- Ну, а твое мнение каково? - Зайцев обернулся к Горбачеву. - Ты бы непротив оказать посильную помощь Бабуриной?

- А что она собой представляет? - поинтересовался тот. - Я имею в виду, как она лицом, ну, там…также жопа, груди! Стоящая ли баба?

Потоцкий засмеялся. - В этом смысле подойдет! - сказал он. - Все при ней! Правда, несколько полновата, но зато без предрассудков!

- Тогда я согласен! - улыбнулся Горбачев.

- Пускай идет, товарищ лейтенант, - промолвил Зайцев. - Работу он знает уже неплохо, а за два-три дня вряд ли что изменится. В конце концов, Бабурина пойдет жаловаться в Политотдел. Поднимется скандал. А там могут и меня заставить оказывать ей помощь. Вот и выбирайте!

- Ладно, я непротив, - кивнул головой Потоцкий. - Можете идти, товарищ Горбачев. Только не особенно переутомляйтесь с этой инвентаризацией! - И он захохотал.

- Ну, а что мы будем делать со сменщиком? - спросил начпрод Зайцева, когда они остались одни. - От Опискина, слава Богу, избавились. Но ведь нужно искать другого?

- У вас есть кто-нибудь на примете?

- В том-то и дело, что нет! Я уже боюсь обращаться в учебный батальон. Надо же! Так объегорили нас с Опискиным!

- А вы бы лучше связались с Вмочилиным, - посоветовал Иван. - Ведь он-то хорошо знает своих людей!

- Вмочилин насоветует! - пробормотал Потоцкий. - Он же - работник Политотдела! А это значит, всучит нам какого-нибудь стукача, начнутся кляузы да дрязги! На кой черт мне это нужно?

- Так что же вы предлагаете?

- А может ты сам сходишь в учебный батальон и с кем-нибудь из знакомых переговоришь?

- А если с батальонным писарем Шильненковым?

- Да хотя бы с ним! Только не давай обещаний, что мы обязательно возьмем любого, кого он не предложит! Нужно хотя бы испытать человека, а потом уже решать вопрос о переводе!

- Хорошо я схожу.

Перед обедом в штаб вернулся Горбачев. - Ну, как, Ваня, помог Бабуриной? - спросил Зайцев.

- Да, уж помог, - усмехнулся Горбачев. - Я сразу же хотел приступить к просмотру книг, но библиотекарша, видимо, не спешила. Завела со мной разговор о жизни. Спрашивала, откуда я, где и как учился. Словом, она больше интересовалась моими биографическими данными, чем делами…

- Вот бесстыдница! - рассердился Зайцев. - Она, видимо, думает, что мы тут не работаем, а дурака валяем! Выходит, вы так ничего и не сделали?

- Ну, как ничего? - рассмеялся Горбачев. - Мы с ней много кой-чего сделали!

- А именно?

- Ну, видишь, мы с ней преспокойно разговаривали и уже собирались взяться за просмотр книг, как вдруг дверь открылась, и вошел какой-то капитан…

- Наверное, заведующий клубом капитан Сиротин?

- Нет, Сиротина я уже видел, знаю. А это был незнакомый капитан. Такой, ну, как тебе сказать? С красной рожей!

- А! Вмочилин!

- Может и он. Но я сразу понял, что это хороший знакомый библиотекарши. При виде его она аж засветилась от радости! Ну, и этот капитан позвал ее «на минутку» к выходу…Бабурина засуетилась. - Ты посиди тут, Ваня, минут пятнадцать, - сказала она. - А я схожу с товарищем капитаном по экстренному делу!

- Знаю, по какому «экстренному делу» они встречаются с Вмочилиным! - рассмеялся Зайцев.

- Ну, теперь и я знаю! - воскликнул Горбачев. - Потому что Бабурина вернулась через двадцать минут вся растрепанная, какая-то взволнованная и покрасневшая…

- Ясно, что Вмочилин там, в кладовке, «вмочил» ей! - кивнул головой Зайцев. - Соскучился, видимо, по своей любовнице, ну, и успокоил ее сердце…

- Какое там успокоил! - возразил Горбачев. - Бабурина посидела-посидела несколько минут, а потом, не говоря ни слова, подошла к двери и защелкнула ее на замок! Я удивился, говорю, Наталья Семеновна, а вдруг нагрянет кто-нибудь из Политотдела и застанет тут нас? Вот вам будет неприятность! Ну, а она засмеялась и сказала, что никому не откроет дверь!

