- Да не бойтесь вы! - усмехнулся Зайцев. - Я же говорю, что он только на вид такой злобный. По-моему, он вполне нормальный человек. За всю службу он, собственно говоря, ничего не натворил.

В это время Горбачев закончил работу и протянул Сущуку ведомость. - Вот, пожалуйста, товарищ прапорщик, - сказал он, - можете вызывать своих ребят. Пусть получают деньги.

- А вот и аттестат, - сказал Зайцев, - забирайте. Теперь мы с вами в расчете!

Не успел удалиться посетитель, как в кабинет вошел лейтенант Потоцкий. - Фу-ты, ну-ты! - вздохнул он и сел на освобожденный Горбачевым стул. - Вот пришлось помотаться! Чтоб этот колхоз провалился!

- Какой колхоз? - спросил Зайцев. - Что случилось?

- Да видишь, вызвал тут меня Худков и дал команду - готовить к понедельнику отряд для отправки в колхоз на заготовку овощей! Мы хотели вывезти овощи как обычно, после сбора урожая. Ну, вот, обком партии направил нас в колхоз «Путь Ленина». А там сказали, что для уборки урожая нет рук, и чтобы мы прислали к ним солдат. Ну, в общем, нужно, чтобы у них с месяц работали наши ребята. С этим я договорился. Будем посылать каждую неделю по два взвода курсантов. Они и уберут необходимый нам урожай. Никак не могу только добиться согласия от поваров. Ведь жить там придется целый месяц! А у нас, в основном, одни женщины, вольнонаемные. У них, как обычно, семьи, дети…

- А как же сержант-сверхсрочник Емелин? - перебил его Зайцев. - Он же - повар?

- Да ну его, этого дурачка! - воскликнул начпрод. - Это же пьяница! Пока он тут на кухне под контролем других поваров, терпеть его выходки еще можно! А разве пошлешь его с курсантами? Да он их голодом уморит!

- Товарищ лейтенант! - вмешался в разговор Горбачев. - А вы меня пошлите! В конце концов, я - тоже повар! У меня - наивысший, шестой разряд! Мы же проходили поварское искусство в институте! Я даже был в ГДР! Там у нас отбывали практику самые лучшие студенты…И ничего, справлялся!

- Так ты - повар?! - вскричал обрадованный Потоцкий. - Ну, слава Богу, выручил! И ты сможешь готовить пищу для солдат?

- А почему бы и нет? - усмехнулся Горбачев. - Я же готовил пищу и более требовательным людям! Справлюсь. Можете не сомневаться!

- Ну, что ж, - сказал довольный Потоцкий, - тогда я сейчас же побегу к Худкову и доложу ему об этом. Думаю, что этот вопрос мы решим положительно! - И он выскочил в коридор.

- Зачем тебе это надо? - спросил Зайцев Горбачева, когда они остались одни. - Ведь придется целый месяц вкалывать, как проклятому? Ну-ка, накормить два взвода! Это не шутка!

- Для меня это сущая чепуха! - возразил Горбачев. - Дадут походную кухню. Дрова будут, продукты - тоже. Назначим ответственных за работу на кухне. А что касается приготовления еды, то это мне нетрудно. По крайней мере, на целый месяц вырвусь из роты и поживу как «белый человек»!

В это время прибежал Потоцкий. - Ну, что, товарищ Худков согласен! - промолвил он. - Значит, едем в понедельник в колхоз!

- Как, уже в ближайший понедельник? - удивился Горбачев.

- Да. Поэтому собери необходимые вещи, - ответил начпрод, - и мы утром, сразу же после завтрака, уедем!

- Я тоже уеду в понедельник сразу же после завтрака, товарищ лейтенант! - улыбнулся Зайцев.

- Ты что, смеешься? - пробормотал Потоцкий. - Нашел, понимаешь, время для шуток!

- Да я серьезно говорю! - воскликнул Зайцев. - Меня тут вот вызвал Подметаев и сказал, чтобы я съездил первого сентября в подшефную школу и провел «урок мужества»!

- Замотал нас этот Политотдел! - заорал начпрод. - Что ни день - все новые штучки! Так как же нам быть?

- А никак товарищ лейтенант, - махнул рукой Зайцев. - Вы спокойно себе поезжайте в колхоз, а я утром съезжу в школу на политотделовской машине, проведу урок да и вернусь назад. Думаю, что ничего страшного здесь без меня за пару часов не произойдет…

- Ну, смотри сам, - вздохнул Потоцкий. - Справишься, так справишься! Значит, нечего тогда и шум поднимать!

