Потоцкий расцвел как крымская роза! Выражение его счастливого лица не поддавалось описанию!
- «Остановись мгновение, ты прекрасно»! - подумал, усмехнувшись, Зайцев. - А как же история с тем злосчастным «приказом»? - спросил он. Потоцкий толкнул его слегка локтем в бок и осуждающе покачал головой.
- А, приказ, - пробормотал Худков. - Да я тут во всем разобрался. Что ж, мы тоже были в свое время молоды, читали, там, разные приказы…Однако никто не бегал и не доносил! Ладно, сделаем выводы на будущее. По крайней мере, в личности Розенфельда я теперь разобрался! Вам, товарищ Зайцев, нечего беспокоиться! Честный человек всегда добьется правды, а с негодяями мы легко разберемся!
Постепенно история с «приказом» стала забываться.
Как-то вечером, вернувшись в роту для следования строем в столовую, Зайцев, к своему удивлению, неожиданно увидел в спальном помещении Горбачева, перебиравшего что-то в своей тумбочке. - Иван! - крикнул он. - Неужто ты вернулся?!
Горбачев посмотрел в сторону Зайцева. - Привет! - бросил он. - Я только что приехал. Мы как раз вчера закончили все сельхозработы.
- Что ты там ищешь? - спросил Зайцев, подходя ближе.
- Да теперь уже ничего не ищу, - грустно улыбнулся Горбачев. - Все мои вещи, так сказать, как в свое время Берлин, бистой накрылись!
- А что у тебя сперли?
- Да так, мелочи: зубную щетку, импортную пасту, ну, и десяток конвертов.
- Так ты что, не мог хотя бы конверты отнести в штаб на сохранение?
- Да хрен с ними! - махнул рукой Горбачев. - Куплю новые! Как тут у вас дела?
- Потом поговорим. После ужина.
Прошло еще несколько дней. Наступил октябрь. Задули холодные ветры. Иногда выпадал снег, но сразу же таял, образуя грязь и лужи. Несмотря на то, что зимний сезон начинался обычно с пятнадцатого октября, старослужащие воины стали одевать под гимнастерку нижнее белье. Впрочем, так вероятно поступали и все остальные солдаты роты, ибо «старики» никогда не препятствовали им в этом.
Что-то раскис Горбачев. Как-то он во время работы пожаловался на сильную головную боль. - Сходи-ка в здравпункт, - посоветовал Зайцев, - может помогут чем-нибудь.
Горбачев ушел и к обеду назад не вернулся.
Как обычно, к трем часам в штаб к Ивану пришел курсант Князьков. Он регулярно появлялся в установленное время в кабинете продснабжения и внимательно изучал делопроизводство. На этот раз Зайцев поручил ему выписать накладную самостоятельно и, оставив «молодого» воина одного, отправился в медпункт, который теперь размещался в старом здании штаба. «Храм здоровья» выглядел невзрачно. Исчезли из коридора ковровые дорожки. Не было Знамени части и, естественно, поста номер один: главная реликвия перекочевала вместе со всеми службами в новое помещение. Бывший кабинет финансовой части занимал теперь санинструктор Дятлов. У его двери толпились пациенты: в основном, курсанты учебного батальона.
Не обращая внимания на очередь, Зайцев толкнул дверь и вошел. Санинструктор в это время перевязывал «молодому» воину ногу.
- Здорово, Олег! - крикнул Иван. - Я пришел узнать, что случилось с нашим Горбачевым!
- А ничего особенного, - ответил Дятлов. Зайди к нему в палату да и разузнай обо всем. Мы его положили: пусть немного подлечится. Там…ну, в общем, ничего опасного нет!
- А где его палата?
- Да сразу около туалета. Правая дверь.
- Это прежний кабинет техчасти?
- Наверное. Но я не помню. Я-то, собственно, почти не бывал в штабе!
- Ладно, разберусь!
Зайцев вышел в коридор и направился к предполагаемой палате. В самом деле, как только он открыл дверь, перед его глазами предстали четыре больничных койки, на которых возлежали «молодые» солдаты. Горбачев полулежал у стены, подложив под спину подушку, и читал какую-то книгу. Увидев Зайцева, он отложил пухлый том в сторону и улыбнулся.
- Ну, что, больно? - спросил Зайцев. - Как твои дела? Что случилось?
- Иди сюда поближе, - сказал Горбачев, - садись тут на табурет.
- Ну, так что с тобой произошло?
- Да ничего. Давление немного подскочило. Северов выписал таблетки и предложил полежать тут с недельку…
- Но давление - дело серьезное! - встревожился Зайцев. - Если с этим помещают в больницу…
- Да чепуха все это! - усмехнулся Горбачев и перешел на шепот. - Просто мы с товарищем Северовым разговорились, ну, там, о жизни, обо всем. Он и предложил мне отдохнуть. Чисто по-человечески, не из медицинских соображений…
- Ну, это другое дело! - обрадовался Зайцев. - Коли ты решил отдохнуть, то это даже хорошо. Меньше будешь трепать нервы в роте.
- А ты, Ваня, полежал бы тут тоже пару дней, - посоветовал Горбачев. - Не помешало бы отдохнуть после всех этих скандалов!