- Так что, выходит, Вмочилин оказался для нее недостаточен?

- Выходит так, поскольку я там с ней с полчаса провозился, а она даже не устала!

- Значит, и ты ее «трахнул»?

- И не раз! После первой «палки» мы уселись за ее столом и стали просматривать инвентарные книги. Но нас хватило ненадолго. Наташка вдруг запустила руки мне в штаны и стала там шарить. Ну…я пришел в возбуждение и повалил ее прямо на стол. А потом еще разок вставил ей «раком» среди книжных полок!

- И это все, чем вы занимались до обеда?

- Можно сказать, что все!

- Так что, вы больше не будете проводить инвентаризацию?

- Нет, почему же, будем! Она сказала, чтобы я пришел после обеда.

- И хватит у тебя на нее сил? Может сделаешь перерыв?

- Хватит! Сказать по правде, я это дело очень люблю! Но, может быть, ты сам хочешь принять участие в подсчете книг? Тогда иди после обеда в библиотеку, а я тут останусь!

- Нет, Ваня, - покачал головой Зайцев, - лучше продолжай в том же духе сам. Мне сегодня еще предстоит сходить в учебный батальон. Потоцкий распорядился подыскать другого сменщика. Да и Бабурина не в моем вкусе. Я, знаешь, не люблю таких толстых!

- Зря ты так про толстушек! Они очень приятны. Что у тощей взять? А тут такая жопа, такие груди!

После обеда Горбачев ушел к Бабуриной продолжать «инвентаризацию», а Зайцев отправился в учебный батальон.

Когда он вошел в приемную командира батальона, Шильненков сидел за своим секретарским столом и читал газету.

- Здорово, Павел! - крикнул ему Зайцев.

- А! Привет! - улыбнулся батальонный писарь. - С чем пожаловал? Опять что-то подписывать у комбата?

- А что, Втащилин уже вышел из больницы? - удивился Иван. - У него же такое тяжелое заболевание?

- Песенка Втащилина спета! - пробормотал Шильненков. - Теперь у нас новый комбат - Товарищ Пышкин!

- А разве Втащилин не выздоравливает? - воскликнул Зайцев. - Говорили, что сейчас у него неплохое самочувствие?

- Ну, допустим, он выкарабкается. Но что из этого? Какой из него комбат после инфаркта?

- Выходит, он подает в отставку?

- Официально об этом еще не сообщалось, но я знаю, что комбатом теперь будет мой шеф!

- Ну, что ж, поздравляю! - сказал Иван и перешел к делу. - Я тут, Паша, пришел к тебе вот по какому вопросу. Хочу, чтобы ты мне посоветовал, кого можно взять из вашего батальона для стажировки на место делопроизводителя продслужбы?

- Готовишь себе смену? - кивнул головой Шильненков. - Это, конечно, дело нужное. В этом я тебе могу помочь. Слава Богу, времени достаточно, еще не поздно. Я подумаю о твоей просьбе.

- Ну, так когда ты сможешь подыскать мне кандидата? Ведь желательно бы его хорошенько проверить, чтобы не оказался дурачком. Не каждый может работать с документами!

- За это не беспокойся. Я что-нибудь придумаю. На той недельке тебе позвоню.

- Ну, спасибо!

- А как идет служба? - поинтересовался писарь. - Не тоскуешь по дому?

Они разговорились. Вспомнили учебный батальон, первые дни своей службы на бумажной работе, посокрушались о скучной солдатской жизни…

Когда Зайцев вернулся в свой кабинет, уже было почти четыре часа. - Что ж, придется наверстывать упущенное время, - решил он и взялся за накладные.

В это время в дверь постучали, и вошел Шорник. - Ты один? - обрадовался он. - Вот хорошо! А я думал, что опять придется сталкиваться с этим мудозвоном! Слава Богу, что его нет!

- Садись, Вацлав, - Иван показал рукой на стул. - Что случилось? Обычно, ты приходишь, когда что-нибудь произойдет!

- Да ничего особенного, - ответил Шорник. - Только у нас в роте сегодня «папа» устраивает ремонт, и нам придется дня три-четыре ночевать в клубе!

- Вот так да! - удивился Зайцев. - И чего это он так поспешно? Неужели нельзя было сделать все постепенно?

- Видишь ли, сейчас мы как раз достали свежих белил. Сегодня ночью Кулешов с ребятами притащили несколько мешков. К тому же в роте есть десятка два банок белой и красной масляной краски. Да и тепло еще. Когда же ремонтировать?