- Нет! Не согласен! - завопил Балобин. - Не один я старослужащий и штабной работник! Тут есть у нас и другие достойные люди!

- Нам нужно, чтобы человек пользовался всеобщим уважением и авторитетом, - сказал командир роты. - А ты как раз таким и являешься!

- Нет, товарищ капитан! - простонал, ломая руки, Балобин. - Я не потяну! Не выбирайте меня, пожалуйста!

- А кто потянет? - настаивал Розенфельд.

- Да хотя бы Зайцев! - крикнул Балобин. - Он тоже и штабник, и старослужащий воин!

Зайцев обернулся и посмотрел на крикуна. - Чего ты выступаешь? - сказал он Балобину. - Я-то тут причем? Предложена твоя кандидатура, значит, и будем выбирать тебя!

- А я тоже предлагаю Зайцева! - раздался насмешливый голос Туклерса. - Он, в самом деле, у нас наиболее уважаемый!

- Зайцева! - поддержал его сидевший рядом Фреймутс, который, несмотря на приказ командира части, все еще пребывал в хозяйственной роте.

- Зайцева! Зайцева! - заорали остальные.

Розенфельд сделал вид, что такой ход собрания ему не нравится. - Ну-ка, перестаньте кричать! - гаркнул он. - Что это вы превращаете наше собрание в балаган? Зайцева им, видите ли, захотелось! Да вы понимаете, что товарищ Зайцев загружен работой больше всех вас? У него - самый ответственный пост! Нет, я считаю, что все-таки нужно избрать кого-то другого. Хотя бы тех же Балобина или Гундаря…

- Товарищ капитан! - завопили названные воины. - Не избирайте нас! Пожалуйста, не надо!

- Лучше на стройку пошлите! Мы готовы трудом искупить свои ошибки! - вторил ему Балобин.

- Значит, вы все-таки настаиваете на кандидатуре Зайцева? - смягчился Розенфельд. - Неужели вы думаете, что ему по плечу такой нелегкий дополнительный труд?

- Конечно, по плечу! - крикнул кто-то.

- Зайцева! Зайцева! Он справится! - опять заорали едва ли не все воины.

- Ну, что ж, спорить с коллективом бесполезно! - сдался, наконец, командир роты. - Коли вы решили предложить Зайцева, я не могу вам препятствовать! Тогда давайте голосовать! Кто за то, чтобы избрать ефрейтора Зайцева секретарем комсомольской организации? Так! Кто против? Кто воздержался? Нет! Единогласно!

Установилась мертвая тишина. Было слышно, как жужжала бившаяся об оконное стекло муха.

- В таком случае, - улыбнулся Розенфельд, - товарищ Зайцев оказывается единогласно избранным! Прошу вас, товарищ ефрейтор, займите свое место за столом президиума! Поздравляю!

Когда мрачный как туча «всенародный избранник» подошел к командиру роты и уселся рядом, Розенфельд подскочил и заорал: - Встать! Смирно!

Солдаты с готовностью встали.

- Вольно! Разойдись! - последовал очередной окрик, и Ленинская комната мгновенно опустела.

- Ну, вот теперь ты - полноценный секретарь комсомольского бюро! - сказал командир роты, обернувшись к Зайцеву. - Давай, составляй протокол о сегодняшнем собрании, а я, пожалуй, пойду!

Оставшись один, Зайцев внимательно просмотрел толстую голубую тетрадь. Оказывается, Шорник регулярно, каждый месяц, составлял протоколы.

- А вот и я! - усмехнулся он, увидев свою фамилию на одном из протоколов. - Ага, значит, я был председателем комсомольского собрания двадцатого марта! Но ведь я же в это время находился в отпуске! Вот так Шорник! Правда, подпись под протоколом - моя!

Иван вспомнил, как однажды Шорник попросил его где-то расписаться. Значит, это был протокол комсомольского собрания! Посмеявшись про себя и сделав вывод, что все комсомольские собрания, запротоколированные Шорником, никогда на самом деле не проводились, Зайцев нашел чистую страницу и стал записывать.

- Кого же внести в протокол в качестве секретаря собрания? - подумал он, закончив писать. - Впрочем, внесу-ка я туда Кулешова. Он как раз сидел поблизости, подойдет!

Составив протокол и расписавшись за председателя собрания, Иван направился в спальное помещение, где надеялся встретить Кулешова. В самом деле, тот стоял около своей тумбочки и что-то перебирал.

- Эй, Павел! - крикнул Зайцев. - Распишись-ка в протоколе!

