- Ну, вот и договорились! - улыбнулся майор. - Хотя, я думаю, нам следовало бы предпринять какие-то дополнительные действия накануне собрания, так сказать, подготовить почву. Как ты насчет этого?

- А что вы имеете виду?

- Ну, например, подготовить выпуск стенной газеты с разоблачением случаев пьянства и особенно безумной выходки вашего Миронова. Ну-ка, до чего обнаглел! Стал открыто издеваться над коллективом! Напиться и кричать! Вот нахал!

- А если мы выпустим небольшой «боевой листок» с портретом нарушителя и надписью, скажем, «пьяница и хулиган Миронов»? - спросил Зайцев. - Не будет ли это самым лучшим способом разоблачения пьяницы? Коли он до такой степени обнаглел, что стал открыто выставлять напоказ свое недостойное поведение, то почему бы не представить на всеобщее обозрение и критику его поступка? Пусть ему будет стыдно!

- Это - хорошее предложение, - кивнул головой Подметаев. - Давай, готовь такой «боевой листок». Обратись к художникам, в частности, к товарищу Грюшису, пусть он напишет соответствующий текст яркими буквами. Это послужит серьезным предупреждением пьяницам. А в субботу мы проведем в вашей роте комсомольское собрание и окончательно сокрушим пьянство!

Сразу же после беседы с Подметаевым Зайцев пошел в клуб. Грюшис как раз завершил работу над стендом «Лучшие воины части» и мыл кисти.

- Привет, Пранас! - сказал Иван. - Я пришел к тебе по делу!

- А, здравствуй, Иван! - ответил художник. - Садись. Я тут сейчас закончу с кистями и тогда поговорим.

- Ну, что случилось? - спросил он после того как убрал ведро с кистями в шкаф.

- Видишь, тут у нас в роте произошла одна история…, - начал Зайцев.

- Опять что-то натворили? - насторожился Грюшис. - Наверное, что-нибудь с попойками?

- Да, ты угадал. Это насчет пьянства Миронова.

- А я слышал, - грустно вздохнул Грюшис, - что он выпил, вроде бы, стакан вина и начал метаться по роте с криками! Так, что ли?

- Да, именно так! А в то время как он метался и кричал, в роту вошел майор Подметаев. Ну и, само собой разумеется, разразился скандал!

- Вот тоже, идиот, не мог хотя бы скрыть свое опьянение! Обязательно нужно было порисоваться!

- Поэтому меня и прислал к тебе Подметаев, - усмехнулся Зайцев, - чтобы выставить этого придурка на осмеяние!

- Каким образом?

- Ну, нужно подготовить «боевой листок» и вывесить посредине казармы. Желательно на доску объявлений, что прибита к стене в самом начале спального помещения.

- Что ж, коли Политотдел требует вывесить такой листок, мы это без труда сделаем! - кивнул головой Грюшис. - Желательно бы, конечно, приклеить и фотографию Миронова, чтобы усилить эффект!

- А я сейчас зайду к фотографу, - сказал Иван, - и поищу у него необходимую фотографию. Я помню, что одно время Середов снимал всех наших солдат то ли на какую-то доску, то ли в «Книгу памяти». Словом, фотография должна быть!

- Ну, вот тогда мы подготовим отличный «боевой листок»! - улыбнулся Грюшис.

Зайцев пошел к фотографу, однако, к своему недоумению, обнаружил, что дверь его комнаты заперта. - Куда же делся Середов? - подумал он и стал стучать.

- Что ты шумишь? - раздался вдруг за его спиной голос Карчемарскаса. - Видишь, дверь заперта, значит, никого нет!

- А где Середов? - спросил Иван. - Он мне нужен сейчас позарез!

- Так он в библиотеке, - ответил Карчемарскас. - Помогает Бабуриной считать какие-то там книги. Твой же Горбачев уехал в колхоз, так вместо него теперь Середов…

- Тьфу ты! - плюнул Зайцев. - И давно он у нее?

- Да уже почти час: он ушел к ней сразу же после обеда!

- Что же делать?

- А ты поднимись в библиотеку и позови его! Какие проблемы?

Зайцев поднялся на второй этаж и подошел к двери библиотеки. Как и следовало ожидать, она была заперта. Постояв и немного подождав, Иван решил постучать. Однако никакой реакции не последовало. Тогда Зайцев крикнул: - Наталья Семеновна! Откройте! Срочно нужен Середов! Указание Политотдела!

И на этот раз никто не ответил. Разозлившись, Иван стал с силой тарабанить по двери. - Открывайте! - заорал он. - Середова разыскивают!

