Прошло несколько дней. В очередной четверг Зайцев побывал на встрече с майором Дубининым. Разговор, можно сказать, не состоялся. В основном, говорил оперуполномоченный, а Иван ему поддакивал. На вопрос, есть ли в роте люди, ведущие антисоветскую агитацию, Зайцев ответил отрицательно. - За все время мы выявили только двоих, - сказал он, - да и те в процессе работы осознали свои ошибки. Сейчас же в роте имеют место частенько только бытовые нарушения: попойки и «самоволки». Но с этим успешно справляется Политотдел.

- Жаль, конечно, что мы все еще никак не сдвинемся с «мертвой точки», - пробормотал Дубинин. - Но вы не забывайте о необходимости высокой бдительности!

- Да, конечно, товарищ майор! - ответил Иван. После истории со Скуратовским он решил быть хитрей. - Можете не рассчитывать, что нарвались на дурачка! - думал он, глядя на оперуполномоченного.

На следующий день, сразу же после развода на работы, Зайцев пришел в свой штабной кабинет и застал там встревоженного Потоцкого. - Ну, товарищ Зайцев, - сказал он, - нам предстоят великие перемены!

- А что такое? - воскликнул Иван.

- Новый командир решил перенести штаб в другое место!

- Куда?

- А в здравпункт! А здравпункт будет располагаться здесь, в штабе!

- Вот так номер! А когда мы будем переселяться?

- Возможно, даже сегодня! Полковник Нюрин ходил в здравпункт и установил, что помещение для штаба не нуждается в ремонте. Словом, вот-вот последует команда о переселении!

- Ну, что ж, - вздохнул Зайцев, - последует, так последует! Наше дело выполнять! Вы бы сходили, товарищ лейтенант, туда да узнали, где будет размещаться наш кабинет. Может быть удастся выхлопотать что-нибудь поудобней, а то вселят, скажем, в туалет!

- Пойду-ка посмотрю, - кивнул головой Потоцкий. - Может быть, действительно, добьюсь чего-нибудь получше.

В это время открылась дверь, и в кабинет буквально влетел Балобин. - Здравия желаю, товарищ лейтенант! - крикнул он начпроду и махнул рукой Ивану. - Радуйся, Иван! Подписан приказ министром обороны! Об увольнении в запас!

- Ура! - закричал Зайцев.

- Тихо, тихо! - пробормотал Потоцкий. - Поздравляю вас! Ну, я побежал! - И он вышел из кабинета.

Садись, Миша! - Иван указал рукой на стул. - Ну, расскажи, откуда ты узнал о приказе?

Балобин присел и смахнул ладонью набежавшую слезу. - Только что позвонили на наш коммутатор из министерства обороны! - сказал он. - Ну, все, Ваня, наша служба кончается! Что будем делать?

- А ничего! - ответил Зайцев. - Будем дослуживать свой срок, а там - домой!

- А как же с «обмыванием»? - пробурчал Балобин. - Ведь приказ - дело святое!

- Нет, Миша, я участвовать не буду! - возразил Иван. - Ты же знаешь, какой скандал поднял в прошлый раз Розенфельд по поводу нашей общей попойки? А ведь он занимался только мной одним! У меня есть все основания подозревать наших ребят в провокации! После всего этого, о какой коллективной выпивке может идти речь?

- Ну, понимаешь, - замялся Балобин, - я, конечно, не собираюсь тебя заставлять. Но, как тебе сказать, видишь, ребята боятся выпивать после этой истории с комсомольским собранием…Ну, словом, ты там всех напугал этим Политотделом…А если ты сам придешь в нашу компанию, тогда мероприятие не сорвется…

Зайцев захохотал.

- Что ты? - опешил Балобин. - Я же не шучу!

- Подожди, Миша, - взмолился задыхавшийся от смеха Иван, - ну, ты и рассмешил!

- А что тут смешного?

- А то, что я никого не собираюсь закладывать! Понимаешь?

- Нет, не понимаю! Ты же сказал на собрании…

- Ну, то было на собрании, - улыбнулся Зайцев. - Так надо было сказать! Понимаешь? Надо!

- Так значит, если мы с ребятами сегодня вечерком это дело «обмоем», никаких докладных в Политотдел не будет?

- С моей стороны не будет! - заверил его Иван. - Но вот участвовать в вашей пирушке я не стану. Считай, что я ничего не знаю - и все!

- Вот спасибо! - обрадовался Балобин. - Тогда я побегу, обрадую ребят!