- Что ты! - улыбнулся Зайцев. - Кто же будет за меня работать? Да и курсанта надо учить. Этого Князькова. Он мне, честно сказать, просто надоел. Неприятный тип! Материал, правда, он хорошо усваивает, но, я думаю, Потоцкому будет с ним нелегко!
- А ты бы лег сюда хотя бы на субботу-воскресенье. Тут вот ребята на днях выписываются, ну, и освободятся койки. Хочешь, я поговорю с Дятловым?
- Ладно, посмотрим, - кивнул головой Зайцев. - Если все будет хорошо, можно, вероятно, и полежать пару дней. Отдыхай пока. А я пойду заниматься делами!
На следующий день Зайцев дождался Князькова, поручил ему очередную работу, а сам отправился к майору Дубинину. - Смотри, Юра, я оставляю на тебя кабинет! Чтобы никуда не уходил, пока я не вернусь! - сказал он в назидание курсанту.
- Ну, что, как дела? - начал своим обычным брюзжащим голосом оперуполномоченный, увидев Зайцева. - Есть ли какие новости?
- Все по-прежнему, - ответил Иван. - Аполитичных высказываний не выявлено. Прежние болтуны ведут себя вполне нормально, так что оснований для беспокойства, по-моему, нет.
- А как же тогда чтение «приказа»? - пробурчал Дубинин. - У вас там, кажется, состоялся целый политический митинг?!
- Ничего особенного не состоялось! - сказал с раздражением Зайцев. - Ну, читали в роте приказ министра обороны об увольнении в запас. А после подурачились, перечисляя всех старослужащих солдат и присваивая им всякие там высокие звания: генералов, полковников…Считаю, что иногда полезно и пошутить!
- А разве не было высказываний насчет руководителей партии и государства? - спросил с подозрительностью в голосе майор.
- Нет, не было! - рассердился Иван. - Неужели я позволю себе подобные вещи? Или вы не доверяете мне?
- Вам мы, конечно, доверяем, - пробормотал оперуполномоченный, - но ведь там были и другие солдаты, не так ли?
- Да я сам читал «приказ»! - воскликнул Зайцев. - Что ж, я сам себе не верю, что ли? Пока я, слава Богу, еще не тронулся умом, чтобы говорить всякую ерунду! Клеветники потеряли не только стыд, но и здравый рассудок! Я почти за два года службы не совершил ни одного порочного поступка! Казалось бы, служите добросовестно, и все у вас будет в порядке! Чему они завидуют? Что я работаю с утра до вечера, не покладая рук? Попробовали бы они побыть на моем месте! Мы бы на них тогда посмотрели!
- Да не волнуйтесь вы! - улыбнулся Дубинин. - Я вас ни в чем не обвиняю! Никаких оснований для взаимного недоверия у нас нет! Что же касается злобы и зависти, то это неизменные атрибуты советских людей. И с этим ничего не поделаешь! Тут, как говорится, «медицина бессильна». Наш народ злобен, коварен и лжив. Только «железной рукой» можно удержать его в повиновении! Вон, смотри, как живут западные буржуазные демократии. Да, по ихнему, у них там демократия! А попробуй допусти у нас подобное, и все пойдет шиворот-навыворот! Разве наш народ способен без соответствующих указаний избрать на высокие должности достойных людей? Представь себе, что нет партии, Советов, КГБ! Народ получает возможность самостоятельно избирать того, кого он желает! Что ты думаешь, будут избраны порядочные, честные или умные люди? Да ничего подобного! Изберут, наверняка, воров, негодяев и дурачков! В общем, не тех, кто способен управлять, а тех, кто им много всего наобещает. В конечном счете, пришедшие подобным образом к власти люди настолько бы развалили государство, что народ опять призвал бы тирана, и все пришло бы «на круги своя»! Учти, кроме того, и тот факт, что наш народ знаменит еще и тем, что страстно, с каким-то упоением, ненавидит все прогрессивное, умное, трезвое! Наши люди всегда готовы растоптать любого: своего соседа, товарища по службе и работе, кого угодно, кто проявит хоть мало-мальские способности! Ненависть к умным людям у основной части населения страны настолько велика, что рассчитывать на успехи нашего народа во всех сферах жизнедеятельности в ближайшее столетие, не приходится. Вот и на твоем примере, стоило товарищам только увидеть твои способности, как ты тут же стал их врагом! Думаешь, мы не видим всей этой «мышиной возни»? Да если бы не Госбезопасность, которую Запад обвиняет в преследовании инакомыслящих, наши советские люди уже давно стерли бы с лица земли и науку, и искусство, и…даже спорт! Ведь стоит хотя бы ослабить контроль над…ну, скажем, эстрадой, и в эфир польются не музыка и песни, которые у нас во много раз лучше, чем на Западе, а одна мудота, вплоть до нецензурной брани! Поверь мне, что стоит только снять цензуру с радиопередач, и люди не услышат ни одной хорошей песни, будут с чувством ностальгии вспоминать прошлое…А это - работа, прежде всего, органов Госбезопасности! Так что не волнуйся, никакой клевете, распространяемой против тебя, мы не верим! Мы знаем, что ты - достойный, преданный нашему обществу человек, и в обиду тебя не дадим!