Наконец из глубины библиотеки донесся какой-то шум, заскрипела дверь, и в коридор вышла растрепанная раскрасневшаяся Бабурина. - А, это вы, товарищ Зайцев? - вздохнула она. - А я уж испугалась, не начальство ли сюда пожаловало!

- Я ищу Середова, - улыбнулся Иван. - Меня прислали из Полиотдела. Он очень нужен!

- А что здесь делать Середову? - пробормотала Бабурина. - Я здесь одна. Вот книги пересчитываю…

- Ну, это ясно, что вы тут одни, - ответил Зайцев. - Я это и не собираюсь оспаривать! Но может фотограф в книгохранилище?

- Но что он там будет делать? - возразила Бабурина.

- Ну, возможно, тоже пересчитывает книги, - усмехнулся Зайцев. - В общем, Наталья Семеновна, вы посмотрите там, пожалуйста, а я пойду вниз и подожду. Потому как если Середов не придет, его будет искать сам начальник Политотдела.

И он пошел вниз.

Буквально через две минуты объявился злополучный фотограф.

- Ну, ты даешь! - возмутился Зайцев. - Неужели нельзя было побыстрей справиться?

- Да видишь тут…, - замялся Середов. - Словом, пришлось долго провозиться…

- Знаю я, как ты там возился! - буркнул Иван. - Сделай мне одно дело, а там можешь продолжать свою возню!

- А что нужно? Неужели меня действительно искали из Политотдела?

- В общем, да, - ответил Зайцев. - Нам тут нужна одна фотография для «Доски позора». Ну, этого друга Миронова…Можешь отыскать?

- Что, решил вывесить его на «Доску позора»? - улыбнулся Середов. - Это из-за его сегодняшнего маразма?

- Да. Меня вызвал Подметаев и потребовал изготовить «Боевой листок». Ну, мы с Грюшисом договорились. Не хватает только фотографии.

- А! Я это быстро! - сказал фотограф. - Его карточка, наверняка, у меня есть. Сейчас! - Он достал ключ, открыл дверь и вошел в затемненное помещение.

- Можно включить свет? Ты тут ничего не проявляешь? - спросил Иван.

- Включай! - ответил Середов. - Я сейчас достану пачку фотографий. - И он стал рыться в выдвижном ящике стола.

Зайцев огляделся. Комнатка фотографа была малюсенькой, даже убогой. В помещении бывшей кладовой не было даже окон. Прямо напротив входной двери стоял большой письменный стол, буквально заваленный всякими коробками, папками, бутылками. Слева от стола у стены располагался небольшой умывальник, а справа возвышался поблескивавший черным лаком массивный несгораемый шкаф. На полу тоже царил хаос. Помимо двух стульев и табурета здесь стояли какие-то деревянные ящики, алюминиевая кастрюля, эмалированное ведро…

- Ну, и бардак тут у тебя! - воскликнул Иван. - И как ты работаешь в такой обстановке?

- Да все тут, понимаешь, нужное, - пробормотал Середов. - Мало места. Куда все девать? А вот, - обрадовался он, - пожалуйста! Нашел Миронова!

Зайцев взял фотографию и улыбнулся. Миронов был заснят в парадной форме со значком «Отличник Советской Армии» на груди.

- А другой карточки у тебя нет? - спросил Иван. - Уж больно будет комично вывешивать его на «Доску позора» со значком отличника!

- Нет, других его фотографий у меня не будет, - вздохнул Середов. - А, впрочем, чего тут комичного? Портрет - четкий. А со значком он или без него, это ерунда!

- Ну, что ж, - кивнул головой Зайцев. - Я тоже так думаю. Ладно, подойдет! - И он пошел в комнату художников.

- Как дела? Достал фотографию? - спросил Грюшис, увидев Зайцева.

- Все в порядке, Пранас, - сказал Иван. - Бери лист ватмана и приступай к делу!

- А ты напиши мне текст.

- Сейчас! - Зайцев взял лист бумаги. - Вот, смотри, здесь, в самом верху, ты напишешь жирными черными буквами - «Позор!», а затем, справа, вклеишь фотографию Миронова, которую обведешь какой-нибудь яркой краской, ну, там, черной или желтой, или той и другой, и под ней напишешь: «Пьяница и дебошир Миронов Ю.А.» А слева, черными буквами, изложишь суть произошедшего, вот, таким образом: «Ю.А.Миронов, будучи в состоянии алкогольного опьянения, вел себя недостойно, кричал и дебоширил, чем опозорил боевой коллектив нашей роты!»