Не успел уйти Балобин, как появился Потоцкий. - Я все выяснил, Иван, - сказал он. - Наш кабинет будет располагаться рядом с комнатой, в которой врачи принимали больных, справа от нее!

- Так это в бывшей кладовке? - скривился Зайцев.

- Ну, да. А что тут плохого?

- Но ведь там же, напротив, туалет! Вот удовольствие - вдыхать запах нечистот!

- Что поделаешь? - пробормотал начпрод. - Так распорядился командир. Тут уж ничего не изменишь!

- А может сходить к нему и попытаться переубедить? - спросил Иван. - Все-таки продовольственная служба - дело серьезное!

- Что ты, да разве можно противоречить новому командиру? - испугался Потоцкий. - Да в этом случае он меня со свету сживет! И не вздумай! Коли дана команда, значит, ее нужно выполнять!

- Ну, что ж, - проворчал Зайцев. - Мое дело - предложить. Как говорится: хозяин - барин! Когда будем переходить?

- А давай сейчас! - предложил начпрод. - Что тут, собственно, переносить? Два стола, шкафы да сейф. Зато командир увидит, как мы оперативно работаем!

- Ну, что ж, - кивнул головой Иван. - А как тогда быть с телефонами?

- А мы перенесем мебель, и тогда я позвоню на телефонную станцию, чтобы пришли и подключили телефоны. Давай, выгружай из шкафов бумаги!

И работа закипела! Пустые шкафы оказались легкими, как перышки. Вдвоем с Потоцким Зайцев довольно быстро перенесли их на новое место. Благо, что здравпункт был расположен так близко. Затем они очистили от документов столы и перетащили их вслед за шкафами. Трудней всего было с сейфом. Металлический ящик, казалось, был сделан из свинца.

- Это все немцы! - возмущался начпрод. - Это от них нам досталась такая обуза! Сейф этот, провались он пропадом, из трофейного немецкого имущества!

Пришлось звать на помощь других писарей. Зайцев быстро сходил в строевую часть и «секретку». Прибежали Баранюк и Мешайло. Дежурный по штабу принес крепкие, обитые железом носилки.

- Ну, с Богом! - сказал Потоцкий, и они вчетвером потащили главный груз вперед.

К обеду продовольственники полностью переселились на новое место. Не работали только телефонные аппараты, но связисты обещали в скором времени подключить их.

- Вот ключи от двери! - сказал довольный начпрод Зайцеву. - Бери! Один экземпляр твой!

В роте вечером царили тишина и покой. На поверку снова пришел Розенфельд. На сей раз вместе со старшиной Пристяжнюком, который стоял, как всегда, безмолвной тенью за спиной командира роты.

После проведенной переклички Розенфельд произнес небольшую речь. В ней он предупредил «стариков» об ответственности за возможные нарушения дисциплины. - Если узнаю, что вы «обмывали» приказ министра, - сказал командир роты в заключение, - то я вам, иоп вашу мать, дам! - И он бросил тревожный взгляд на Зайцева.

Сразу же после роспуска роты Иван направился в умывальник и привел себя в порядок. Команда дневального об отбое застала его уже в постели. Он слышал, засыпая, как из каптерки доносились звуки гитары и пьяные голоса поющих солдат.

На следующее утро, едва только Зайцев успел войти в свой кабинет, к нему заявился Балобин. - Принес выписки из приказа командира? - удивился Зайцев. - К чему такая поспешность? Вы же еще не перетащили свои вещи на новое место?

- Перетащим, - улыбнулся Балобин. - Я пришел к тебе не по работе.

- А что такое? - встревожился Иван.

- Видишь ли, Ваня, - пробормотал строевик, - вчера Розенфельд был на вечерней поверке. И не было никакой возможности зачитать приказ о дембиле! Понимаешь?

- Но как же мы можем зачитать то, что сами не читали? - удивился Зайцев. - Приказ ведь еще не опубликован!

- Да я не о самом приказе министра, - сказал Балобин. - Я имею в виду чтение, ну, как тебе объяснить, такого, шуточного приказа. Скажем, ты, ефрейтор Зайцев, будешь фигурировать в нем, как, ну, генерал-майор, или, как угодно, хоть маршал. А остальные…там, скажем, поручики, штабс-капитаны, фельдфебели, словом, как в старой русской армии. Подумай, а не составить ли нам такой приказ? Я дам пишущую машинку, и мы отпечатаем по экземпляру для всех «стариков». А вечером, в воскресенье, сразу же после переклички, зачитаем его перед ротой! Как ты думаешь, это возможно?