздался треск. Опискин буквально вонзил перо своей ручки в бумажный лист и прорвал его насквозь! Лицо у него исказилось, челюсть поехала в сторону и вдруг разверзлась, обнажая зубы. - У-у-у-у! - завыл он, схватившись за голову и пытаясь удержать челюсть. Но руки ему не повиновались. Внезапно парень вскочил, опрокинув стул. - Я-я-я-я…э-э-э-э! - бормотал он, размахивая руками. Дергания Опискина теперь чем-то напоминали известный грузинский танец - «лезгинку».

- Успокойся, Алексей, все нормально! - закричал Зайцев и глянул на Розенфельда. Тот неподвижно сидел и с любопытством смотрел на Опискина. Казалось, что несчастный курсант загипнотизировал капитана.

- Ваня, дай ему воды! - снова закричал Зайцев, повернувшись к Горбачеву. Но не успел тот добраться до графина, как Опискин сам успокоился, поднял свой стул и присел. - Из-з-вин-ни-те, т-т-т-товарищ к-к-капитан, - сказал он с робкой улыбкой. - Я т-тут нем-н-ного п-пер-ре-волнов-в-вался!

- Ну-ка выпей воды, - предложил Горбачев, - и успокойся!

Опискин взял дрожавшими руками протянутый стакан и быстро его опустошил. - У меня иногда бывает такое, - сказал он, глядя на Розенфельда.

- Ну, а как тебя тогда призвали в армию? - горько усмехнулся капитан. - У тебя ведь явная неврастения?

- Я тоже так думаю, - пригорюнился курсант, - но что толку? У нас, в Ленинск-Кузнецке, на медицинской комиссии сказали, что я вполне здоров и годен к строевой!

- Ну, что ж, годен так годен, - пробурчал Розенфельд и повернулся к Зайцеву. - Пойдемте, товарищ ефрейтор, проводите меня. Я пойду в роту!

Не успели они выйти на крыльцо, как капитан с яростью набросился на Ивана. - Ах, ты, иоп твою мать! - кричал он. - Решил совсем из меня дурака сделать?! Какое посмешище! И ты еще говорил, что он здоровый!

- Я не говорил, что он совсем здоров! - возразил Зайцев. - Я сказал, что у него немного бывает!

- Ах, ты, плять! - взвыл Розенфельд. - Еще будешь оправдываться?! Ну, и мудак! Ну, и бистюк! А-а-а-а! Какое издевательство!

Иван стоял и терпеливо ждал, выслушивая дикие крики и ругательства, обрушившиеся на его голову.

Наконец, Розенфельд исчерпал свои богатейшие словесные ресурсы и замолчал, извлекая из кармана носовой платок. - Чтобы я его больше в штабе не видел! - пробормотал он, вытирая выступивший на лбу пот.

- Но, товарищ капитан, - с ехидством сказал Зайцев, - вопрос о переводе Опискина уже решен! Ведь сам полковник Худков одобрил его стажировку!

- А-а-а-а! - завопил Розенфельд. - Иоп твою мать! Даже начальника тыла задействовали, гандоны!

И он опять разразился потоком самой изощренной брани.

Внимательно выслушав командира роты и сделав вид, что ничего особенного не происходит, Зайцев улыбнулся и воскликнул: - Товарищ капитан, зачем вы себя распаляете? Если уж медицинские органы решили, что он здоров, так что мы тогда сможем сделать?