- Но это же нарушение - недодавать продукты? - пробормотал завстоловой. - Как мы будем теперь выдавать рыбу? Ведь все нормативы не соответствуют требованиям?

- Как выдавали, так и выдавайте! - рассердился Зайцев. - Что вы мне претензии предъявляете? В конце концов, мы в одной службе! Если недодавать - нарушение, то разве не нарушение - передавать? Тогда вы, небось, не жаловались!

- Как ты со мной разговариваешь?! - вскипел Полищук. - Я буду докладывать товарищу Худкову!

- Не сердитесь, Петр Иванович! - смягчился Иван. - Извините, если я вас чем-либо обидел! Но, думаю, вам не следует жаловаться товарищу Худкову! Понимаете?

- Это еще почему?

- Да потому, что не только у нас бывают ошибки и недостатки, - решительно сказал Зайцев. - Они есть и у других людей! Поэтому лучше всего «не копать другому яму, ибо можно самому в нее угодить», как гласит известная русская пословица!

- Ладно, я поговорю с Потоцким, - ответил со смирением в голосе Полищук. - Будь здоров! Но смотри, старайся в следующий раз не нарушать нормы!

- Хорошо!

Не успел Иван положить трубку, как в кабинет вошел улыбающийся Наперов. - Хрен с ним, товарищ Зайцев! - сказал он. - Спишем для Скуратовского пятьдесят банок! Оказывается, он выдает замуж свою дочь, и вот для свадьбы ему понадобилась мясная тушенка.

- Для свадьбы? - удивился Иван. - Так что, он не может достать свежего мяса? Разве у них нет спецраспределителя? Это же КГБ!

- Не знаю, что у них там есть. Конечно, свой магазин имеется, - поморщился Наперов. - Да какое нам дело до этого? Ясно только, что свадьба - штука весьма щекотливая! А по такому поводу можно поступиться несколькими банками.

- А если Скуратовский посчитает, что это дело, списание, у нас - норма жизни? Да куда-нибудь донесет? Что тогда? - спросил Иван.

- Вряд ли он так поступит, - ответил Наперов. - К тому же я нашел способ, как отвадить его раз и навсегда от наших консервов!

- Как?

- Я ему сказал, что смогу дать пятьдесят банок только за деньги, ибо у меня есть связи с военторгом, и я имею, в свою очередь, возможность купить там необходимое количество консервов, поскольку брать со склада недопустимо!

- И что же он ответил?

- Он сначала надулся, но, поразмыслив, спросил, а по какой цене. Я же сказал, что по два рубля за банку! Тогда Скуратовский возмутился. Оказывается, он знает, что государственная цена одной банки составляет всего один рубль! Вот проныра! Пришлось соглашаться на государственную цену!

- Словом, вы решили продать ему консервы за пятьдесят рублей?

- Совершенно верно! Пятьдесят рублей - все-таки деньги немалые! И если ему еще раз захочется солдатских консервов, пусть снова расплачивается! Мне от этого не хуже!

- Значит, будем опять списывать консервы?

- Обязательно, только в несколько приемов. А то этак Полищук может забеспокоиться!

- А он уже забеспокоился!

- С чего ты это взял?

Зайцев рассказал о только что состоявшемся телефонном разговоре.

- Вот мудак! - пробурчал завскладом, выслушав Ивана. - И лезет же не в свои дела!

- Видите ли, Валентин Иванович, - сказал Иван, - мы как-то раньше не списывали рыбные консервы, поэтому он и заподозрил неладное. Ведь количество выдаваемой рыбы давно уже не менялось. Он и привык к определенной цифре.

- Да, мы уже давно не списывали рыбных консервов, - кивнул головой Наперов. - Видимо, в этом и была наша главная ошибка!

- Но если мы будем это делать систематически, - возразил Зайцев, - рано или поздно прогорим!

- А мы не будем зарываться, - улыбнулся завскладом. - Будем списывать меньше, но чаще. Вот и все! Ты же сам сказал ему, что мы несколько раз выписали рыбы больше, чем требовалось по нормам. Значит, теперь можно несколько раз списать консервы!

- Да, но ведь Полищук может взять накладные и сам все пересчитать?