На следующий день на ротную утреннюю поверку явился Розенфельд. Все уже знали, что он не случайно прибыл в казарму. Обычно на утренней поверке присутствовал старшина роты - прапорщик Пристяжнюк, с которым воины свыклись так же, как и с внутренним убранством казармы. Пристяжнюк почти никогда ни во что не вмешивался. Приходил он также тихо, как и уходил. Зайцев вообще его не замечал. Вот и на этот раз Пристяжнюк молчаливо стоял рядом с Розенфельдом, напоминая скорей неодушевленный предмет, чем сурового воина - старшину.

После переклички Розенфельд произнес небольшую речь. - Сегодня, иоп вашу мать, - сказал он, - чтобы все, сразу же после развода, пришли в роту! Будем проводить комсомольское собрание! Как вы знаете, тот долбоиоб Шорник был изгнан из роты за недостойное поведение! А он, как ни печально, был секретарем бюро ВЛКСМ…Поэтому нам предстоит избрать нового комсомольского вожака! Чтобы все явились, как штык! Понятно?

- Ну, вот, - подумал Зайцев, - и прошла неделя, которую я взял на размышление. Судя по всему, Розенфельд не забыл моих слов.

В установленное командиром роты время в Ленинской комнате собрались почти все воины хозподразделения. Как обычно, за передними столами сидели сержанты, а так называемый стол президиума занял капитан Розенфельд. - Так! Тихо! - громко сказал он и встал. - Вот этот стол, - военачальник указал рукой на стол президиума, - теперь будет занимать новый секретарь комсомольской организации. А вот это, - капитан поднял вверх толстую голубую тетрадь, - протоколы комсомольских собраний! Новый секретарь будет их регулярно составлять! Понимаете, о чем я говорю?

Воины молчали.

- Итак, - продолжал Розенфельд, - нам нужно избрать такого человека, чтобы он умел не только проводить комсомольские собрания и вести комсомольскую документацию, но и пользовался вашим уважением. А потому как комсомол базируется на принципе демократического централизма, я предлагаю вам избрать сейчас же из своей среды такого человека. Я не хочу вам навязывать свою кандидатуру, ибо это - ваше собственное дело! Главное, это чтобы вы понимали, какую большую ответственность будет нести ваш вожак! Ну, что ж, давайте ваши предложения!

После такого вступительного слова желающих высказаться не оказалось: нести ответственность, проводить собрания и составлять протоколы не хотел никто.

- А это как, освобожденная работа? - спросил вдруг кто-то из середины зала.

- Нет, это дополнительная, но почетная работа, - ответил Розенфельд. - Ее нужно вести, в основном, в личное время! Ну, как? Есть желающие? Давайте, товарищи, работайте!

Однако солдаты молчали.

- Ну, что ж, тогда я буду предлагать кандидатуру сам! - воскликнул командир роты и взял в руку книгу со списком личного состава. - Так, вот Балкайтис, как вы, не хотели бы?

- О, Боже! - вскрикнул Балкайтис. - Только не меня, товарищ капитан! Я не умею писать по-русски!

- И я! И я! - закричали остальные латыши и литовцы.

- Может изберем тебя, товарищ Лисеенков? - спросил Розенфельд. - Ты у нас - человек достойный, хороший каменщик! Я думаю, справишься…

- Нет, товарищ капитан! - закричал Лисеенков. - Я не могу! Я не хочу! Да я в этих бумагах совсем не разбираюсь!

- Ну, ничего, Володя, - сказал ему Гундарь, - будешь составлять протоколы со мной. Придешь ко мне в каптерку, и я тебе помогу…

- Нет, нет, что вы, я не справлюсь! - простонал Лисеенков и на его глазах появились слезы. - Пусть уж лучше будет Гундарь, коли он обещает составлять протоколы. К тому же, он - каптерщик, а это - то же самое, что и писарь!

- Опомнись, что ты говоришь? - взвизгнул Гундарь. - Я ничего не понимаю в комсомольской работе! Тут нужен штабной писарь! Вот хотя бы Балобин!

- Ты что, с ума сошел?! - заорал Балобин. - Мне еще только этого не хватало! Кто тебя за язык тянет, гандон?!

- Ладно, не ссорьтесь! - громко сказал Розенфельд. - Я кому говорю? Встать! Смирно! Вольно! Садись!

Когда солдаты успокоились, капитан откашлялся и, с гордостью глядя перед собой, произнес: - Вы вот тут только что сказали, что хорошо бы избрать секретарем комсомольской организации штабного писаря, знающего бумажную работу. Конечно, кандидатура ефрейтора Балобина нам подходит. Он и опытный писарь, и авторитетный старослужащий воин. Согласны, товарищи?