- Так точно! - ответил Иван.

- Ну, что ж, - сказал Наперов, когда они вернулись в кабинет продснабжения, - товарищ Худков одобрил забой свиней. Значит, сегодня же повезем первые десять голов. Заказывайте машину, товарищ Потоцкий!

- Отлично! - воскликнул начпрод и схватил телефонную трубку. - С машиной у нас не проблема!

Вечером в штабе появился Шорник.

- Что-то ты сейчас редко к нам заходишь? - воскликнул Зайцев.

- Да ты сам почти не бываешь в роте! - возразил Шорник и с ненавистью посмотрел на Горбачева. - Пойдем-ка лучше по улице прогуляемся.

- Хорошо, пошли! - кивнул головой Зайцев.

- Ну, как твой Опискин? - спросил Шорник, когда они вышли из штаба.

- Да вот уже не приходил несколько дней, - ответил Иван. - Сначала был дневальным по роте, потом что-то простудился и лежал в лазарете. Я справлялся в учебной роте, ну, и сказали, что завтра он опять придет.

- Смотри, Розенфельд очень недоволен этой кандидатурой! Я уже тебе об этом вчера говорил. Послушай, Иван, у тебя не будет пяти рублей?

- Будет, - кивнул головой Зайцев. - А что, ты хочешь купить бутылку водки?

- Нет, пару бутылочек винца, - пробурчал Шорник. - Одну разопьем с тобой, а другую я должен поставить Гундарю!

- За что?

- Понимаешь, я ему проспорил. Сказал в свое время, что Гундаря не пустят сопровождать покойника, и «папа» пошлет меня. Ну, и я должен ему теперь бутылку «красной»!

- Ясно, - усмехнулся Иван и достал деньги. - На вот, иди, возьми, все, что надо.

Они как раз подошли к военторговскому магазину. Шорник юркнул туда, а Зайцев остался ждать его на улице.

Неожиданно из магазина вышел майор Подметаев. - Что это вы тут делаете, товарищ ефрейтор? - поинтересовался он.

- Да вот, жду товарища, - ответил Иван. - Шорник пошел купить печенья. Хотим попить чаю.

Политработник с подозрением покачал головой. - Что-то я сомневаюсь, чтобы Шорник пошел в магазин только за печеньем! - буркнул он. - Тут что-то не то!

Зайцев вздрогнул. - А если этот мудак обыщет Шорника? - подумал он. - Вот будет история!

Хлопнула дверь, и на улице появился Шорник.

- Ну, купил печенье? - спросил подскочивший к нему Иван.

- Нету хорошего печенья! - возмутился Шорник и отдал честь Подметаеву. - Вот взял только пачку вафлей! - и он передал свою покупку Зайцеву.

Майор окинул Шорника пронизывающим взглядом. - Видно, вы действительно собрались пить чай, - сказал он. - Однако могли бы пойти и в клубную чайную. Там все-таки удобней.

- А мы сейчас так и сделаем, товарищ майор! - кивнул головой Шорник. - Пошли, Иван!

Они направились в сторону клуба, а Подметаев - к контрольно-пропускному пункту.

- Вот, гад! - прошептал Шорник. - Продавщица не дала мне вина из-за него. Сказала, а вдруг майор засечет?!

- И правильно сделала! - возразил Зайцев. - Уж если бы Подметаев поймал тебя с этим делом, пришлось бы несладко!

- Ладно, что поделаешь? - буркнул Шорник. - Придется, видно, бежать в «Три сосны». Продавщица уже закрывала наш магазин и теперь будет поздно.

- Так уже, наверное, и «Три сосны» закрыты? - усомнился Иван. - Там же тоже вряд ли работают после восьми…

- Видишь, там рядом расположена распивочная, а она иногда работает поздней. Думаю, что успеем. Пошли!

Вскоре они приблизились к известному пролому в стене, через который солдаты бегали в самоволку.

- Подожди меня тут, - сказал Шорник, - а я минут через двадцать вернусь!

На самом же деле Шорник появился на стадионе только через полчаса. - Опять наткнулся на Подметаева! - пробормотал он, подойдя к Ивану. - Все кружил возле распивочной!

- Он видел тебя? - воскликнул Зайцев.

- Кажется, нет. В общем, наверняка нет. Разве он позволил бы мне преспокойно купить вино?

- Так ты прямо при нем вошел в пивнушку?!

- Нет. Я подождал, пока он скроется, и быстро туда забежал. Минут десять простоял за углом из-за этого мудозвона! Вот, смотри!