- Только этого еще не хватало! - рассердился Наперов. - Пусть занимается своими делами и не лезет туда, куда его не просят! В конце концов, поставим его на место! Не волнуйся! Ты только держи меня в курсе всех его выходок и если что - сразу же мне звони!

- Хорошо, товарищ прапорщик!

- Ну, тогда, - Наперов встал и протянул Зайцеву руку, - будь здоров! А я, пожалуй, пойду…

На другой день, с самого утра, в кабинет продснабжения пожаловал майор Подметаев. Зайцев в это время был один, и опытный политработник решил, как говорится, «взять быка за рога».

- Мне надо поговорить с вами, товарищ Зайцев! - сказал он суровым голосом.

- Я слушаю вас, товарищ майор, - ответил невозмутимо Иван.

- Понимаете, товарищ ефрейтор, - начал Подметаев, усевшись на стул Потоцкого, - за последнее время обстановка в мире стала чрезвычайно напряженной! Американский империализм…

- Я-то тут причем? - перебил его Иван. - Если вы хотите преподнести мне курс лекций в стиле товарища Коннова, пожалуйста, не надо! Я ведь на работе и не могу сидеть без дела долгое время…

- Нет! Нет! - отмахнулся майор. - Я не собираюсь читать вам лекций. Просто, видите…э-э-э…ну, тут, в общем, очень сложная обстановка…

- Вы имеете в виду нашу жизнь? - спросил Зайцев. - А разве между людьми когда-либо бывали несложные отношения? Ведь так уж человек устроен!

- Вы совершенно правильно меня поняли, - улыбнулся Подметаев. - Обстановка у нас от того и сложная, что отношения между людьми слишком враждебные! Мало того, они еще усугубляются пьянством, развратом, национализмом, антисоветскими проявлениями! Вы понимете, о чем я говорю?

- Нет.

- Ну, видите ли, я хочу сказать, что в нашей части очень многие военнослужащие постоянно нарушают воинскую дисциплину, причем совершенно безнаказанно!

- Так что, я могу помочь в наказании нарушителей?

- Вполне можете!

- Каким образом?

- Достаточно сообщать нам о готовящихся нарушениях воинской дисциплины, а уж мы сами примем профилактические меры!

- Значит, вы хотите, чтобы я доносил вам на своих товарищей?

- Зачем так драматизировать? - поморщился Подметаев. - Не доносить, а докладывать! Доносить - значит, писать письменный донос, а от вас этого совсем не требуется! Достаточно только нам рассказать…

Зайцев засмеялся: - Но кто же пойдет ко мне сюда в штаб докладывать о готовящемся нарушении? Неужели вы думаете, что солдаты заранее планируют нарушения и готовят какие-то заговоры? Разве драки вспыхивают не случайно? Или попойки? Найдут где-нибудь деньги да пропьют! Как я об этом узнаю?

- Конечно, не все солдаты планируют нарушения, - кивнул головой Подметаев. - С этим я согласен. Но есть ситуации, при которых проступок заранее готовится. Например, попойка в честь дня рождения какого-нибудь «старика» или в связи с получением денежного перевода. Возможны также и самовольные отлучки и привод в ту или иную роту проституток…

- А разве у нас есть проститутки? - перебил его Зайцев. - Ведь вы же сами говорили на одном политзанятии, что в СССР искоренена проституция?

- Это только официальные данные. Но, увы, - покачал сокрушенно головой Подметаев, - развратные женщины еще имеются! Вон, в прошлом году, случай с Криворучко!

- Так ведь тогда признали, что Криворучко ни в чем не виноват?

- Но ведь проститутка приходила?

- А разве она брала за это деньги? - усмехнулся Зайцев.

- А причем тут деньги?

- Известно же, что проститутки - это женщины, продающие за деньги свое тело. Вы нас так учили! А что могут взять такие женщины с солдата?

- Ну, хорошо. Пусть не проститутка, так плять! - рассердился Подметаев. - Если мы не будем их выявлять, понимаешь, какая может сложиться в части обстановка? О какой боеготовности тут может идти речь? Смотри, вон тогда мы выявили плять на теплице - и за весь год больше не было ни одного случая! А если бы мы заранее обо всем знали? Да разве мы допустили бы половые контакты? Ведь наверняка она не один раз спала с солдатами и так обнаглела, что потеряла всякую осторожность!