Кулешов обернулся. - А, это ты, - сказал он. - Что за протокол?

- Да вот, подпиши тут в качестве секретаря!

- А зачем ты вписал меня? Что, нельзя было найти другого?

- Ну, ты сидел поблизости, вот я тебя и записал…

- Дай-ка я посмотрю, что ты тут настрочил, - пробурчал Кулешов, - а то еще припишешь мне какую-нибудь антисоветчину!

- К чему ты это? - спросил Иван.

- А к тому, - ответил Кулешов и расписался в тетради, - что ты все время поливаешь грязью своих товарищей! Антисоветчики, видите ли, тебя повсюду окружают!

- Каких это товарищей я обливаю грязью? - возмутился Зайцев.

- Как-будто ты не знаешь? - закричал Кулешов. - А кто выжил из роты Фрймутса?! Разве не ты? Уж, казалось бы, кому этот Фреймутс мешал? Так нет же! Ну, и мудак же ты!

- Я не имею никакого отношения к переводу Фреймутса! - воскликнул Зайцев. - Что ты мне приписываешь?

- А что ты вчера говорил прапорщику Сущуку?! - выкрикнул с визгом Кулешов. - Разве не твои слова, что Фреймутс - антисоветчик? Думаешь, мы тут такие дурачки, что ничего не видим?!

- Ну, что ж, это очень хорошо, что вы не дурачки и все видите! - спокойно ответил Зайцев. - Это будет вам полезно на будущее! А эти ваши «штучки» я знаю еще с учебного батальона! - И он с уверенностью и достоинством выдержал взгляд багрового от злобы товарища.

Г Л А В А 18

«У Р О К М У Ж Е С Т В А»

В воскресенье перед обедом Фреймутс покинул хозяйственную роту. Зайцев зашел в спальное помещение, чтобы немного полежать перед построением и увидел, как Фреймутс собирал свой вещмешок. Иван почувствовал угрызение совести: на душе стало противно до тошноты. - Кто же все-таки его заложил? - подумал он. - Неужели это дело рук «особого отдела»?

Послышались тяжелые шаги. Вот они все ближе, ближе.

- Эй, Иван! - раздался у него над головой голос Фреймутса. - Вот, пришел с тобой проститься!

Зайцев поднялся с кровати и повернулся к нему лицом. Он рассчитывал увидеть ярость в глазах латыша, ибо понимал, что тот подозревает во всем его. Однако ошибся.

- Прощай, Иван! - сказал Фреймутс, улыбаясь и протягивая руку. - Желаю тебе дальнейших успехов и счастья! Но смотри, не попадайся мне на дороге!

- Прощай, Динарс, - вежливо ответил Зайцев и пожал ему руку. - Спасибо тебе за пожелания! Я тоже желаю тебе счастья и успехов и обещаю избегать встреч с тобой на дороге!

Фреймутс усмехнулся, пожал плечами и, оглядевшись в последний раз по сторонам, направился к выходу.

В понедельник утром, сразу же после завтрака, Зайцев, одетый в парадную форму, прибыл на контрольно-пропускной пункт. Розенфельда не требовалось предупреждать: об этом позаботился Политотдел. Там уже стояли воины других подразделений и оживленно беседовали.

- Товарищ Зайцев! - крикнул прапорщик Обалдуйский, шедший со стороны клуба. - Ну, что вы опаздываете? Мы, пятнадцать человек, ждем вас тут одного!

- Я пришел сразу же после завтрака, товарищ прапорщик, - ответил Иван, - и нигде не задерживался!

- Вы, хозяйственники, вечно нарушаете дисциплину! - пробормотал Обалдуйский. - Все роты уже давно поели, а вы все копаетесь!

- Товарищ Зайцев! Товарищ Зайцев! - послышался чей-то знакомый голос.

Иван обернулся: - А, лейтенант Потоцкий!

Начальник продснабжения и Горбачев шествовали сторону проходной.

- Что же ты не зашел в штаб? - спросил Потоцкий, подходя к Зайцеву. - А я хотел с тобой поговорить!

- Да я сразу же после подъема приходил в штаб, чтобы одеть «парадку» - ответил Зайцев, - а потом позавтракал и вот пришел сюда. Я думал, что вы уже давно отсюда уехали…

- У нас тут возникла небольшая заминка, - пробормотал начпрод, - вот мы и не выехали сразу. Я хотел тебе сказать, что, возможно, меня сегодня не будет. Все-таки, сам понимаешь, колхоз есть колхоз…Могу и задержаться…