Шорник достал из сумки бутылку «Рубина». - Ну, что, давай выпьем? - спросил он. - Не знаю. Надо же было хотя бы взять стакан, - заколебался Иван.

- Да зачем тебе стаканы? - усмехнулся Шорник. - Пей прямо из горлышка!

- Да я не люблю так пить! - возразил Зайцев.

- Брезгуешь, что ли?

- Нет. Я просто не привык к этому!

- Так привыкай! Иди сюда в кусты. А то еще светло: неровен час, кто увидит!

Зайцев взял протянутую Шорником бутыль и направил ее в рот. Процедура оказалась и неудобной и неприятной. Сделав три-четыре неуклюжих глотка, Иван вернул бутыль товарищу.

- Как, и все? - удивился Шорник.

- С меня хватит, - ответил Зайцев. - И так слишком сладкое!

- Ну, смотри, как хочешь. Тогда я выпью остальное сам! - И Шорник с такой ловкостью опрокинул бутылку, что уже через несколько секунд она опустела. - Вот как надо пить! - рассмеялся он, отбросив использованный сосуд. - Как в свое время русские гусары!

- Да, в этом деле ты - мастер! - усмехнулся Иван. - А теперь понесешь вторую бутыль Гундарю? Расплачиваться за проигранный спор?

- Куда же денешься? - пробормотал Шорник. - Проспорил, значит, проспорил! Тем более что они меня угостили, когда приехали с похорон!

- Выходит, тогда была попойка?

- Ну, не совсем попойка. Гундарь с Лисеенковым привезли пару бутылок самогонки, и мы их выпили со «стариками» в каптерке. Так, «по чуть-чуть» вышло…

- А как они съездили?

- Ну, за один день они добрались до Сумского военкомата. Там выделили почетный эскорт. Трех автоматчиков, чтобы отдать последние воинские почести.

- Так Павленко ведь застрелился? Он же самоубийца?

- Они никому об этом не говорили. Парня хоронили как погибшего при исполнении служебного долга!

- А как вели себя его родители?

- Они приехали в часть к вечеру, на следующий день после самоубийства. Из части же посылали телеграмму! Неужели ты не знаешь?

- Мне говорил Балобин про телеграмму. Но про родителей покойного я ничего не слышал.

- Понимаешь, его родители отнеслись ко всему случившемуся как-то спокойно. Все даже удивились. Как только Розенфельд сказал им, что их сын застрелился, они даже как-будто рассердились на покойника! А вообще-то, родители Павленко какие-то старые. Лет за шестьдесят. Маленькие такие старички. Поговаривали, что они - баптисты! Розенфельд сразу же стал оправдываться: простите, мол, товарищи, что мы не уберегли вашего сына…Но отец как-то странно на него посмотрел и сказал, что все, дескать, в руках Божьих! Что заслужил, то и получил!

- Вот так да! - пробормотал Зайцев и задумался.

Нелегко давалось советскому человеку вырастить и воспитать ребенка! Сколько сил, средств и здоровья уходило на то, чтобы поднять будущего гражданина! Иван помнил, как метались в поисках лекарств и продуктов его родители, когда он или его сестра болели.

В советском обществе, практически, не существовало цивилизованной сферы обслуживания. Далеко не всегда можно было достать за деньги даже предметы первой необходимости. Но с этим люди давно смирились и даже ухитрились к такой жизни приспособиться. Как только что-нибудь было нужно, люди начинали искать знакомых, друзей, связанных то ли с магазинами, то ли с аптеками, то ли с больницами. Они, подгоняемые отчаянием, проделывали в своих поисках, порой, такие сложные операции, какие не всегда были под силу ученым мудрецам! Государство почти полностью устранилось из сферы здравоохранения и, хотя в Конституции страны было записано право на бесплатное медицинское обслуживание, несмотря на самоотверженность и бескорыстие многих медицинских работников, забота о лечении детей была возложена на плечи их несчастных родителей, которые после нелегкого рабочего дня должны были метаться с еще большей интенсивностью, чем на работе, чтобы спасти своих детей. Когда же ребенок вырастал, государство, чиновники которого палец о палец не ударили для того, чтобы хотя бы облегчить гражданам бремя их нелегкого труда, сразу же требовало выполнения их «конституционных обязанностей» - почти бесплатного труда и, конечно же, службы в рядах его Вооруженных Сил, защищавших кучку партийно-советских бюрократов, которые пользовались властью только для удовлетворения своих амбиций и сладкой жизни.